Крис вернулся домой, когда день близился к концу и на улицу опустились сумерки. Он шел медленно, едва волоча ноги. В теле разливалась усталость. Все равно торопиться уже смысла не было: мама наверняка давно вернулась с работы и сразу заметила его отсутствие. Испугалась, наверное, до чертиков, выдернула с работы отца. Крису стало стыдно – не только за побег, но и за тот ужас, который ей пришлось невольно пережить.

Он надеялся, хоть и без особой веры, что сможет тихо проскользнуть в свою комнату. Но входная дверь предательски скрипнула. Так громко, что, казалось, услышал весь город. Крис мысленно застонал. Все планы рушились на глазах.

Не собираясь больше прятаться, он закрыл дверь, громко щелкнул замком. Из гостиной послышались торопливые шаги, и в коридор выскочила мама – растрепанная, с белым как мел лицом и огромными от ужаса глазами. Ее обычная аккуратность куда-то испарилась: резинка на волосах сбилась набок, пуговицы на домашнем халате были застегнуты неправильно, а руки дрожали.

– Кристиан! – воскликнула она дрожащим голосом. – Господи, что с тобой? Где ты был?!

Полное имя неприятно резануло слух, но Крис промолчал. Он даже не стал поправлять маму – только отвел глаза, чтобы не встречаться с ней взглядом.

– Я столько тебе звонила! – Мама бросилась к нему, схватила за плечи, заглядывая в глаза. Встряхнула, прижала к себе и тут же отодвинула обратно, чтобы судорожно осмотреть. – Ты же сказал, что тебе плохо! Я чуть с ума не сошла!

В дверном проеме гостиной появился отец. Он не кричал, не суетился. Просто стоял, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Но его усталый взгляд, его мрачное, осунувшееся лицо оказались красноречивее любых слов.

Крис встретился с ним взглядом и тут же опустил глаза.

– Да скажи ты уже хоть что-нибудь! – закричала мама, снова встряхивая его за плечи. В ее глазах блеснули слезы. – Почему ты ушел? Опять был на той улице? В том клубе? Я же просила тебя не ходить туда!

При слове «клуб» Крис вздрогнул. Помедлив, он все-таки поднял на маму глаза – и она неожиданно осеклась, словно заметила в них что-то странное. Что-то новое, чего никогда не видела прежде.

Крис надеялся, что мама не распознала в его взгляде намек на то, что произошло в клубе. Не стоило ей об этом знать.

– Все в порядке, мам, – тихо сказал он. – Прости, что заставил волноваться. Больше я туда не пойду. Обещаю.

Крис аккуратно снял ее руки с плеч и побрел к себе в комнату.

– Эй, Кристиан, – окликнул его отец. Голос прозвучал негромко, но Крис безошибочно угадал в нем те самые интонации, которые предвещали серьезный разговор.

Крис остановился на первой ступеньке лестницы и медленно обернулся. Отец стоял все в той же позе, скрестив руки, и пристально смотрел на него. Он не злился, нет. Он изучал сына, словно пытаясь разгадать загадку.

– Ладно, иди, – буркнул он, отворачиваясь. – Завтра поговорим.

Крис только кивнул, чувствуя, как на него окончательно наваливается усталость. Едва добравшись до своей комнаты, он рухнул на кровать прямо в грязной одежде. Сил переодеваться не осталось. Мечтал Крис только об одном – уснуть.

На следующее утро разговор с отцом был коротким и суровым. Они сидели на кухне за столом. Отец пил кофе, не глядя на сына. Мама еще спала. Крис почувствовал укол совести – наверняка она так устала из-за него.

– Твоя мать вчера все больницы и морги обзвонила, – помолчав, сообщил отец, подтверждая его догадки. – Думала, что ты сбежал. Совсем. Она вообще много о чем думала. – Он вздохнул и сделал очередной глоток кофе, словно успокаивая себя. Помедлил еще немного. – Не делай так больше, понял?

Больше он ничего не сказал. Не стал кричать и требовать объяснений. Но эта тихая и короткая речь подействовала на Криса сильнее любой истерики. Он только кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

Постепенно все вернулось на круги своя. Крис послушно ходил в школу, не убегая сразу после занятий. По вечерам он помогал родителям с делами, а потом они вместе ужинали. Мама стала больше спрашивать его о школе, о друзьях, словно боялась упустить какой-то тревожный знак. Она очень хотела понять, что творится у сына в душе, и искала любые зацепки. А Крис терпеливо отвечал на все вопросы. Он понимал: это единственный способ уменьшить ее беспокойство.

Отец вел себя как обычно – много работал, мало говорил за ужином. Но Крис заметил, что тот теперь чаще бросает на него короткие, оценивающие взгляды. Будто проверяя, помнит ли Крис их разговор.

Как-то вечером, когда мама зашла в его комнату перед сном, Крис вдруг вспомнил то обещание, которое дал самому себе в последнюю встречу с Лео. Он так долго ждал подходящего момента, чтобы сказать все вовремя… Но сейчас Крис смотрел на уставшее лицо мамы и думал, что такой момент может не наступить никогда. Нужно действовать самому.

Крис отложил телефон и медленно вздохнул, собираясь с мыслями.

– Мам, – позвал он, поднимая глаза. Она остановилась рядом с кроватью, вопросительно глядя в ответ. – Это, я что сказать хотел… Прости, что часто заставляю волноваться. Я знаю, ты переживаешь. В общем, спасибо. За все.

– Крис, чего это ты? – растерянно пробормотала мама.

Он почувствовал, как щеки заливает краска.

– Да ничего, – буркнул Крис, отводя глаза. – Просто. Решил сказать, что, ну… люблю тебя. Вот. Даже если иногда веду себя как полный придурок.

Мама замерла на секунду, явно тронутая его словами. А потом ее лицо озарила такая счастливая улыбка, какую Крис не видел уже очень давно.

– Я тоже люблю тебя, сынок, – прошептала она и, погладив его по волосам, вдруг прижала к груди.

Крис вспыхнул.

– Да ладно, мам, ну что ты устраиваешь, – забормотал он, стараясь высвободиться.

Рассмеявшись, мама чмокнула его в макушку и отпустила.

– Спокойной ночи, милый, – улыбнулась она и вышла, плотно закрыв за собой дверь.

Крис застонал, закрыв ладонями лицо, и рухнул на кровать. Лицо горело. Кажется, за последние минуты он пережил больше искренних эмоций, чем за все подростковые годы. Но вместе с неловкостью пришло и облегчение – он сделал это. Наконец-то. Все было позади.

Да, Крис не стал идеальным сыном – он все так же огрызался, когда его называли полным именем, и часто запирался в комнате. Но в его протесте исчезла прежняя ярость. Крис перестал бунтовать бесцельно. Он больше не пытался доказывать свою независимость с пеной у рта. Потому что теперь Крис знал: есть вещи пострашнее родительских запретов.

Даже если иногда эти запреты очень раздражают.

Понемногу Крис освоился и в школе. Он подружился с парой ребят из класса – с Джейком и Софи. Именно они сблизились с ним в те первые неловкие дни. Крис не забыл об этом.

Но главные перемены произошли в баскетбольной команде. Теперь Крис мог с уверенностью сказать, что по-настоящему сдружился с ребятами. Не потому, что из кожи вон лез ради этого. Он просто… расслабился. Показал настоящего себя, прекратив переживать о том, на своем ли он месте в команде.

И тогда все получилось как-то само собой. Играть стало проще – теперь все понимали друг друга без слов. В попытках докричаться через весь зал они больше не тратили драгоценные секунды. Полученное время можно было посвятить изучению противника, просчету передачи, анализу ситуации на поле.

Крис уже почти не сидел на скамье запасных. И даже не удивился, когда мистер Дэвис торжественно объявил, что на ближайших соревнованиях Крис может рассчитывать на место в основном составе. Его поздравляли, хлопали по плечу – так, как будто он уже выиграл эти соревнования. Вместе с командой, конечно.

Крис улыбался. Но внутри его терзало странное чувство. Конечно, он радовался, что наконец получил шанс показать себя, но в то же время сердце сжималось из-за чувства вины. Лео, его лучший друг, был мертв. А Крис наслаждался жизнью и баскетболом вместо того, чтобы скорбеть. Разве это не делало его предателем?

Крис старался об этом не думать.

Вскоре наступили соревнования. Это был первый серьезный матч для Криса в новой команде. Зал дрожал от рева трибун. Вся игра шла с переменным успехом, но за десять секунд до окончания счет оказался равным.

Мяч попал Крису в руки. Он видел, что Дин открылся под кольцом и теперь ждал пас. Это было логично – ему удобнее бросать. Но старый Крис, наверное, даже в такой ситуации рванул бы в атаку самостоятельно, пытаясь стать героем.

Нынешний Крис уже успел понять, как важна командная игра. Он знал, что на кону стоит слишком многое. Для него, для команды. И пусть это всего лишь школьные соревнования, он не хотел рисковать.

Он отдал пас.

Дин забросил мяч. Оглушительно завопила сирена, возвещая о конце игры. Крис с облегчением выдохнул, вытирая пот со лба. Их команда выиграла.

Ребята с криками навалились на Дина. А тот, смеясь и отбиваясь от объятий, прокричал через всю площадку:

– Спасибо, Крис! Это был отличный пас!

Улыбка сама расползлась у Криса на лице. Он отсалютовал капитану и тоже засобирался к нему, как вдруг замер. Резко обернулся, уставившись на трибуны. Болельщики что-то недружно кричали в честь их команды, но Криса интересовало не это. Он всмотрелся в ряды, в счастливые лица людей… И разочарованно вздохнул, отворачиваясь.

Просто показалось. Конечно, его там нет. Его там быть не может.

Но на какую-то секунду Крису показалось, что на трибуне, широко улыбаясь, стоит Лео.

В памяти невольно всплыли воспоминания о том, как в первую встречу они решили сыграть в баскетбол. Крис ведь выиграл тогда. А Лео так и не смог взять реванш, как обещал…

Крис печально улыбнулся.

Наверное, Лео понравилась бы эта игра.

Люди говорят, что время лечит. Крис не был уверен в этом, но знал, что его боль понемногу притупляется. Она не исчезла, нет – она до сих пор жила где-то глубоко под ребрами и изредка напоминала о себе. Совсем как старый шрам, который ноет в дождливую погоду.

Крис не сомневался, что научится жить с этой болью, с этим сожалением. Рано или поздно. Нужно просто немного подождать.

Вечером Крис шел домой один. Туман больше не казался таким противным, дома на улицах – такими унылыми. Крис перестал считать этот город своей тюрьмой. Да, ему было далеко до Нью-Йорка. Во многих смыслах. Но здесь тоже жили хорошие люди.

И тайны у этого города были отменные. Крис криво усмехнулся.

Погруженный в свои мысли, Крис и сам не заметил, как вышел на Ривайнд-стрит. Он на секунду замер, уставившись на свои ноги. Подумать только, они сами привели его сюда.

Можно ли тогда считать, что обещание, данное маме, он не нарушил?

Крис поднял голову и вздохнул. Он снова стоял прямо напротив аркадного клуба. Совсем как в первый день учебы здесь. Казалось, с того момента прошла целая вечность.

Теперь Rewind Arcade окончательно разрушен. Ничего не изменилось с тех пор, как Крис сбежал отсюда, – разве что здание огородили ярко-желтой лентой, будто место преступления.

Крис встряхнул головой. Нет, конечно нет. Клуб просто наконец посчитали аварийно опасным объектом. Всего-то и нужно было, чтобы здание обрушилось.

Крис подавил усмешку и снова взглянул на руины. В груди зашевелилось сожаление. Перед глазами промелькнули воспоминания: яркие огни, музыка, смех Лео… Теперь от всего этого остались лишь груды бетона и разбитого стекла. Сердце сжималось от тоски, но вместе с тем в душе царило странное умиротворение – от осознания, что все закончилось, Крису становилось легче.

Он стоял здесь, чувствуя, как прошлое растворяется в воздухе, и ощущая лишь горький привкус ностальгии. В его памяти навсегда запечатлятся те дни, когда клуб был наполнен энергией и жизнью, пусть даже не по-настоящему. Теперь не осталось и этого.

Крис поймал себя на мысли, что невольно стал хранителем самой страшной тайны этого города. Тайны о мальчике, который так сильно боялся одиночества, что создал себе целый мир.

Крис не считал себя героем. Он просто был Крисом. Наверное, теперь немного повзрослевшим. Он потерял друга, но выжил сам – и это давало ему силы идти дальше.

Жизнь не остановилась. Она текла своим чередом.

Взглянув на аркадный клуб в последний раз, Крис развернулся и пошел домой. Это место хранило их общие с Лео воспоминания, их смех и мечты. Но пришло время оставить его в прошлом. Ведь только так Крис сумеет уверенно жить в настоящем.

Впереди его ждала целая жизнь – длинная дорога, полная неожиданных встреч и событий. Крис столкнется и с трудностями – может, они даже окажутся еще сложнее, чем сейчас. Пусть его путь будет тернист, пусть иногда придется падать – неважно.

Крис поднимется.

Он решил, что просто обязан счастливо прожить эту жизнь – и за себя, и за Лео.