Тэмма забрел на песенный круг анклава, где из автобусов непрерывным потоком выходили пассажиры и доставали багаж.

Возможно, многие участники лагеря попробуют себя в гончарном деле, а Тэмма, будучи помощником Го, познакомится с ними и даже узнает о них что-нибудь. Но он сомневался, что заведет здесь друзей. Эти дети… просто дети. Он для них слишком стар. Вряд ли из него получится друг, а в качестве наставника он бесполезен.

В такие минуты он тосковал по классу 3 «С» в старшей школе Нью-Сага. Особенно по Инти.

Вытащив телефон из заднего кармана джинсов, он решил, что настала пора сдержать обещание, данное перед отъездом из Японии… И отправил сообщение другу:

Сегодня одиноко. Наверно, из-за толпы.

Айла не заставила себя ждать.

Где ты?

В Америке.

Нельзя ли уточнить?

В Северном полушарии.

Поконкретнее, пожалуйста!

На скамейке перед…

Думаю, это магазин подарков.

И долго ты так будешь?

Улыбнувшись, Тэмма сдался.

Первый день лагеря.

Кругом маленькие гении напоминают тебя.

Летние курсы!

Где преподает Го-сенсей?

Анклав Гардов.

Нет.

Да.

Нет!

Телефон зажужжал в руке, и он принял звонок.

Айла уже говорила:

– Почему ты не сказал мне, что будешь в анклаве Гардов?!

В ее голосе звучало отчаяние.

– Я и сам не знал. Как правило, планы моих поездок не подлежат огласке.

– Но ты же в анклаве Гардов!

– Да. Проторчу здесь все лето. – Тэмма тоскливо поинтересовался: – Есть ли шанс, что ты сюда заедешь?

– Нет. – Ее тон смягчился. – Извини. Но слушай, у тебя нет причин чувствовать себя одиноким. В этом году в лагере будет моя младшая сестра. Помнишь Лилю?

– Вроде помню. – Тэмма не мог понять, что в этой новости хорошего. – Не обижайся, но было не так-то просто дружить, когда тебе было двенадцать.

– Лиле одиннадцать, – поправила она, совершенно не понимая, о чем он.

Он повесил голову:

– Айла, даже если бы я был вроде как почти что тайным другом твоей семьи, гулять с твоей маленькой сестрой будет просто ужасно.

– Да, да. Понимаю. Но послушай! Я как раз собиралась сказать, что там мой старший брат. – Айла была чрезвычайно довольна собой. – Если тебе одиноко, нужно просто найти Тимура!

«Сильный, как мама, только волосы кудрявые, а руки волосатые».

Вооружившись этим скудным описанием, Тэмма стал высматривать в толпе парня погрузнее, но это оказалось нелегкой задачей. Крупные фигуры относились к одной из двух многочисленных групп – собак и лошадей. В основном это были Стармарки и Альпенглоу. Хорошо бы Айла рассказала побольше. Тэмма несколько раз бывал в Особняке, но так толком и не познакомился с ее семьей.

Тогда Айла каким-то образом отговорила Лаписа от затеи с «восточной невестой», к большому облегчению Тэммы. Арджент тем временем настаивал на защите, которую давало официальное ученичество. Этот вариант был гораздо приятнее.

Тэмму и Инти доставили в поместье Арджента тайно. Об их присутствии не знал почти никто, даже леди Меттлбрайт.

Это и были его летние курсы, где его наставляли Арджент, Лапис, а затем и Го-сенсей. Но главным образом отец Айлы – ведущий эксперт по части символов и камней… и всеобщий любимец по части заботы.

Веселый парень. Тэмме недоставало его забавной манеры называть их с Инти молодыми сквайрами.

Поначалу наставники пытались объяснить его феномен, изучали его. Но в основном они просто позволяли ему делать то, что он умел. Одного за другим к нему приводили амарантов с мощными чарами и затравленным взглядом, и он заботился о них. Чинил их. Поползли слухи о том, что у Сломленных есть надежда.

Из всех обитателей Особняка Тэмме официально представили только дворецкого, Жака.

Но еще был маленький мальчик, лет шести, который проходил сквозь чары, словно они ничего не значили. Он был тихим, вежливым и любопытным… и лис-метис был очень недоволен, когда выследил его.

Кирие и Гинкго.

После этого сыновья Арджента то и дело утаскивали Тэмму и Инти на безумные пробежки по лесу или прогулки по пляжу у подножия скал, на которых стоял Особняк. Или звали понаблюдать за звездами с крыш. Или делились редкими лакомствами, тайком раздобытыми в ближайшем супермаркете, до которого было очень далеко.

Тэмма скучал по этим небольшим перерывам в монотонной защите. По волнению, которое вызывала в нем тайная дружба. Но вместе с тем был рад, что те дни остались в прошлом.

Путешествовать с Го-сенсеем было намного лучше. Тэмма почти не чувствовал себя пленником, хотя по-прежнему не мог сближаться с теми, кого встречал. Безопасное расстояние и секреты оберегали его.

– Кто это у нас тут? – Плеча Тэммы коснулась рука. – И часто ты отходишь так далеко от своего защитника?

– Салали?

Тэмма пошел смотреть, как прибывают участники лагеря, только из-за того, что сказал Салали: есть кто-то вроде него, и она скоро приедет. Разве это не означало, что она приедет на одном из этих автобусов?

Салали указал на толпу:

– Чтобы навести тут порядок, потребуется несколько часов. Мы могли бы провести это время более приятным образом.

– Как?

Салали приложил палец к губам Тэммы, отчего у того перед глазами вспыхнули яркие цвета. Потом подхватил его на руки и помчался прочь от шумного круга. Инти часто так делал. Да и Го тоже. Поэтому Тэмма просто закрыл глаза и крепко ухватился за амаранта.

Если Салали Фуллсташ служил в охране анклава Гардов, он должен заслуживать доверия.

Но еще больше, чем его роль или репутация, Тэмму успокаивал голубой оттенок в душе белки. Гент был птицей и имел высокое мнение о Салали, и, судя по тому, что Тэмма знал о своем бывшем однокласснике Суузу, это имело большое значение.

Возможно, Салали снова решил подразнить его. Но теперь Тэмма был не один и был за это благодарен.

– Не боишься высоты?

Тэмма подумал, что спрашивать уже поздновато, поскольку они были на несколько десятков этажей выше анклава Гардов. По крайней мере, так ему показалось, когда Салали сделал еще один гигантский прыжок – и оказался на дереве, которое появилось из ниоткуда. Теперь со всех сторон шелестели листья и легонько раскачивались ветки – белка устроила Тэмму в незамысловатом гнезде.

– Го-сенсей из клана обезьян, – ответил Тэмма. – Я давно научился любить высоту.

Салали сдвинул шляпу на затылок и ухмыльнулся:

– Ты и впрямь готов подстраиваться под чьи угодно планы.

– Разве это так плохо? – Тэмма потянулся к листьям рядом со своим лицом, отодвинул их и обнаружил нежную кисть оранжевых цветов. – Я увидел больше, чем мог подумать, потому что другие хотели мне что-то показать.

– Не все в этом мире хорошо.

Тэмма испачкал руку пыльцой:

– Я знаю. Я видел.

– Что ты видел?

Закрыв глаза, Тэмма медленно вдохнул. Какой приятный аромат.

– Что ты видел? – Салали поднял палец, безмолвно требуя смотреть ему в глаза. – Я хочу знать.

Зачем так спешить? Тэмма протянул руку и нечаянно размазал пыльцу по серым веснушкам.

Он покачал головой:

– У меня нет никаких глубоких и темных секретов. Я сам – секрет.

Салали закусил губу и хрипло сказал:

– Ты прикасался к Сломленным.

Так называли амарантов, впавших в зависимость от прилива силы, которую они получали от прикосновения к душе наблюдателя. Некоторые становились такими от постоянного злоупотребления. Обычно из-за стремления к власти. Но Тэмма встречал тех, кого сломили насильно. В определенных обстоятельствах забота могла быть средством контроля.

– Да. Они приходят ко мне, или я прихожу к ним. – Тэмма стал загибать пальцы, отсчитывая годы. – Только этим я и занимался после окончания школы.

– Тогда ты бы знал.

Тэмма покачал головой:

– Что именно?

– Если бы кто-то был на грани. – Веснушчатое лицо Салали казалось бледным. – Если бы кто-то был готов сломаться.

– Ты этого боишься?

Салали нахмурился:

– Я не трус.

– Что ты хочешь знать? – спросил Тэмма. – Я помогу, если смогу.

– Ты? Ты так молод.

Смешно. Именно об этом думал Тэмма, глядя на детей, которые выходили из автобусов.

– А я-то чувствовал себя старым.

– Господин Субару, вы и помыслить не можете, что такое старость.

– Могу, – возразил Тэмма. – Я люблю старые души, вроде твоей. Попробуй меня, и станешь больше мне доверять.

Салали ущипнул его за нос:

– Сначала доверие, потом забота. Правильный наблюдатель ждет, когда его попросят.

– А я неправильный. – Тэмма тихо повторил: – Попробуй меня.

Белка проворчала что-то себе под нос, а затем начертала в воздухе над их головами несколько символов. Пронесся ветер, и в голове у Тэммы прояснилось, а возникший барьер отгородил его от запаха цветов.

– А если я скажу, что моей первой пробой был маяк? Понимаешь, что это значит?

Тэмма понимал.

– Для большинства этот первый раз становится последним. Если прикоснешься к редчайшей из душ, пути назад уже нет.

Салали положил палец на сердце Тэммы:

– Я так и не смог забыть тот давний глоток. И не осмелился его повторить.

Поразмыслив немного, Тэмма спросил:

– Как ты стал таким сильным?

Салали фыркнул.

– Не хочу тебя оскорбить, но обычно такой силы, как у тебя, достигают благодаря помощи многочисленных наблюдателей на протяжении многих веков.

Салали снова фыркнул, потом вздохнул:

– Это мое гнездо.

Тэмма задумался о том, что это значит. Они сидели в удобной куче мягкого меха и пышных подушек, в наскоро сооруженном убежище на дереве, где можно понежиться в солнечный летний день. Но оно не походило на жилище.

– Это твой дом?!

– Мне нужно мало.

В неглубоком гнезде было удобно, но места едва хватало для двоих.

– Ты живешь один? – спросил Тэмма.

– Мне хорошо с Гентом.

Тэмма почти забыл о Собрате:

– Где он?

Салали вновь улыбнулся дразнящей улыбкой:

– Оставил нас наедине.

– Потому что ты хочешь, чтобы я о тебе позаботился?

Белка отвела глаза:

– Просто… посмотри. Мне нужно, чтобы ты проверил.

– Проверил, не сломлен ли ты? – Тэмма покачал головой. – Ты не сломлен.

Внезапно Салали оказался очень близко – почти нос к носу:

– Белки жадные. Я видел, как мой клан трещал по швам, поэтому воздерживаюсь. Но я всегда хотел попробовать еще раз. Я могу быть очень… жадным.

Это было что-то новенькое. Впрочем, у каждого свои обстоятельства.

– Ты хочешь, чтобы я позаботился о тебе, так как думаешь, что я тебя не сломлю.

– Обоснованное предположение.

– Понятно. Никаких проблем. Я уверен, что мне не удастся тебя пересилить. Вот увидишь. – Тэмма мягко повторил: – Попробуй меня.

Салали сел напротив Тэммы, стянул шляпу и взъерошил свои седые волосы, разглядывая юношу. Пристальный голодный взгляд мог бы испугать Тэмму, если бы тот не провел последние несколько лет за уговорами, убеждая таких, как Салали, установить связь, которая принесет пользу им обоим.

Он приступил к делу, и Салали сразу же стал вбирать силу. Тэмма встревожился. Амаранту потребовалось больше времени, чем обычно, чтобы перевести дух. А всего через несколько мгновений он подался вперед.

Мнения кланов о заботе на удивление сильно различались. Одни считали ее священным обрядом. Другие принимали ее как лекарство. Тэмма встречал скряг, которые ревниво стерегли своих баловников, и вращался среди наблюдателей, которые ежедневно с утра до вечера раздавали свои души маленькими порциями, как бургеры в закусочной с окошком навынос.

Тэмма начал подозревать, что единственным смыслом его существования в качестве наблюдателя был этот интимный процесс, когда одна сторона дает, а другая берет.

– Как ты думаешь, щедрость – это работа?

Салали прочистил горло:

– И очень древняя. Знаешь, почему у баловников желтые туники?

Тэмма привык видеть чужие души в цвете, но никогда не задумывался, почему наблюдатели с различными специализациями носят те или иные цвета.

– Почему?

Салали ответил слегка заплетающимся языком:

– Потому что они пьянят, как пыльца, они сладки, как мед, и ласковы, как лучи солнца.

Тэмма воспринял эти слова как комплимент:

– Знаешь, когда обо мне узнали, я был всего лишь искоркой. Кое-кто из друзей до сих пор называет меня проблеском.

– Ты стал сильнее.

– Да. И на это есть причина. Попробуй позаботиться обо мне.

Салали озадаченно уставился на него.

– Знаю, знаю. Звучит так, будто все наоборот. Вообще это секрет, но ты ведь и хотел узнать мои секреты. Этот особенно хорош.

Салали не сразу разобрался, как сделать то, что нужно. Но, разобравшись, тихонько заскулил и упал в объятия Тэммы, который был наготове.

– Вот так, – ободряюще пробормотал Тэмма.

Амаранты до сих пор не выработали официальные термины для того, что умел делать Тэмма – и что, возможно, когда-нибудь будут делать его потомки. Говорили про эхо и рикошет, про реверберацию и даже про обратную связь. Тем, кто был с ним щедр, он отплачивал десятикратно. Если не стократно. А поскольку Тэмма лишь возвращал полученное, партнер-амарант обретал нечто совместимое с его природой. Возможно, даже необходимое.

Если забота – сладость, то Тэмму следовало сравнить с молоком матери.

– Не останавливайся, – прошептал Салали.

– Не буду.

Салали глубоко вздохнул и снова взмолился:

– Не останавливайся.

– И не думаю.

– Еще?

– Сколько тебе нужно.

Через некоторое время Салали вытер глаза. Тэмма крепче прижал его к себе.

– Никому ни слова. Особенно Генту. Или Блеску.

– Это останется между нами.

– Не останавливайся, – снова попросил Салали.

Тэмма тихонько сказал:

– Я рад, что попался в твою ловушку, Салали Фуллсташ.

– Так вот что это такое? – спросил новый голос, невинный и заинтригованный. – Кто-то поймал кого-то в ловушку? Но кто и кого? И можно ли мне присоединиться?