«Подвох» – вот то слово, которое отлично описывало состояние Паркера. Вроде крот есть и можно попытать счастье, вернуться в Оазис, только вот… цепь приходилось тянуть и волоком вести непослушного крота. Тот упирался, фыркал и всем своим видом давал понять, что он не помощник.

Наконец Паркер психанул. Остановился. Утреннее солнце напекло темечко. Бросив цепь, он подошёл к кроту. Тот попятился. Споткнулся о лежащую на земле корягу. Лохмотья на его теле топорщились грязной коркой.

Паркер присел, стараясь не дышать, потянулся к маске.

– Помоги мне, – он обернулся к Санни. – Подержи его голову.

– Ну нет!

Всё сам… всё сам…

Рывком оказавшись за спиной крота, Паркер, отвернув нос в другую сторону и держа его за шею, сказал:

– Я только посмотрю.

Крот брыкался, стараясь вырваться. Пришлось усилить захват.

– Я не сделаю тебе больно. Спокойно…

Пробежав пальцами по кожаным складкам маски, Паркер нащупал щеколду, за которую можно потянуть, и… он потянул. Маска разошлась. Крот застыл – казалось, он перестал дышать.

– Вот, я же говорил, спокойно.

Пересев на другое место, где ветки деревьев закрывали солнце, страж привстал, разместил пальцы наверху маски и резко сдёрнул её.

Обожжённое лицо, сплошь покрытое шрамами, выплюнуло изо рта комок. Припав на колени, крот одной рукой залез в рот и стал выковыривать что-то изо рта.

Он выглядел как человек… уродливый или обезображенный, но человек. Бровей у него не было, а белки глаз отдавали желтизной, и в этой желтизне плавали овальные зрачки.

Отплёвываясь, крот сел на корточки. Поочерёдно переводя взгляд с Санни на Паркера, высунул кончик языка, облизнул шелушащиеся губы – и бросился бежать.

– Ах чёрт! – Паркер кинулся следом.

Привязанная к ошейнику крота цепь бряцала и подпрыгивала по земле. Ухватив край цепи, Паркер потянул на себя. Ему казалось, что не слишком сильно, но этого хватило, чтобы опрокинуть крота и завалить его на спину.

– Я УБЬЮ ТЕБЯ, МАТЬ ТВОЮ! – заорал крот, корчась на земле.

Паркер удивился. Не выпуская из рук цепь, подошёл и встал над ним, закрывая круг солнца.

– Так ты говоришь?!

– ЕЩЁ КАК, КУСОК ДЕРЬМА!

Санни встал рядом:

– Мы друзья.

– ДРУЗЬЯ, БЛЯ?! Я ТАКИХ ДРУЗЕЙ В ГРОБУ ВИДАЛ, ПОНЯЛ?!

Задёргав шеей, он забился в конвульсиях, глаза закатились, изо рта потекла пена. Паркер отступил. Не понимая, что сделать. Как помочь… Казалось, у крота началась лихорадка: он с таким остервенением бился головой о землю, что поднимал пыль. Пена летела во все стороны… затем он затих. Шумно выдохнул. Грудная клетка опустилась. Глаза оставались открытыми. Не моргали.

Паркер решил проверить пульс, нагнулся, положил пальцы на шею – и почувствовал, как зубы впились ему в кисть.

– АХ ТЫ!!

Не ослабляя укус, крот стал долбить стража маленькими кулаками. Санни ринулся помогать, но тут же получил этим кулаком в нос. Перевалился, схватил крота за ногу и стал оттаскивать.

Выплюнув кровь, крот заорал:

– ОТПУСТИТЕ! УБИВАЮТ!

Прижав руку к себе, Паркер увидел отпечаток зубов.

– Вот гад, а…

Тряхнув рукой, Паркер стиснул зубы и стал надвигаться на крота.

– Если ты не успокоишься, я свяжу тебя.

– СВЯЖЕШЬ – ТОГДА Я СЪЕМ ТВОИ КИШКИ!

Вот так подфартило, – подумал про себя страж. Поднял глаза к небу, мысленно попросил прощения и двинул кулаком в лицо крота. Тот притих. Глаза съехались в кучу, и он наконец перестал орать как резаный.

– И зачем это?!

– А ты что с ним не договорился?!

– Я?!

– А кто?!

Паркер поднял руку, чтобы прекратить кровотечение.

– Когда он придёт в себя, попробуем ещё раз.

– А если он не образумится?

Паркер выдохнул… ему не хотелось думать о других вариантах. Но Санни был прав. А что, если крот безнадёжно съехал с катушек? Какой с него прок… Оставалось только дождаться, когда он придёт в себя, и попытать удачу ещё раз.