Последний бледный луч уставшего солнца погряз в надвигающихся сумерках.

Хворост для костра набирали в потёмках. Кики просил всех держаться вместе и ни в коем случае не уходить дальше тех трёх деревьев. Все внимательно посмотрели на деревья. Кивнули головами и разбрелись в поисках веток да палок. Девушка, конечно, марать руки не стала. Да и никто и не настаивал.

Паркера и удивляло, и напрягало новое, неведанное ранее ощущение. Он бы назвал это вожделением, если бы знал, что это слово обозначает. Казалось, там, в бункере, все мысли о сближении с противоположным полом… странные. Непрактичные. Да даже подумать об этом было из ряда вон. А сейчас… страж, наклоняясь за сухой веткой, чувствовал, как ниже пупка разгорается уголёк. И жар всё растёт и растёт, заставляя его обильно потеть и воровато прятать глаза.

Санни же просто пускал слюни. Он как-то натыкался на книги в библиотеке со странным названием – «Камасутра». Пролистав иллюстрированные страницы, его сначала затошнило. Все эти неудобные сплетённые позы были, эмм… ни к чему? Есть же стулья – сидите рядом. Зачем друг на друга залезать и ёрзать? Но инстинкты ведь не обманешь. Подростковый организм с коктейлем гормонов делал своё дело и по прихоти нижнего ума заставлял вожделеть. Вот он и вожделел, толком не понимая зачем и для чего. Ему, конечно, недоставало ни смелости, ни решительности в любовных делах, и всё, что он мог, – это раскрашивать своё лицо в цвет спелых ягод.

А Кики? Кики она казалась уродиной. Кротовьи вкусы весьма специфичны. Он думал о плане. Таскал деревяшки и размышлял. Ему не приходилось с кем-то работать и уж тем более с коварными сукабабу. Если уж они замахнулись на цодра – это значило доверить свою жизнь этой ушастой-сисястой-жопастой самке. А вот это Кики не нравилось. Вот он и ворчал. Собирал в кучу деревяшки, подкладывая вниз хворост, и ворчал. На своём, только ему понятном языке.

Искра, упавшая на высохшую солому, облизнулась и с возрастающим аппетитом поползла к деревяшкам. Путники расселись и вытянули уставшие ноги.

Первым заговорил Паркер. Ему, конечно, хотелось расспросить о том, как усыпить цодра, но вместо этого он спросил:

– Послушай, я не могу довериться тому, кого не знаю. Кто ты и зачем хотела нас убить?

Девушка сидела в странной позе. Как бы на согнутых коленях и с идеально ровной спиной. Она была точно статуя. Безмятежная, красивая статуя.

Паркера бы удовлетворил любой ответ – ему просто нравилось пялиться на неё, чувствуя, как разгорается его внутренний огонь и что-то поднимается вверх, вверх… Он сглотнул. Незаметно тряхнул головой.

В этот момент язык пламени перешёл на влажную ветку и зашипел.

Сукабабу начала рассказ…