Здесь, возможно, необходимо разделить ответственность между зрителями и теми, кто ответственен за просвещение. Мы ужасно плохо знаем европейский театр, читаем профессиональную литературу по теме театра, да и в целом начитаны не так сильно, как большинство режиссеров. Поэтому огромное количество «пасхалок», сносок, спектаклей или людей из прошлого, на которых ссылается режиссер, мы просто не считываем и не понимаем. Мы не знаем, что происходит в современном европейском театре, а это очень важно, тот же немецкий театр занимает лидирующие позиции и сильно влияет в том числе на наш театр. Когда смотришь спектакли Юрия Бутусова, то невозможно не видеть, что он очень многое берет у Томаса Остермайера, у Эймунтаса Някрошюса, это не плохо, речь о том, что если не знать базы, то, конечно, довольно многое непонятно, это как изучать иностранный язык, и не освоить азов. К сожалению, даже в кинотеатрах показывают очень мало спектаклей зарубежных, пиара профильной литературы нет, многие книги не переводятся на русский язык, а наша профессиональная театральная критика стремительно сходит на нет, то есть людей, которые могли бы непонятное подсветить, становится все меньше, поэтому тут может работать только личная любознательность и просвещение. Непонятно – это максимально доступный для разворачивания критерий, чтобы осознать – нужно проделать не такую великую самостоятельную работу: изучить в интернете сведения, источники, исходники, погрузиться в материал, и многое станет ясно. Здесь все зависит от желания понять, от насмотренности, общего уровня образования, пытливости ума и заинтересованности. Не думаю, что нам стоит возвращаться во времена, где еще до начала спектакля зрителям разжевывали, о чем спектакль, что хотел сказать автор, в чем замыслы пьесы. В наше время это в каком-то смысле было бы даже обесцениванием современного зрителя.