В 1999 году при Президиуме Российской академии наук была создана Комиссия по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований. Её рупором с 2006 года стал бюллетень «В защиту науки». Как показал опыт первых выпусков бюллетеня, его активно стали читать журналисты. Это приятно: как и предполагалось, бюллетень стал не только органом «Комиссии по борьбе…», которую поначалу некоторые сравнивали с инквизицией, но и площадкой для диалога ученых и создателей массовой информации. Сам бюллетень, по-видимому, никогда не перейдет в разряд СМИ, и это хорошо. Он создан для делового, приватного разговора ученых и журналистов, болеющих за чистоту профессии. В конце концов, этот разговор идет о качестве, а оно всегда окупается, хотя и требует определенных первоначальных затрат. Поэтому для ученых и журналистов очень важно понимать запросы друг друга, критерии оценок своей и чужой работы, взаимные претензии. Позволю себе сформулировать несколько позиций.
А) Профессионализм, а точнее – специализация журналиста в той области, которой посвящена статья (интервью, фильм и т. п.). Разумеется, речь идёт о широкой специализации: если журналист хотя бы 2–3 года учился в техническом вузе или на естественно-научном факультете университета, то он не перепутает метр с километром, миллион с миллиардом, микро- с мини- и астрономию с астрологией. От его вопросов у ученого не появится кислое выражение лица и острое нежелание продолжать диалог.
Каждый из нас, работающих для науки или просвещёния, припомнит случаи общения с безграмотными журналистами и издателями. К примеру, в 1995 году я написал книгу «Астрономические олимпиады». Когда тираж был отпечатан и привезен из типографии, я с ужасом увидел, что на пачках с книгами наклеены типографские ярлыки с надписью: Сурдин В.Г. «Астрологические олимпиады». Живо представил я свой позор тиражом в 10 000 экземпляров и чуть не лишился чувств. К счастью, электронный макет книги готовил я сам, в ТЕХе, поэтому в самой книге астрономия не превратилась в астрологию. Но на сайтах книжных магазинов нет-нет да и появлялось – Сурдин В.Г. «Астрологические олимпиады». Какое дело было сотрудникам типографии (тоже, между прочим, создателям СМИ) до тонкостей чужих терминов: астрономия, астрология – не всё ли равно? А на репутации автора это пятно, – пусть и небольшое, пусть и не по его вине, – кто в этом будет разбираться…
Но особенно раздражают моих коллег и меня контакты с некоторыми тележурналистами. Нередко в наш институт приезжает телегруппа с просьбой: «А расскажите-ка нам что-нибудь новенькое и интересненькое из вашей астрономии!» Хорошо ещё, если такие журналисты не пытаются задавать вопросы: это хотя бы не разрушает иллюзию общения с заинтересованным слушателем по ту сторону экрана. Но самое ужасное, что результат такой съемки непредсказуем. Нам никогда не показывают смонтированный сюжет перед эфиром. Иной раз, увидев это на экране телевизора дома, даешь себе слово: «Всё! Больше никаких контактов с телевидением!» Но через некоторое время звонят с другого канала, и ты уговариваешь себя, что на этот раз всё будет нормально.
Почему бы вообще не отказаться от общения с тележурналистами? Некоторые так и поступают, но далеко не все. Кому-то льстит внимание телевидения, но большинство моих коллег просто считает себя в долгу перед обществом, путь к широким слоям которого пока ещё лежит через экран телевизора. Но постепенно мы начинаем разбираться в качестве работы многочисленных издателей и вещателей. Некоторые газеты, журналы и каналы телевидения занесены в неофициальный черный список: на их предложения мы уже не откликаемся. Значительно охотнее, чем с телевидением, мы сотрудничаем с радиостанциями, поскольку нередко это прямой эфир, который не может исказить слова и мысль выступающего. Что же касается телевидения – а это по-прежнему мощнейший и важнейший рупор, – то доверие пока остается к немногим ведущим некоторых научно-популярных и аналитических передач. Доверие ученых трудно заслужить и легко потерять.
Б) Техническая помощь в оформлении статей и книг нам, авторам, насущно необходима. Это особенно важно при создании научно-популярных произведений. Они обязаны быть если уж не сенсационными, то хотя бы яркими и образными. Сегодня мы пытаемся достичь этого с помощью текста и западных (не обремененных копирайтом!) рисунков и фотографий. Хороших художников в наших научных издательствах почти нет. Вероятно, они ушли в рекламу. В лучшем случае грамотный макетировщик придаст сносный вид вашим графикам, но про художественные рисунки не стоит и заикаться. Наши статьи и книги потеряли стиль, в них нет единой художественной манеры, нет проходных персонажей, особенно важных для юного читателя (надеюсь, кто-то ещё помнит «Мурзилку» и «Весёлые картинки» с их человечками, сопровождающими читателя на страницах журнала).
Яркий пример наличия стиля и его отсутствия – журнал «В мире науки» (русская версия журнала Scientific American): бегло пролистав этот журнал, вы сразу увидите, где переводная статья, а где отечественная. Как бы ни старался редактор найти иллюстрации в интернете, без хорошего художника добротную статью не сделаешь. Нынче автору самому приходится придумывать текст и набирать его, вычитывать макет, рисовать графики, а порой и картинки. Не всегда это получается профессионально. А читатель ждет качества. Быть может, поэтому многие издатели сегодня склонны переводить и печатать далеко не лучшие образцы зарубежной литературы в ущерб отечественной.
В) Гонорар – важное условие трудовой деятельности. Сейчас зарплаты ученых столь невелики, что почти всем научным сотрудникам и преподавателям, а особенно молодым, приходится подрабатывать: переводы, лекции, репетиторство… Найти время для написания книги, для подготовки к телепередаче, для записи блога – это значит пожертвовать чем-то: либо основной научной работой, либо дополнительным заработком. А чем это компенсируется?
Иногда – моральным удовлетворением, если речь идет о выступлении в студенческом общежитии, о чтении разовых лекций для увлеченных наукой старшеклассников (например, на Малом мехмате МГУ или в Физтех-лицее им. П.Л. Капицы), о подготовке конспекта своих лекций для студентов. Быть может, для самого ученого и было бы достаточно морального удовлетворения от этой работы, но ведь у него, как правило, есть семья, дети, престарелые родители, которых нужно содержать. Поэтому, если речь идет об участии в коммерческом проекте – издании книги, подготовке статьи для многотиражного журнала, выступлении по телевидению – то ученый как основной исполнитель этой работы вправе рассчитывать на достойный гонорар. Как сегодня реализуется это право?
Издатели книжно-журнальной литературы иногда платят гонорары (хотя бы чисто символические). Во всяком случае, в этой «нише» у авторов есть возможность выбора. А вот средства массовой информации предпочитают не платить. И чем это средство более массовое и финансово крепкое, тем меньше шанс у ученого получить оплату за свою работу. Радио и телевидение за разовые интервью не платят совсем. И для этого у них есть оправдание: «Мы вам бесплатно предоставляем эфир, – говорят они. – Вас увидят и услышат миллионы! Рекламодатели платят нам за эфир большие деньги, а вы получаете эту возможность даром!»
Не исключаю, что сами владельцы СМИ искренне считают себя благодетелями: показывают ученых на экране даром, когда коммерсанты об этом лишь мечтают и готовы платить! Не удается объяснить этим людям, что мы на самом деле – другие. Что ученый, публикуясь в СМИ и выступая в эфире, лично для себя ничего не получает, а нередко даже теряет престиж среди своих коллег. Если сюжет не удался, коллеги винят тебя, хотя технически ты никак не мог повлиять на окончательное качество эфирного продукта. Если же сюжет удался, то у некоторых просыпается чувство зависти (в особенности у тех, кто сам никогда этим делом не занимался). Косые взгляды коллег мы в своей среде называем «эффектом Карла Сагана».
К чему всё это приводит? Отношения со СМИ, особенно с телевидением, всё чаще поддерживают те научные или околонаучные работники, которые нуждаются в саморекламе. Их-то в основном и видит телезритель. В результате – если ученого не станут считать полноправным творцом продукта СМИ с соответствующей долей вознаграждения, то в СМИ останутся одни проходимцы от науки.
Ещё одна проблема, имеющая финансовые корни – низкое качество перевода научно-популярных и научно-художественных фильмов. В то время как издатели книг в большинстве случаев привлекают к сотрудничеству научных редакторов перевода, владельцы телевидения экономят на этом, видимо, полагая, что слово – не воробей, вылетит – не поймаешь.
В результате прекрасные фильмы Би-Би-Си и других уважаемых компаний порой получают такой русский текст, что теряют всякую привлекательность. Странно, что руководители телевидения не учитывают трех общеизвестных фактов:
1) имидж телеканала возвращается к нему деньгами рекламодателя;
2) покупательная способность выше у образованных людей;
3) рекламодатели это знают;
4) ответственность, важнейшим проявлением которой, на мой взгляд, должна быть обратная связь с ученым, предоставление ему последнего слова перед публикацией материала. Сегодня уже нельзя принять как оправдание то, что это требование затягивает процесс публикации. Технические возможности сегодня таковы, что дать ученому для вычитки статью или интервью – вопрос нескольких минут. Все мы крепко связаны интернетом, через который легко можно продемонстрировать не только тексты и рисунки, но и видеосюжеты. Уважаемые журналисты, пользуйтесь этим: вы поможете учёному не потерять репутацию и тем самым укрепите свою.
А к чему приводит отношение к ученому как к неодушевленному предмету, покажу на двух примерах.
История первая – из моей практики, с весьма неприятными для меня последствиями. Как давний автор и член редколлегии журнала «Природа», я занимался в нём публикациями по астрономии и сам писал статьи и новостные обзоры. В 2005 году я опубликовал заметку «Метеорит с Фобоса?» (Природа, 2005, № 2) об исследованиях метеорита Кайдун, проведенных в одном из академических институтов Москвы. Предварительно я связался с автором работы, получил от него дополнительные материалы и добро на публикацию. В моей статье, естественно, было точно указано имя автора работы, выходные данные его научной статьи, название института, в общем, всё, как положено.
Через некоторое время вместе с содержанием журнала «Природа» моя заметка попала в интернет. И вот, спустя год, один мой коллега сообщил мне, что директор того института, где проводилось исследование метеорита Кайдун, возмущен тем, что я приписываю себе их открытие и готов раздуть большой скандал. Я связался с автором работы и выяснил, что один из его знакомых – любитель жёлтой прессы – переслал ему свежий номер малоизвестного еженедельника «Разгадай!» издательского дома «Бурда» (это слово очень точно характеризует содержание журнальчика). Там между кроссвордами и чайнвордами расположилась публикация о метеорите с Марса – типичная интернет-окрошка, основное содержание которой заключалось в пересказе моей заметки в «Природе». Автор этой публикации указан не был, однако рядом с ее заголовком был помещён мой портрет (тоже из интернета) с указанием полного имени, научных степеней и места работы. Хуже того, из текста исчезло имя истинного автора исследования метеорита, а некоторые обороты были изменены так, как будто бы я делюсь с журналистом из «Разгадай!» своими мыслями о природе редкого метеорита. Естественно, эта заметка вызвала негодование у истинных авторов работы, посчитавших меня виновником разгадайской публикации.
Я сейчас же написал гневное письмо издателям журнальчика, предлагая им объясниться и снять с меня позорное обвинение. Надо отдать должное: они сделали это незамедлительно. Вот их ответ:
Уважаемый Владимир Георгиевич!
Благодарим Вас за Ваше письмо от 03.06.2007 относительно статьи «Марсианские луны: ключ к тайнам Солнечной системы», опубликованной в журнале «Разгадай!» № 21 от 19.05.2007.
Мы искренне удивлены тому, что у Ваших коллег сложилось неверное впечатление от прочтения указанной статьи. По мнению автора статьи, Урбановича Леопольда Ивановича, она не содержит указаний на то, что Вам принадлежит какое-либо открытие. В ней говорится лишь о том, что Вы придерживаетесь определенной версии при рассмотрении процессов эволюции Марса и Фобоса. Такой вывод был сделан автором статьи в результате изучения им целого ряда открытых источников информации. По нашему мнению, ни Ваше изображение, ни цитата также никоим образом не указывают на то, что Вы являетесь автором статьи или открытия, поскольку на подобных врезках мы размещаем комментарии специалиста в данной области, а не фотографию автора статьи.
В ответ на Вашу просьбу настоящим подтверждаем, что Вы никогда не сотрудничали с нашим журналом, не участвовали в создании вышеуказанной статьи и не были предварительно ознакомлены с ее текстом.
Позвольте ещё раз выразить Вам наши сожаления по поводу возникшего недоразумения.
С уважением,
Я переправил это письмо авторам исследования метеорита и посчитал недоразумение исчерпанным. Но нет, чувствую, что осадок у них всё равно остался. Немолодые люди, выросшие в советское время, не готовы поверить, что печатное слово может быть лживым. Что не только «на Западе», но и у нас существует желтая, безответственная пресса, публикующая не факты, а тексты. Да и я теперь с меньшим энтузиазмом рассказываю о результатах отечественных научных работ, не желая больше попадать в неприятные истории. А журналист Урбанович и редакторы «Разгадай!», вероятно, быстро забыли эту историю: перед ними уже лежали новые тексты…
Вторая моя история скорее комическая, но ярко характеризует безответственное отношение некоторых журналистов к учёным.
Дело было зимой 2008 года. В одной из «очень центральных» газет появилось интервью с известным отечественным учёным по поводу недавно сделанного американскими астрономами открытия в области исследования черных дыр. Довольно грамотный текст, и всё бы ничего, если бы интервьюируемый ученый… был жив. Но его уже, к сожалению, не было с нами, и об этом открытии он узнать не успел.
Как же появилось интервью? Мы выяснили, что автор этого и других подобных «текстов» – дама, свободный журналист, которая, находясь в декретном отпуске, «брала интервью», не выходя из дома. Делалось это так: переводились с английского научные новости из интернета, но ответы западных ученых на вопросы западных журналистов приписывались отечественному светилу, тому, кто мог бы дать ответ, исходя из его специальности. Журналистка так наловчилась, что даже не выясняла, жив ли ещё человек, у которого она «брала интервью». Разумеется, был скандал, заместитель главного редактора приехал к нам и пообещал, что с этим фрилансером (или «ври-лансером»?) газета больше не будет иметь дел. Мы приняли извинения, но легко понять, в какую сторону эволюционировало наше отношение к журналистам.
Этот раздел точнее написал бы не астроном, а журналист, ещё лучше – «коллективный журналист», например, Клуб научных журналистов. Но я всё же попробую угадать их потребности.
Собственно, изобретать здесь нечего. Грамотному журналисту нужна хорошо структурированная исходная информация. Все остальное он сделает сам. А где сегодня можно найти такую информацию? В основном на зарубежных сайтах. Разумеется, мой опыт ограничен астрономией и космонавтикой, но не думаю, что в других областях дело обстоит иначе.
а) текущие научные новости – хлеб журналиста. Сегодня информацию с переднего края науки наши журналисты в основном находят в интернете, на сайтах крупных исследовательских организаций, на специализированных новостных сайтах. В моей области знаний образцами служат сайты NASA (www.nasa.gov/news), Южной европейской обсерватории (www.eso.org/public/outreach/pressmedia.html), Космических телескопов «Хаббл» (https://science.nasa.gov/mission/hubble/hubble-news/) и «Джеймс Уэбб» (https://webbtelescope.org/). И дело не только в том, что эти организации добывают львиную долю научных результатов. Они ещё и умеют грамотно транслировать их обществу. Тут есть чему поучиться: каждое научное достижение оформляется на нескольких уровнях – для детей, для учителей, для журналистов, для ученых. Это не просто работа энтузиастов из числа ученых, нет. Это профессиональная работа отделов по связи с общественностью (не могу употребить здесь слово «пиар» – у него не тот оттенок).
Мы стараемся приблизиться к этому уровню. Я знаю, что многие журналисты пользовались и пользуются в своей работе информацией с сайтов Астронет (www.astronet.ru), Scientific.ru (www.scientific.ru), Элементы (elementy.ru), NakedScience (https://naked-science.ru), содержание которых в основном создается учеными или журналистами с научным образованием. Но в его основе, как правило, лежат переводы с английского. Значительно сложнее представить отечественные результаты в форме, удобной для журналистов и прочих любознательных читателей. Но мы учимся. Ведь это очень важно – сделать науку понятной для всех. Иначе её место в головах людей займет мистика. Я верю, что в природе нет нелюбознательных людей. А чем будет удовлетворяться их любознательность – зависит от нас.
б) научные и технические архивы и музеи, справочные порталы – это база науки и ее популяризации. Нужно признать, что с ней дела у нас обстоят, мягко говоря, неважно. Особенно плохо с информацией об отечественной космонавтике. Официальные лица регулярно провозглашают, что космические исследования – это остриё технического прогресса. Но мало об этом говорить, надо же продемонстрировать результат!
Нельзя сказать, что дело совсем уж не движется. Например, сайт Госкорпорации «Роскосмос» (www.roscosmos.ru) ещё недавно был в ужасном состоянии, но собралась группа энтузиастов, и дело сдвинулось. Сайт уже хорошо структурирован и содержит много архивных материалов и текущих новостей. Однако когда мне требуются детальные данные о советских и российских космических исследованиях, я иду на сайты Википедии NASA. Вот где порядок! В NASA собрали и представили публике (!) всю доступную информацию о наших полетах в космос, а про их собственные и говорить нечего. К примеру, материалы лунных экспедиций «Аполлонов» выложены со всеми фотографиями (с полным разрешением типографского качества), с аудиозаписями всех переговоров «Земля—Луна» и их текстовой расшифровкой, привязанной к конкретным фотографиям.
Не хочу сказать, что у нас совсем уж ничего не делается по части электронных архивов и справочных сайтов. Кое-что делается, но бессистемно, руками отдельных энтузиастов. Государственные организации не считают себя обязанными отчитываться перед обществом, возвращать людям научно-технический продукт, добытый общими усилиями. И это касается не только таких монстров, как Роскосмос, РАН, но и рядовых исследовательских институтов, университетов, музеев. В их бюджеты не заложены расходы на связи с обществом, а если и есть такая служба, то работает она очень неэффективно. Откуда же возьмется у наших граждан уважение к науке вообще и к отечественной науке и технике в частности, если они не могут увидеть и воспользоваться результатами научного труда?
в) подготовка журналистов в области научно-технической информации практически не существует: нет спецкурсов на журфаках университетов, нет курсов переподготовки журналистов. Одно время я читал такой курс на журфаке МГУ, но затем его сократили. А ведь научные разделы и целые приложения существуют сейчас в каждой крупной газете, в большинстве серьезных журналов. Те из них, кого заботит качество информации, обращаются за консультацией к ученым, остальные пишут о науке «по остаточному принципу» – кто не попал в «Кремлевский пул» или в тусовку олигархов, делает обзоры научных новостей. В то же время на Западе профессии научного журналиста и научного просветителя (science writer) давно уже определились. Для них существуют специальные курсы (science writing, medical writing, science journalism), в университетах есть соответствующие магистерские программы, проводятся стажировки, эти специалисты объединены в национальные и транснациональные общества и даже во Всемирную ассоциацию научных журналистов (см.: Википедия – «Научный журналист»).
В России в первые годы XXI века появился Клуб научных журналистов, и его деятельность вызывала уважение. Открывались возможности для стажировок (за счет западных грантов), создавались курсы научных журналистов при бюро научных новостей (например, Информнаука), проводились встречи ученых и журналистов.
Одна из них состоялась 23 октября 2008 года в Москве, в Президент-Отеле. Этот круглый стол журналистов, пишущих о науке, и ученых-популяризаторов организовал общественный Фонд содействия отечественной науке. Тема дискуссии была вполне провокационная – «Как сделать науку нескучной для обывателя». Ведь кто такой обыватель? В современном понимании это (цитирую по словарю Ожегова) «человек, лишенный общественного кругозора, живущий только мелкими личными интересами». Характерные обороты речи: Превратиться в обывателя. Безнадежный обыватель. И вот этому человеку мы хотим рассказать о науке? Да ещё так, чтобы ему было не скучно? Сначала мне эта тема показалась унизительной: какое нам дело до обывателя, а ему – до нашей науки! Но разговор получился интересный и взаимно полезный. Лично я вынес из него мысль, что журналистам нужны от нас новые неожиданные темы.
г) новые темы обычно приходят с опытом, а в научной журналистике в основном работают молодые люди. Долг ученого, тем более опытного лектора и просветителя, в том, чтобы предлагать журналистам новые направления мысли, неожиданные повороты темы, способные увлечь новую аудиторию, ранее не охваченную интересом к науке.
Разумеется, когда пишешь, приятно представлять себе любознательного, активного читателя, с нетерпением ждущего твоего рассказа. Но идеальный читатель встречается редко. Ни ученый, ни тем более журналист не должны считать недостойным для себя работать для широкого круга, и не только для того, чтобы увеличить тираж и гонорар. Мой опыт показывает, что нелюбознательного читателя (зрителя, слушателя) в природе нет. Просто надо показать человеку то, что лично для него приоткроет новую сторону жизни, даст новый поворот мысли. При этом сенсацией может стать не сиюминутная новость, не происшествие сегодняшнего дня, а давно известный (но не ему!) факт.
Помню такой случай: в 1980-е годы я активно читал лекции от Общества «Знание», ездил по всей стране, и занесло меня как-то в очень глухое место, в сельский район. Лекцию пришлось читать в подсобной комнате коровника. Передо мной сидело два десятка усталых доярок и один зоотехник в первом ряду. Я рассказывал об исследовании планет и космических полетах. Слушали рассеянно: тема была далекая от жизни вообще и от их жизни особенно.
И вот, в одной из фраз у меня промелькнуло: «…когда люди были на Луне…». Вздернутые брови зоотехника насторожили меня. Я остановился и спросил: «Вы же знаете, конечно, что 15 лет назад на Луну летали люди?» Но вместо ответа услышал вопрос зоотехника: «Наши?» – с надеждой спросил. «Нет, – ответил я. – Американцы». «Да ты что…» – выдохнула вся аудитория. Люди поняли, что нечто важное и общеизвестное прошло мимо них незамеченным. Глаза их загорелись, дальше слушали лекцию очень внимательно.
Этот случай я рассказал вот для чего. Сейчас мы живем в мире конвейерных новостей: в интернете непрерывно крутится новостная лента, на телеэкране об одном рассказывают, другое показывают, а третье в этот же момент выписывается бегущей строкой. Не успел один факт влететь вам в голову, как его уже вытесняет другой. Часто это настолько малозначительные факты, что о них не стоило бы вообще упоминать. Но зритель, подсевший на эти мгновенные новости, которые впору назвать информационным мусором, уже не может жить без новых информационных байтов, каково бы ни было их содержание.
Хорошо ли это? Есть ли в этом прок? Мне кажется, что куда полезнее вместе с аудиторией открывать новое в привычном. Например: почему человек видит звёзды? почему у животных два глаза, два уха и две ноздри? (и у всех ли животных этих органов по два?), что делать, когда погаснет Солнце? (оказывается, далеко не все знают, что оно когда-то погаснет). Как-то раз я более часа рассказывал взрослой (!) аудитории о том, почему бывают зима и лето. Слушали внимательно, расходились удовлетворенные. Человеку важнее понять, чем узнать.
В заключение этой главы я хочу обсудить одну проблему, которая обещает нам поток сенсаций в ближайшее время. Речь идет об изоляционных экспериментах «Марс-500», SIRIUS и других, предпринятых в Институте медико-биологических проблем РАН (www.imbp.ru). Это испытание людей на долгое пребывание в замкнутой среде, напоминающей космический корабль. По окончании подобных экспериментов в прессе появляются статьи под заголовками типа «Дорога на Марс открыта!», «Человек может лететь на Марс!», «Есть ли жизнь на Марсе? Теперь будет!» и т. п. А я предлагаю рассмотреть эту тему с «антисенсационной» стороны, поскольку считаю, что долг ученого, рассказывая о науке, непредвзято анализировать все плюсы и минусы. Неожиданная точка зрения, идущая вразрез с основным потоком мнений – тоже сенсация, но заставляющая задуматься, а значит – небесполезная.
Качественное взаимодействие между учёными и журналистами строится на доверии, профессионализме и взаимопомощи. Ученым нужны грамотные, подготовленные журналисты, техническая поддержка и возможность контролировать точность информации, чтобы защитить репутацию. Журналистам, в свою очередь, важна структурированная, достоверная информация, доступ к архивам и базам данных, а также сотрудничество с опытными учёными, которые могут предложить новые неожиданные темы. Уважение и внимание к деталям предотвращают недоразумения и повышают качество научной популяризации, а внимание к интересам аудитории помогает сделать науку понятной и увлекательной.