– Что? – Санни прищурил глаза.

– Да так… – Паркер начал медленно обходить его вокруг. – Ты вот, кажется, говорил, что ищешь место, куда прибиться?

– Да, но…

– А мне кажется, ты врёшь.

– О, А МНЕ НРАВИТСЯ! НРАВИТСЯ! – захлопал в ладоши крот.

Может, кроту и нравилось, но Паркеру точно нет… Они стояли на хорошо просматриваемой тропинке, по бокам которой шелестели горчичного цвета колосья, и кто знает – наблюдают за ними или нет…

Гляделки Санни проиграл и опустил глаза в землю. Почесал затылок, растерянно поднял глаза на Паркера и сказал… почти сказал. Его губы надулись, силясь выпустить звук, но не смогли.

Крот опять захихикал.

Санни отвернулся и заговорил спиной к Паркеру:

– Я ищу информацию о родителях.

– Родителях? – переспросил страж. – Это же бессмыслица… Если я прав, моё поколение в Оазисе было последним, когда между биологическими родителями и детьми сохранялась хоть какая-то связь.

Часы наставницы на его запястье потяжелели, напомнив отцовские на полу крематория… Ещё одна вспышка из прошлого.

– Если ты прав… а если нет? – голос мальчика дрогнул.

– Ты же знаешь правила. Попечители…

Санни размахнулся и долбанул ногой по зарослям.

– ПОПЕЧИТЕЛИ ТО, ПОПЕЧИТЕЛИ ЭТО! – развернувшись к Паркеру, он тяжело задышал. – Это же посторонние люди, которые просто несли своё бремя… воспитательное бремя.

– Так было принято.

– И?!

– МАЛЫШ СКУЧАЕТ ПО МАМОЧКЕ! – залился крот.

– ЗАТКНИСЬ! – хором крикнули двое.

Крот махнул рукой и, сорвав колосок, стал его грызть.

– Даже если ты найдёшь их… они же будут тебе абсолютно чужими.

Санни сжал кулачки и выпалил:

– В книгах! В тех книгах, что я взял, говорилось про связь!

Холодок лизнул позвоночник Паркера. Вот, значит, кто украл книги.

– Эта связь… семейных уз… она невидима и сохраняется. Её можно вспомнить или восстановить… не знаю… я хочу попробовать! Слышишь меня?! ПОПРОБОВАТЬ!

Паркеру было что сказать, но он промолчал. Он прекрасно знал и понимал ценности жителей Оазиса. Это эгоизм, помноженный на количество дней, проведённых наедине с собой.

Мысли о потомстве не посещают жителей Оазиса – они вырезаны, как раковая опухоль. Всё, о чём ты думаешь, – это как выполнить свою работу хорошо. Вот и всё. Рождение потомства лежит на отделе популяции. А что находится внутри… что ж… Паркер не научился смотреть сквозь железные двери отдела. Да и не особо хотел. Когда умер его отец, он старался похоронить воспоминания, ведь, мусоля их, рождается только боль. Забыть… оставить позади. Прошлое – в прошлом. Вот что держало его на плаву. Не давало погрязнуть в самом себе. Лучше двигаться дальше… так говорили его безликие попечители.

Так он хотел сказать Санни. Но язык не слушался его. У мальчика появилась цель. Или она всё это время жила в нём.

Встретившись глазами с мальчиком, он спросил:

– Постой, библиотекарь сказал, что были похищены книги по фило… как же её…

– Философии, – закончил Санни, шмыгнув носом.

– Вот именно.

– Да, я старался переключиться. Опереться на знания предков… но внутри меня что-то просится наружу. Понимаешь? Я не могу находиться в Оазисе, не зная, откуда я пришёл и куда иду.

– ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНЫЙ, БЛЯ, ВОПРОС! – встрял крот.

Паркер пырнул его взглядом.

– И ты рассчитываешь, что, найдя родителей, они помогут тебе?

Санни кивнул. Чёрт… его глаза не врали.

Паркеру, конечно, было непонятно, как его примут после нарушения закона. Кража книг – это серьёзно… но, проделав такой путь, можно попробовать. Теперь мотивация мальчика стала ему ясна. А вот со своей у него всё так же были проблемы…

Чтобы переключиться, Паркер перевёл взгляд на крота, ковыряющегося в зубах:

– Ты говорил о каком-то условии?

Крот заулыбался и смачно выплюнул пережёванный колосок.