– Мам, пап, а мы кушать не пойдем? Завтрак скоро закончится!

Разлепил глаза, пытаясь сфокусироваться на Марке. Увидел сына, с довольным лицом стоявшего неподалеку. Сперва не понял причину такой радости, но уже в процессе до меня дошло, что за картину он видел.

Я лежал на диване, обнимая Диану. Она доверчиво прижималась ко мне, сопя. Но, видно, слова сына тоже потревожили ее, и бывшая жена потихоньку начала просыпаться.

Марк же улыбался так искренне, что у меня защемило сердце. Потому что он мог все эти годы так радоваться от того, что родители рядом! Если бы не мы и наши обиды.

– Солнышко, беги, почисти зубы, а мы пока проснемся, и спасибо, что разбудил, – раздалось сонное.

Сын убежал, а Диана поднялась и осоловелыми глазами посмотрела на меня. Затем на ее щеках заиграл сочный румянец, и бывшая отвела глаза в сторону. Нет, это не то, что вы подумали.

Между нами ничего, кроме разговоров, не было этой ночью. Все же, разговор по душам и изливания обид друг другу вымотали нас обоих. Казалось, мы говорили целую вечность.

Не знаю, в какой момент плотину прорвало. Претензии и обиды сыпались как из рога изобилия. Мы не могли остановиться. Каждый то говорил запоем, то слушал.

Сказать, что я узнал о себе много нового, значило ничего не сказать. Даже представить не мог, сколько всего нелицеприятного про меня думала Диана.

Сложно принять, что в ее глазах я долгие годы находился в статусе конченого козла. Очень сложно. Я бы даже сказал, что про загадочную русскую душу явно говорили, опираясь на образ женщины.

Как один и тот же человек может быт таким сильным и ранимым одновременно? Ка-а-а-ак она могла так страдать, при этом оставаясь матерью для нашего сына и выгрызая им право на счастье?

Трудно поверить в то, что она вместе с обидами и претензиями хранила стойкий нейтралитет и не вываливала на сына свои чувства. Не давила на его эмоции и не делала из меня чудовище.

– Почему ты не стала настраивать его против меня? – спросил я после очередной шоковой информации, а она лишь пожала плечами:

– У сына должен быть отец, и ведь ребенок не виноват. Тем более… Все же оказалось иначе?! Не так, как я себя накрутила. Представляешь, как бы все обернулось через много лет, если бы я не сдерживалось?

Но я не представлял. Даже подумать было страшно, куда бы пришли наши отношения друг с другом и с ребенком, если бы не этот ночной разговор. Как сложно и страшно было бы нам обоим.

Диана ответила на вопросы про психолога. Оказывается, мой ребенок страдал без внимания папы, но бывшая жена и тут незримо пошла мне навстречу.

Несколько часов разговора вымотали нас, но оставили надежду. Надежду на то, что мы сможем закрыть эту страницу нашей жизни и, возможно, попробовать открыть новую.

– Ты как? – только и спросил я ее.

– Спать хочется, а в остальном все в порядке. А ты? – смущенно спросила она.

Теперь-то я понимал, что это далеко не жеманность. Это просто свойство ее психики. Она так оберегала себя, защищалась от «прелестей» всего мира.

– Есть хочу. Мы чуть все не проспали. Наверное, надо тоже зубы почистить и собраться. Как считаешь?

Она кивнула. А дальше мы, и правда, пошли собираться. Привели себя в порядок, поговорили с довольным сыном, ожидая от него вопросов.

Но Марк словно понимал, что маме и папе надо дать время все переварить. Предоставить возможность не торопиться, а впитать в себя события этой ночи.

По крайней мере, для меня она перевернула все и дала понять, что мы оба действительно имели право на второй шанс. Вины не было.

Не было и какого-то разочарования в себе или друг друге. Мы не посыпали больше голову пеплом, и даже не хотелось. Странно. Мне казалось, что после подобных откровений люди уходят опустошенные, но мы с Дианой просто устали.

Зато эта усталость была приятной, очищающей, что ли. Я бы, наверное, сказал, что чувствую что-то среднее между последствиями страстной ночи с любимой женщиной и исповедью.

Сравнение, конечно, не самое корректное, зато весьма емкое. Мы поспешили на завтрак, ведь он, и правда, должен был вот-вот закончиться. Диана перестала смущаться.

Общение с сыном, как всегда, растормошило ее. Мы много шутили, делились подробностями жизни и улыбались. Оба явно испытывали смешанные чувства, я уж точно.

Марк, напротив, присматривался к нам и был на редкость тихим. Я сперва подумал, что он просто утомился, но потом стал ловить взгляды, что ребенок бросал на нас с Дианой. Она тоже замечала и улыбалась чему-то.

В какой-то момент, сидя закутанным на лежаке возле бассейна, сын посмотрел на нас чересчур по-взрослому и словно не знал, как начать. Диана подала ему воды, а я ждал, пока он отдохнет, чтобы зайти на очередной круг по горкам. В какой-то момент ребенок не выдержал и отравился ко мне:

– Пап, а ты помнишь, о чем мы вчера с тобой говорили? Ты же сможешь выполнить обещание?

Я застыл. Конечно, я помнил, что обещал ему постараться восстановить нашу семью. Попробовать все вернуть, вот только…

– Думаю, он сможет, – раздалось мягкое сбоку.

Я взглянул Диане в глаза. И только после этого поверил, что она это сказала. Выдохнул.

Да, мы как будто без слов дали друг другу обещание попробовать. Не забыть то, что было, а учесть ошибки прошлого. Учесть, чтобы вернуть то, что мы хотели бы оставить и создать что-то новое. Что-то, в основе чего будет честность, открытость и искренность.