На чужую землю падал снег вперемешку с дождем. Тяжелые мокрые хлопья таяли, едва коснувшись бетонной площадки перед зданием аэропорта. На голой земле они лежали немного дольше, но и ее не успевали покрыть хотя бы тонким белым слоем, потому что дождь уничтожал своего союзника, как только оба касались земли.

Генерал, в парадной форме, наблюдал за мимолетной жизнью падающего снега. Время от времени он поднимал глаза к небу. А оно, безразличное к тому, что происходило на земле с его детьми, продолжало посылать на смерть тысячи новых снежных хлопьев.

— Холодно, — проговорил вышедший их провожать албанец-депутат.

— Да, холодно, — ответил генерал.

Они уже с некоторым нетерпением смотрели на приближавшийся самолет, в то время как по трансляции женский голос просил опаздывающих пассажиров поторопиться. И в самом деле, через несколько мгновений рев самолета настолько заполнил все собой, что они могли просто говорить одно и то же: холодно, и в самом деле холодно, действительно холодно, не боясь повториться, потому что все равно ничего не было слышно. И вот так, с облачками пара изо рта, скрывавшими неизвестно какие слова, они подошли к трапу самолета.

Ветер дул не переставая.