Воскресный вечер – не самое оживленное время для Универа. Поэтому пятеро человек у доски объявлений, сиротливо висевшей у входа в актовый зал, вполне могли сойти за толпу.

В этой пятерке можно было узнать героев выступлений на отборочный тур фестиваля. Ребята оживленно спорили, время от времени показывая на список с логотипом фестиваля, размещенный на доске.

– Да я тебе точно говорю, Чёрный завалил! А Розгина ему в этом помогла! И вообще, у вас тут москвичей не любят. И армян, судя по всему, – отчаянно жестикулируя, призывал Егора Ермошкина в свидетели Мирон.

– Слушай, дружище, я не думаю, что жюри оценки выставляло по национально-географическому принципу. Тут скорее что-то другое. Тебе надо со Светляковым поговорить. Ты же знал, что отбор будет – три проекта из пяти. Ну вот мой проект прошел, девчонки этой темненькой и его вот, – Егор кивнул на Чугунцова, стоящего в стороне.

Павел выглядел отрешенным, но в его взгляде читались недоумение и радость.

– А ты тоже участвовал? Какой у тебя проект? Как тебя зовут? – автоматная очередь вопросов рассекла медитативное спокойствие Павла. Автором серии вопросов выступала Настя Зубова, которая незаметно подошла вплотную к стоявшему в стороне Павлу и с любопытством оглядывала его, уже начинающего смущаться.

– Я? Да. Участвовал. Вместе. В смысле – не вместе с кем-то, а проект «Вместе». И я, по ходу, прошел почему-то… – запинаясь, ответил Павел и смущенно добавил: Я Павел. Чугун. В смысле – Чугунцов. Друзья так зовут. А ты?

– Я Настя. Забик. Ну, в смысле – я Настя Зубова, а друзья меня зовут Забик, потому что я из Забайкальска. Это город такой на краю географии. Там Китай с Монголией рядом. А если ты про проект – «Микробопокалипсис» называется. Я тоже прошла. Но не почему-то, а потому, что проект крутой, – с вызовом сообщила девушка.

– Ну ты крутая, и проект, видимо, крутой, – постарался сделать комплимент Чугунцов и тут же покраснел.

– А ты умеешь девушку увлечь, Чугун, – оглядывая смущенного парня с ног до головы, уверенно заявила Настя.

– Ребята, а тут может кто-то объяснить, по каким критериям выбирали проекты? Я намерен разбираться. Я до ректора дойду, – не унимался Абрамян, пытаясь привлечь к себе внимание окружающих.

– Слушай, дружище, мне кажется, они просто не поняли твоего замысла. Я, по правде говоря, тоже ничего не понял из того, что ты мне сейчас объяснял, – продолжал успокаивать нового знакомого Егор.

– Мой замысел они тоже не поняли. Похоже, даже Светляков не смог помочь. Хотя он обещал, – подала голос стоящая в стороне Вика Печорина.

– Вот-вот! И мне обещал! И где он теперь? – театрально вопросил Абрамян.

– Нет его, дорогие мои, нет, есть только я! – Голос Чёрного, прозвучавший за спинами ребят, создал эффект вакуума. В зловещей пустоте прозвучала его следующая фраза: – Проходите, будем разбираться, кто кому чего обещал.

Чёрный распахнул дверь, постоял немного в открытом проеме, как бы приглашая ребят зайти внутрь, но вскоре убедившись в том, что кандидатов нет, прошел в актовый зал сам, оставив дверь открытой.

Ребята тихо, один за другим, прошмыгнули за ним и расселись подальше от сцены, где у стола обосновался Степан Васильевич.

Тем временем Чёрный недоуменно оглядывал примус, стоящий на столе, явно не понимая, что с ним необходимо делать.

– Степан Васильевич, можно я примус заберу? – нарушила размышления Чёрного Настя.

– Зубова, ну вот ты тогда иди сюда первая, заодно по твоему проекту поговорим, – ответил Чёрный.

– Степан Васильевич, а что разговаривать? Хороший проект, в следующий этап прошел. Примус отдайте, и я пойду готовиться, – парировала Настя.

– Хороший проект, говоришь?.. Ну ладно, сами напросились, – Степан Васильевич зловеще оглядел присутствующих в зале.

– Я вас зачем позвал, собственно? Кому-то из вас, безусловно, повезло. За кого-то просто необоснованно вступились, натянув решение, – Чёрный многозначительно посмотрел в сторону Чугунцова. – Но я хотел про всех вас в целом сказать. Будь моя на то воля, я бы не пропустил ни одного из вас. Ну, может, только Абрамяна, но и то только для того, чтобы галочку поставить, что у нас в вузе инновации есть. А что касается остальных – смотреть на вас и слушать без слез невозможно. О каком мы бизнесе говорим? Печорина? Чугунцов? Зубова? – Чёрный попеременно указал на стоящих в разных концах зала ребят пальцем, переводя его, как дуло ружья, с одной жертвы на другую. Выдержав драматическую паузу, Степан Васильевич продолжил: – Ни в одном из ваших проектов нет рационального зерна. Нет самого главного – денег. Я просто их там не чувствую. Поверьте моему опыту! – поднял все тот же палец вверх Чёрный.

– Кстати, про опыт, Степан Васильевич. Вот вы постоянно на него ссылаетесь. А какой он у вас – этот опыт? Каким вы бизнесом занимаетесь? – перехватила инициативу Настя.

– Зубова, во-первых, некрасиво про это спрашивать у старших по возрасту и званию. Во-вторых, даже если я вам расскажу, вряд ли вы поймете, – пожал плечами Чёрный.

– Степан Васильевич, я почти научился понимать Абрамяна – и вас как-то попробую, – подал реплику Егор.

– Ну, сами вынудили… – ссутулился как будто для нападения Степан Васильевич и начал свой рассказ:

– Как некоторым из вас известно, раньше я работал в крупной иностранной корпорации на высокой должности. После известных событий компания эта из нашей страны ушла, и я решил заниматься своим бизнесом. Пока бизнес выстраивается, я работаю в Университете и вожусь тут с вами. Но как только появится такая возможность, с радостью уйду в свою компанию. Буду зарабатывать нормальные деньги и общаться с равными мне по рангу людьми, – заключил Чёрный, но был прижат к стенке репликой Насти Зубовой:

– Так какой бизнес-то, Степан Васильевич? Мы так и не поняли. Вы нам расскажите подробнее. Может и мы научимся чему-то на вашем примере, – с издевкой обратилась к проректору девушка.

– Хорошо, расскажу, – прошипел Чёрный. – Может, и правда чему-то научитесь.

Степан Васильевич уже не так уверенно продолжил:

– Мы – первый в стране вербальный цифровой депозитарий. Мы ищем слова, которые набирают популярность в социальных сетях, регистрируем на них права и получаем в дальнейшем деньги за право использования этих слов. Пока только в рекламе, но мы уже думаем, как использовать наш депозитарий для широкого применения, чтобы нам платили деньги все, кто использует зарегистрированные нами слова. Наш проект называется «Честное слово», – с явным удовольствием заключил Чёрный.

Депозитарий – это специальная организация, которая хранит и учитывает ценные бумаги (например, акции или облигации) для инвесторов. Он помогает безопасно хранить эти бумаги и фиксирует все операции с ними, чтобы было ясно, кому они принадлежат. Можно сравнить с банком, но вместо денег там хранятся ценные бумаги и данные о них. Благодаря депозитарию инвесторы могут быть уверены, что их права на акции защищены и учтены.

Цифровой депозитарий – это современная версия обычного депозитария, который хранит не бумажные, а цифровые активы, например электронные ценные бумаги или права на них. Он работает через компьютерные системы, где вся информация о владельцах и операциях хранится в электронном виде и защищена с помощью технологий.

– Что же это получается? – громко удивился Абрамян. – Вы берете с людей деньги за то, что они говорят? А за то, что дышат – не пробовали?

– Ну да, еще можно за то, что думают, брать деньги, чего уж там стесняться, – поддержал его Егор Ермошкин.

– Ну я же сказал, что вы не поймете… – начал огрызаться Степан Васильевич, со злобой глядя на ребят, сидящих в зале, но был прерван репликой Даниила Светлякова, которая донеслась от входа в актовый зал.

В оживленном споре никто не заметил, как декан факультета стартапов зашел в зал, остановился в дверном проеме и внимательно слушал дискуссию своего коллеги и ребят.

Декан факультета стартапов, подал голос:

– Зато я прекрасно понял, Степан Васильевич. И могу ребятам объяснить. Знаете, есть такое явление – киберсквоттинг? Это когда ушлые ребята за бесценок выкупают доменные имена известных компаний, а потом шантажируют их, вынуждая покупать эти домены за безумные деньги. Степан Васильевич, как мы видим, пошел дальше. В таланте ему не откажешь. Как вы, Степан Васильевич, защищали свой проект перед инвестором? Просто перемножили все слова в мире на доллары и представили это как бизнес-план? – с издевательской улыбкой обратился к Чёрному Даниил.

Киберсквоттинг – регистрация в интернете доменных имен, которые похожи на названия известных компаний, брендов или популярных сайтов, чтобы потом продать их за большие деньги или использовать в своих целях. Например, кто-то может зарегистрировать сайт с похожим названием, чтобы люди, случайно ошибившись, зашли на его страницу, и тогда он заработает на рекламе или предложит выкупить адрес настоящему владельцу. Это незаконный прием, похожий на захват чужой территории в интернете.

– Даниил Петрович, вам не кажется, что вы нарушаете субординацию? Студенты спросили, я ответил. А как я планирую зарабатывать свои деньги – не ваше дело. Я к вам в наставники не напрашиваюсь, и вы ко мне не лезьте со своей моралью. И в общем-то, я все сказал, что думаю про все ваши проекты, мне добавить нечего. Спешу откланяться, – Степан Васильевич наигранно кивнул головой и поспешил к выходу из актового зала.

Вдогонку ему неслось:

– Степан Васильевич, а можно я слово «Прощайте» у вас выкуплю и вам же подарю, чтобы вы больше не возвращались? – заходилась в смехе Настя Зубова.