Журналистам следует помнить: настоящий ученый боится сенсации! Возьму на себя смелость утверждать, что сенсация – это лакмусовая бумажка, позволяющая выявить качество научного работника даже в том случае, если вы ничего не понимаете в его науке. Предложите ученому опубликовать на основе полученных им результатов «сенсационную статью» и посмотрите на его реакцию: если он с жаром одобрит эту идею, то будьте осторожны – скорее всего, перед вами «околонаучный» работник.

Понимаю, что пример – это не доказательство, но всё же перескажу одну историю из книги Кипа Торна (2007). В ней он вспоминает о том, как новое направление теоретической физики родилось… по заказу научно-фантастической литературы. Речь идет о теперь уже широко известном эпизоде 1985 года, сопутствовавшем созданию романа Карла Сагана «Контакт», который повествует о первом контакте человеческой расы с внеземной цивилизацией. Саган задумал перенести свою героиню на расстояние нескольких световых лет почти мгновенно и попросил Торна как специалиста по гравитации проконсультировать его – возможно ли такое в рамках современной науки. Сначала Кип Торн ответил категорическим «нет», но затем…

Не хочу полностью пересказывать эту замечательную историю, чтобы не лишать вас удовольствия прочитать её «из первых рук» в книге самого Торна. Скажу только, что размышления над вопросом Сагана привели профессораТорна к мысли о червоточинах (wormhole) – гипотетических «туннелях» в пространстве-времени, обеспечивающих кратчайший путь между удаленными точками во Вселенной. Пытаясь сконструировать червоточину, Торн и его ученики поняли, что для этого потребуется экзотическое вещёство со свойством антигравитации. В те годы это было чистейшей фантастикой, но спустя дюжину лет стало активно обсуждаться космологами в связи с открытием ускоренного расширения Вселенной. Дальше – больше. Одним из свойств червоточин оказалась возможность с их помощью путешествовать во времени. Но машина времени – не просто фантастика, а чистейшей воды фантазия! Торн задумался о репутации ученого…

«Наша работа подходила к концу. С одной стороны, меня начали одолевать сомнения: как бы не запятнать научную репутацию Морриса и Юртсевера (студенты Торна. – В.С.), которые подавали большие надежды, ярлыком “сумасшедших физиков-фантастов”. С другой стороны, я испытывал все больший энтузиазм по поводу того, что мы узнали. Кроме того, мы поняли, что вопросы типа “сагановских” могут быть мощным инструментом в физических исследованиях. В последнюю минуту я подавил свои сомнения (которые Моррис и Юртсевер, по-видимому, не разделяли) и согласился с их предложением назвать нашу статью “Червоточины, машины времени и слабое энергетическое условие” (слабое энергетическое условие – технический термин, связанный с экзотическим вещёством). Несмотря на слова “машины времени” в названии, наша статья была принята к публикации без возражений. Два анонимных рецензента с сочувствием отнеслись к нам. Я вздохнул с облегчением.

Приближалась дата публикации, и меня снова одолели сомнения. Я попросил Отдел связи с общественностью в Калифорнийском технологическом институте не давать никакой рекламы о нашем исследовании, касающемся машин времени. Сенсация в прессе могла бы придать нашей работе оттенок “сумасшедшей” в глазах многих физиков, а я хотел, чтобы к нашей статье сообщество ученых отнеслось с полной серьезностью. Отдел PR согласился. Наша статья была напечатана, все шло хорошо. Как я и надеялся, пресса не проявила к ней особого интереса, но среди физиков она возбудила определенные сомнения. К нам начали стекаться письма с вопросами и возражениями, но мы сделали свою работу. Нам было что ответить. Реакция моих друзей была смешанной. Ричард Прайс по-прежнему беспокоился: теперь он не считал меня сумасшедшим, но стал бояться за мою репутацию».

Тут я прерву цитату, чтобы подчеркнуть слово «репутация». Не думаю, что в разных сферах жизни это слово имеет совсем уж различный смысл, но в разных сообществах его ценность, безусловно, различается.

В некоторых профессиях благосостояние и карьера человека не сильно зависят от его репутации: «Ловок плут!» – говорим мы про иного проходимца, достигшего высот и нажившего состояние. «По одежке» оцениваем мы многих, но только не ученых. Многих своих коллег из других городов и стран мы никогда не видели в лицо, не знаем, в каких домах они живут, на чем ездят и как одеваются. Но с их репутацией мы знакомы. Имена одних – это знак качества, а других – признак второсортности их ручной работы. Однажды схалтурив или просто вызвав шумиху в СМИ на основании слабой работы, ученый рискует лишиться доброго имени, и это пятном ложится на всю его жизнь. Одним словом, ученому нечего терять, кроме своей репутации. Вот почему так щепетилен был профессор Торн, которому я вновь даю слово:

«Мы можем представить, что National Enquirer, узнав о наших результатах, вполне способен поместить на первой странице шапку: ФИЗИКИ ДОКАЗАЛИ, ЧТО МАШИНЫ ВРЕМЕНИ СУЩЕСТВУЮТ. (Вот такого “освещёния” я все время и боюсь.)

Осенью 1988 года, через три месяца после публикации нашей статьи “Червоточины, машины времени и слабое энергетическое условие”, Кэй Дэвидсон, репортер из “San Francisco Examiner”, наткнулся на эту статью в “Physical Review Letters” и все испортил.

Могло быть и хуже. По крайней мере, сообщество физиков в течение трех месяцев спокойно впитывало наши идеи без сенсационной шумихи.

Но шквал журналистских страстей остановить было невозможно.

ФИЗИКИ ИЗОБРЕЛИ МАШИНЫ ВРЕМЕНИ! – такие заголовки можно было увидеть повсюду. Журнал “Калифорния” в статье “Человек, который изобрел путешествие во времени” даже поместил фотографию, где я в голом виде занимаюсь физикой на горе Паломар. Я был убит – не из-за фотографии, а из-за сыпавшихся отовсюду утверждений, что я изобрел машины времени и путешествия во времени.

Если законы физики разрешают машины времени (а я сомневаюсь в этом), то их осуществление, скорее всего, менее доступно современному человечеству, чем космические путешествия – неандертальцам.

Поговорив с двумя репортерами, я оставил все попытки остановить лавину и добиться правильного освещёния событий и стал скрываться от прессы. Пэт Лайон, мой помощник по административным делам, вынужден был отбиваться от осаждавших его представителей прессы с помощью заявлений типа: “Профессор Торн считает, что пока ещё не пришло время обнародовать результаты его исследований. Когда он выяснит, запрещают или нет законы физики существование машин времени, он напишет об этом популярную статью”».

И Кип Торн сдержал слово: в 1994 году он написал книгу «Черные дыры…» – лучшее, что когда-либо было создано на эту тему. Эта история показывает, какое мужество требуется от ученого при разработке новой «скользкой» темы, скептическое отношение к которой уже утвердилось в кругу его коллег. При этом, самая большая опасность грозит ученому со стороны СМИ, готовых извратить результаты, сделав из мухи слона (почти в прямом смысле – ещё раз вспомним черные дыры Большого адронного коллайдера). Но, пробив брешь общественного мнения, умело обойдя рогатки журналистов, первопроходец открывает дорогу другим. В истории с машиной времени есть и такой эпизод: в то время как некоторые коллеги опасались за репутацию Торна, «…Игорь Новиков, мой русский друг, наоборот, пришел в восторг. Он позвонил мне из Санта-Круз (Калифорния), где он в то время находился, и сказал: “Я так счастлив, Кип! Ты сломал барьер. Если ты смог опубликовать работу по машинам времени, то и я смогу!”».

Рис. 5.2. Кип Торн. Один из авторов знаменитой статьи «Астрофизика чёрных дыр» (Новиков и Торн, 1973) в конференц-зале Государственного астрономического института им. П.К. Штернберга (МГУ)

И смог. Одна из них так и называется «Чёрные дыры, кротовые норы и машины времени» (Новиков, 2016). Кстати, в 1988 году Новиков с Торном вместе работали над этой идеей, причём Игорь Новиков предложил иной вариант реализации машины времени, в котором также участвуют чёрные дыры и кротовые норы.

Напомню, что из трёх основных предсказаний общей теории относительности Эйнштейна – черные дыры, кротовые норы и машины времени – пока достоверно обнаружены лишь чёрные дыры. Теоретически они были предсказаны Карлом Шварцшильдом в 1915 году. Ученые долго относились к этому предсказанию скептически, но в 1970-е годы астрономы надёжно отождествили чёрные дыры среди двойных рентгеновских источников. Кротовые норы предсказал австрийский физик Людвиг Фламм (Flamm, 1916), но до сих пор они остаются в статусе гипотезы.

Что касается третьего теоретического открытия в рамках общей теории относительности – принципиальной возможности существования машины времени, – то толчком к нему были мысли самого автора ОТО. Эйнштейн писал, что сразу после создания этой теории он понимал, что искривление пространства-времени может приводить к возникновению замкнутых линий времени, а значит, к существованию машины времени, позволяющей путешествовать из будущего в прошлое, и эта возможность его сильно беспокоила.

«На первый взгляд, такая возможность может нарушить принцип причинности, поскольку, вернувшись в прошлое, можно изменить начальные условия и заставить эволюцию протекать по совершенно другому сценарию, противоречащему первому варианту. Однако это не так» (Новиков, 2016).

Рис. 5.3. Статья И.Д. Новикова в журнале «Успехи физических наук»

Ещё в 1983 году в книге «Эволюция Вселенной» Игорь Новиков показал, что при описании путешествий во времени имеется принцип самосогласования. «В случае существования петель времени будущее с самого начала влияет на прошлое вдоль петли времени, обусловливая ход событий, полностью согласованный вдоль всей петли. То есть будущее влияет на прошлое с самого начала, но ничего в прошлом изменить нельзя. Прошлое зависит от будущего и полностью согласовано с ним. Физика становится более сложной (и интересной!), но никаких противоречий не возникает» (Новиков, 2016). Позже было доказано, что принцип самосогласования прямо вытекает из принципа наименьшего действия – основного принципа физики.

Так, без сенсаций, шаг за шагом, наука доказывает свои фантастические возможности. Но при этом ученые всегда указывают границы применимости своих прогнозов.

Например, в книге (Frolov V.P., Novikov I.D. Black Hole Physics. Basic Concepts and New Developments, 1998) были разобраны конкретные примеры различных способов построения машины времени, но позже было сделано важное замечание: «Неоднократно высказывались сомнения в осуществимости такого построения, например, из-за квантовых процессов, которые могут возникнуть. Однако точного доказательства невозможности создания машины времени до сих пор нет. Общее мнение сводится к тому, что окончательный ответ может быть дан только после создания квантовой теории тяготения» (Новиков, 2016).

Наука и медиа сталкиваются на практике: стремление журналистов к сенсации может искажать научные результаты, создавая общественные мифы и угрозу репутации исследователей. История Кипа Торна и Игоря Новикова иллюстрирует, что ученый, даже работая с фантастически сложными и гипотетическими идеями вроде машин времени и червоточин, должен осторожно управлять информацией, чтобы сохранить доверие коллег и общества. При этом настоящая наука развивается постепенно, методично проверяя гипотезы, открывая границы возможного и доказывая невероятное – без шумихи, шаг за шагом.