Дотащившись до домика Зисы, Тимур молча постоял в тишине, поглаживая шелковистые кудри Грегора. Он устал улыбаться, устал пировать. Пресытился тостами, танцами и смехом.

Все вели себя достойно.

Микото держался очень хорошо на протяжении всех церемоний, связанных со вступлением в должность и свадьбой.

Хисока произнес речь на Дне разделения, а Айла стояла позади него и выглядела очень важной.

Хармониус Стармарк вновь объявил о рождении своего первого внука-метиса.

Тимур держался стойко, сохраняя лицо, но его возможности имели предел.

– Ну что? – спросил он надтреснутым голосом. – Готов ли папкин маленький боец купаться?

Оставив Грегора под боком у Фенда, он пошел наполнять ванну.

Впервые за несколько дней он не воспользовался травами и ароматизаторами, которыми заманивал Сайндера. В конце недели, когда празднование Дня разделения завершится, дракон вернется к работе, как и все остальные. Сборы не пропадут даром, но сейчас они были не нужны.

Только вода.

Только мыло.

Только факты.

Было ужасно походить на обоих родителей сразу. Тимур легко привязывался к другим, как папка, и ревностно оберегал свои привязанности, как мама. Поэтому, когда они продолжали свой путь, он принимал их уход слишком близко к сердцу.

Когда на анклав, словно грозовая туча, низринулся блистательный феникс в прекрасном наряде, Сайндер бросился к нему, даже не оглянувшись. Зная, что они с Цзуу-ю были напарниками, Тимур мог это понять. Но все равно было больно.

Вероятно, он должен быть благодарен за возвращение с небес на землю. Он не найдет то, чего ему не хватает, в приятеле по летнему лагерю. Здесь у всех была своя жизнь, к которой им предстояло вернуться. Даже у него. И он не собирался ныть о том, чего лишился. Ему и так пришлось пройти через многое, чтобы обрести сына.

Сбросив праздничные наряды, они занялись купанием. Тимур чертил причудливые символы, пел колыбельные и бултыхался так энергично, что Фенд несколько раз недовольно шипел.

Постепенно он успокоился настолько, что смог улыбнуться Грегору:

– Хорошее достается нелегко. Но ведь оно все равно хорошее, правда?

Внезапно проснувшись, Тимур растерялся. В комнате было темно, кто-то пальцами перебирал его волосы. Он почувствовал легкое царапанье когтей.

– Гинкго?

– Нет.

Кто бы это ни был, он длинно лизнул Тимура в щеку.

Тимур не знал, кто это. От него не пахло Зисой. И не пахло незнакомцем. Кто вообще имел доступ в убежище Ваасейаа и Зисы?

– Обычно ты не так нерешителен, когда на тебя нападают.

– Не уверен, что это нападение.

– Молодец. Это не оно.

Четкое произношение, изысканный акцент. Прямота, наводящая на мысль о неважном чувстве юмора. Но с легким интонационным подъемом, который казался почти… кокетливым.

Тимур опрокинул незнакомца и навалился сверху.

– Побереги ребенка, – сказал тот, не обращая внимания на руку, перехватившую горло.

– Кто…

– Кое-чего не хватает, – прервал его пленник. Что-то коснулось лица Тимура. – Зажги пару кристаллов. Хочу посмотреть, с чем еще мне предстоит поработать.

Он еще и отдавал приказы?

– Кто тебя назначил главным? – прорычал Тимур.

– Может, у меня и нет твоей массы, но у тебя нет моей силы.

На миг Тимура оторвало от кровати. Потом он перевернулся, упал и был вжат в матрас.

– Побереги ребенка, – только и успел сказать он.

– Я всегда его берегу. – Голос чужака звучал у самого его уха. – И я всегда был главным. Теперь зажги пару кристаллов.

Тимур колебался. Он вспомнил об одной странной возможности.

– Наконец-то ты можешь слышать мой голос. По крайней мере, имей благоразумие выслушать.

– Кристаллы на прикроватной тумбочке.

Протянутая рука. Теплые пальцы. Прохладные камни.

Тимур подбросил в воздух один кристалл, потом другой – и уставился на амаранта, который казался одного с ним возраста. Смуглая кожа, темные брови, густые ресницы и яркие оранжевые глаза с щелевидными зрачками.

Перестав разглядывать свои когти, он окинул Тимура самодовольным взглядом:

– Противопоставленные большие пальцы. Полагаю, они все изменят.

– Ф-фенд?

– Разрешаю тебе ознакомиться с ними, но при условии держать все, что мы найдем, в строжайшем секрете.

Конечно, это тоже был приказ. Тимур сел и помог своему партнеру-Собрату освоиться в говорящей форме. Кот выгибал спину, вилял бедрами, тер руки друг о друга, сгибал и разгибал пальцы на ногах, которые больше походили на удлиненные лапы. Видимо, все было хорошо, потому что он замурлыкал.

– Фенд?

– М-м-м?

Кот растянулся на груди Тимура, уже в трусах, и с наслаждением подставлял под его руку свои бархатные кошачьи уши.

– Как давно ты стал Сородичем Собрата?

– Наверно, с момента зачатия. Это все в генах.

Тимур хихикнул:

– Хорошо. Как давно ты знал об этом?

Хвост Фенда, необычайно длинный и ловкий, щелкнул Тимура по носу:

– Примерно на две минуты дольше, чем ты.

– Но почему? Почему ты вдруг трансформировался?

– Ты плакал во сне.

Тимур погладил короткие волосы Фенда, такие же густые и шелковистые, как и его мех.

– И все?

Фенд поднял лицо и оскалился:

– Что такого в драконах? Они переменчивы, как ветер.

Тимур, не удержавшись, поддразнил его:

– А кошки славятся постоянством?

– Перестань тосковать по чужому напарнику. – Фенд оскалил клыки. – Ты мой.

Как долго он ждал этого?

Ждал, когда найдет, к кому привязаться.

Ждал, когда его будут ревновать.

– Твой, – согласился Тимур с легкой улыбкой. – Из нас получится хорошая команда, да?

– Недостаточно хорошая. Мне нужен еще один договор, – потребовал Фенд.

– Да.

– Да? – фыркнул кот. – Ты даже не слышал моих условий.

Тимур пожал плечами:

– Я все равно согласен.

– Безрассудно, как всегда. – Фенд наклонился, чтобы потереться щекой о его щеку, и замурлыкал еще громче: – Поверь, ma moitié[1]. Вместе мы будем неудержимы.