Я рву из зала, расталкивая людей локтями, не слыша извинений и вопросов. В голове только одно: её лицо в тот миг, когда она увидела нас с Софи. Боль. Предательство. И эта слепая ярость, которая всегда была её щитом, но сейчас обернулась против меня. Чёрт, как я мог позволить этому случиться? Софи – это прошлое, пустая, бесполезная страница, которую я давно перевернул. Но Кассандра увидела не прошлое. Она увидела то, что сама себе нарисовала: меня, предающего её. Нас.

В машине я сижу, впиваясь пальцами в бедра, чтобы не разбить телефон. Вызываю водителя, но он слишком далеко – еду сам, на первой попавшейся машине с парковки. Двигатель ревёт, когда я выжимаю газ, обгоняя всех на трассе. Дорога в пентхаус кажется вечностью. Мысли скачут: что она скажет? Что сделает? Уйдёт? Соберёт вещи? Или просто закроется в своей комнате, как в крепости, и не пустит меня? От этой мысли внутри всё холодеет. Я не могу её потерять. Не теперь, когда понял, что она значит для меня больше, чем любой контракт, любая победа.

Лифт взлетает на верхний этаж. Двери открываются с тихим шипением, и я врываюсь в гостиную, как ураган. Свет приглушённый, только лампа у дивана горит. Она здесь. Сидит на краю софы, уже переоделась в простую майку и шорты, волосы распущены. Руки сложены на коленях, спина прямая. Лицо спокойное, почти бесстрастное. Как будто ничего не случилось. Как будто она не видела, как моя бывшая вешается мне на шею.

– Кассандра, – выдыхаю я, подходя ближе. Голос хриплый, как после марафона. – Выслушай меня. Это не то, что ты подумала. Софи… она ничего не значит. Я не…

Она поднимает взгляд. Глаза сухие, холодные. Никаких слёз. Никакой истерики. Только эта маска, которую она научилась надевать слишком хорошо.

– Всё в порядке, Логан, – говорит она ровным, почти безразличным тоном. – Я понимаю. Это была просто… встреча старых знакомых. Ничего серьёзного. Не стоит объясняться.

Всё в порядке? Чёрта с два! Я вижу, как она сжимает пальцы на коленях, как чуть дрожит нижняя губа, несмотря на все её усилия. Она взяла себя в руки, да. Но под этой оболочкой – буря. Я знаю её. Знаю лучше, чем она думает.

Я сажусь рядом, ближе, чем нужно. Беру её за подбородок, заставляя посмотреть на меня. Её кожа горячая под моими пальцами, и это прикосновение отдаётся во мне, как удар тока.

– Чёрта с два в порядке, – рычу я тихо, но настойчиво. – Ты приревновала меня, да? Скажи правду. Ты ушла не потому что "всё в порядке". Ты ушла, потому что это задело тебя. Потому что ты… чувствуешь то же, что и я.

Она отводит глаза. Резко, как будто мой взгляд жжёт. Её щёки краснеют – лёгкий, почти незаметный румянец, но он выдаёт её. Она молчит, но это молчание громче любых слов. Я вижу, как она борется с собой – с этой ревностью, с этой уязвимостью, которую так ненавидит показывать.

И это меня добивает. Эта её борьба, эта попытка спрятаться. Я не выдерживаю. Наклоняюсь ближе и целую её. Не нежно. Бурно. Жадно. Как будто хочу проглотить все её сомнения, всю её боль. Мои губы впиваются в её, и она сначала замирает – на долю секунды, – а потом отвечает. С той же яростью, с той же отчаянностью. Её руки впиваются мне в волосы, тянут, царапают затылок, и от этой боли во мне вспыхивает огонь – дикий, неконтролируемый.

Я толкаю её назад, на диван, и она падает, не сопротивляясь. Её тело подо мной – горячее, живое, дрожащее от эмоций. Я целую её шею, кусаю кожу у ключицы – не сильно, но достаточно, чтобы она выгнулась и застонала. Этот стон – как искра в сухой траве. Он разжигает меня. Мои руки скользят по её телу – по майке, под ней, по гладкой коже живота, по бёдрам. Она отвечает – её пальцы расстёгивают мою рубашку, срывают её с плеч, царапают спину. Боль смешивается с удовольствием, и это сводит с ума.

– Ты моя, – рычу я ей в губы, срывая с неё майку. – Только моя. Никто другой. Никогда.

Она не отвечает словами. Только стоном, когда мои губы находят её грудь. Её тело выгибается подо мной, ноги обвивают мою талию, притягивая ближе. Я чувствую её жар – сквозь ткань, сквозь всё. Это не секс по графику. Это взрыв. Бурный, спонтанный, полный эмоций, которые мы оба так долго прятали.

Мы сливаемся воедино – и оба замираем на миг. Её глаза расширяются, губы приоткрыты в беззвучном крике. Я смотрю в них, и в этот момент понимаю: это не просто страсть. Это любовь. Чёртова, безумная любовь. К этой женщине, которая была моим врагом, моей женой по контракту, моей пыткой. А теперь – всем. Она смотрит на меня так же – с той же шокированной ясностью. Её руки обнимают меня за шею, притягивают ближе, и она шепчет – тихо, но ясно:

– Я люблю тебя, Логан. Ненавижу и люблю тебя.

Эти слова – как удар. Как взрыв. Они разрывают меня изнутри, и я двигаюсь – быстрее, глубже, с такой яростью, что мир вокруг сжимается до нас двоих. Её стоны, мои рыки, наши тела – всё сливается в один ритм. Ощущения обжигают: её кожа под моими руками – горячая, скользкая от пота; её ногти на моей спине – острые, оставляющие следы; её губы на моих – солёные от слёз, которые она наконец позволила себе.

Мы возвышаемся к небесам вместе – в один миг, в одном стоне. Её тело сжимается вокруг меня, и я теряю себя в ней. Полностью. Без остатка.

Потом мы лежим, тяжело дыша, сплетённые в один узел. Её голова на моей груди, мои пальцы в её волосах. Тишина – не напряжённая. Умиротворённая.

– Я тоже люблю тебя, – шепчу я в её макушку. – Давно. Сильнее, чем думал.

Она поднимает голову. Смотрит на меня. В глазах – слёзы, но счастливые.

– Тогда почему мы так долго мучили друг друга?

– Потому что мы идиоты, – отвечаю я, и она смеётся – тихо, искренне.

Мы целуемся снова – медленно, нежно. Без спешки. Без графиков.

И в этот миг я понимаю: контракт – больше не цепь. Он – просто бумага. А мы – настоящие. Живые. Влюблённые.

И это – лучшая сделка в моей жизни.