– Прости, Ткачёв, – пробормотала Яна и с подозрением прищурилась. – А ты тут чего стоишь?

– Ну… дык… это… вас жду. – Краснел светловолосый Ткачёв очень быстро, вот и сейчас краска залила его щёки, уши и даже шею. – В музей. Ну.

Яна повернулась к Метёлкину и нахмурилась.

– Ты же не думала, что я один с тремя девчонками куда-то пойду? – удивился в ответ на её взгляд Никита. – Да втроём вы меня даже поколотить можете! И на булочках с молочными коктейлями я разорюсь!

– А никто у тебя не просит никаких коктейлей! – прошипела Яна. – Ты… ты!..

– Какая всё-таки любовь! – А вот это уже подкралась Катя, и Яне пришлось замолчать. Она же не хочет, чтобы о ней сплетничали на всю школу! Тем более о ней с кем – с Метёлкиным!

– Итак, мы идём в музей! – Вот кто чувствовал себя прекрасно, так это Метёлкин.

Яна скосила взгляд на идущих рядом одноклассников. Агния, как обычно, молчала и словно шла не с ними, а сама по себе. Красный как рак Ткачёв нёс два рюкзака и слушал Катю – до Яны доносилось «ничего не значит» и «гулять с тобой не буду». Все послушно шли в музей, словно им мало было недавней экскурсии. Вот уж тайна так тайна!

– Говорить буду я, – заявила Катя, когда они подошли к зданию музея. – А то Метёлкин вечно какую-то ерунду несёт!

Никто спорить не стал, даже сам Никита. Кажется, здание музея его подавляло, и, как он ни хорохорился, ему было не по себе. Одно дело, когда с учительницей и всем классом, и совсем другое – сами!

Уже на кассе их ждало разочарование.

– Пять билетов, пожалуйста, – вежливо попросила Катя и на всякий случай несколько раз похлопала своими прекрасными ресницами.

– Для свободного посещения – четверг и суббота, сегодня только организованные экскурсии, – не отрываясь от кроссворда, ответила кассирша.

У Кати задрожали губы. Со стороны можно было подумать, что она сейчас заплачет, но Яна-то знала – Фишкина страшно злится. Как это так – в музей войти нельзя?! Им! А каким-то преступникам можно!

– Нас пять человек – это маленькая, но… организованная группа! – твёрдо заявила она, запнувшись только перед словом «организованная», да и то потому, что Метёлкин присел на корточки и двинулся так мимо кассирши в сторону залов.

На Никиту все старались не смотреть, чтобы не привлекать внимания кассирши. Только взгляд нет-нет да останавливался на нём: вот ведь что творит!

– Организованная группа заранее записывается. – Кассирша перелистнула страницу журнала. На ребят она по-прежнему не смотрела, но это оказалось на руку Метёлкину, который уже исчез за дверями первого зала.

Катя беспомощно обернулась, всем своим видом спрашивая, что делать. Яна развела руками – уйти сейчас и оставить где-то там Метёлкина они не могли. А уговаривать кассиршу позвать экскурсовода… Да даже если он жил на Лесной, 35, или на Подлесной, всё равно бы не пришёл. Из-за пятерых шестиклассников! Точнее, из-за четверых.

– Тётя Света, – вдруг раздался совсем тихий голос Агнии. – Мы очень хотим посмотреть. Нам по географии задали в краеведческий музей сходить, сначала с классом, а потом самим.

Наконец кассирша подняла голову! А потом – и Яна поразилась, как изменилось её противное лицо: она улыбнулась!

– Агнешечка, что же ты сразу не сказала, что это твои друзья! – обрадовалась она. – Хотите, я вам сама экскурсию проведу?

– Хотим! – согласились все хором и в ужасе переглянулись: вот зачем?!

Но отступать было уже поздно. Они купили билеты, честно взяв пять, и пошли вслед за «тётей Светой». Хорошо ещё, что у неё такие очки, что она в них толком не видела, сколько человек ведёт, а чтобы рассказать про экспонат, она подходила к табличке так близко, что почти упиралась в неё кончиком носа!

– Ты чего не сказала, что у тебя здесь тётя работает? – насела Катя на Агнию, едва они вошли в первый зал. Метёлкина, между прочим, в этом зале уже не было.

– Она мне не тётя, – еле слышным шёпотом ответила Агния. – Я просто зову её «тётя Света», потому что с детства часто бываю в музее! У меня мама в библиотеке работает, которая тут на первом этаже находится.

– Ладно. – Катя всё ещё была недовольна, но не знала, к чему придраться. – Но могла бы и первая пойти в кассу, раз часто тут бываешь.

– Да, успеешь раньше тебя что-то сказать, – не удержалась Яна, а Катя шикнула на неё: мол, слушай экскурсовода. Как будто это Яна первая начала!

Тётя Света рассказывала интересно, но ребят отвлекали две проблемы: понять, где здесь копии и куда делся Метёлкин. Ни в одном зале Никиты не было.

Они убедились, что чучела настоящие, а вот чугунные фигуры – через одну подделки. Камни проверить было сложнее, кроме большой друзы хрусталя, который в этот раз лизнули все по очереди, чтобы убедиться – подделка, остальные лежали под стеклом. Но как Яна ни крутилась, сигнализации не увидела.

– А сигнализация в музее есть? – громко спросила она. – Простите, я просто в кино видела…

Тётя Света зашлась мелким смехом, словно кто-то тряс кружку с бисером.

– У нас на входе в каждый зал стоит сигнализация, – отсмеявшись, сообщила она. – И на окнах. Но у нас краеведческий музей, а не такой, из которого можно что-то украсть. Конечно, маленькие дети иногда пытаются выковырять камни из панно или погладить чугунным утюгом, ну а потрогать медведя – это святое!

Ткачёв снова покраснел как рак, и Яна удивилась – когда, спрашивается, он успел потрогать медведя? Они в зале с животными были совсем недолго!

Но главное она услышала – через окно влезть никто не мог, если не суперзнаток сигнализаций, да и ночью вряд ли. Тогда как? Расспрашивать дальше не хотелось: вдруг тётя Света что-то заподозрит? И когда подделки обнаружат, с Яной будут разговаривать полицейские. Бррр!

К счастью, тётя Света и сама была рада поговорить. Они шли обратно через анфиладу залов, и все разбрелись по второму кругу смотреть экспонаты.

– У нас тут тихо: сами понимаете, город небольшой, всё-таки не областной центр, летом вот туристы, которые идут сплавляться или в поход, часто заходят. Школьников приводят регулярно. А сам по себе мало кто ходит. И уж точно наши экспонаты никого так не привлекают. Пару лет назад заходил один старичок, очень ему каслинское литьё приглянулось, всё спрашивал, где купить можно. А мы откуда знаем? В какой-нибудь частной коллекции наверняка есть…

У Яны упало сердце. «Старичок». Уж не её ли дедушка? Вчера его как раз подозревали! Потом она вспомнила, что вчера Катя подозревала её деда Василия в связи с совсем другой историей – о неизвестно как исчезнувшей трансформаторной будке, – и рассердилась на себя: надо же, о родном деде плохо подумала!

А в зале с монетами и картинами к ним внезапно присоединился Метёлкин. Где был? Неужели под столом где-то сидел?

– Как интересно! – с фальшивой заинтересованностью воскликнул он, когда тётя Света вспомнила, что не рассказывала ещё про местных художников. – Столько всего в одном музее!

Яна бы Метёлкину в жизни не поверила, но тётя Света очень обрадовалась такому вниманию к экспонатам и радостно закивала:

– На самом деле есть ещё запасники, как в крупных музеях страны, – с гордостью заявила она. – Но там совсем иное: картины других художников, вторая коллекция минералов и аммонитов.

– Аммонитов, – повторил Никита с таким видом, словно понял, о чём речь. Хотя Яна после детективов уже ни в чём не была уверена. Ой! Она вспомнила метод отца Брауна в поиске преступников. Чтобы разгадать, кто преступник, нужно поставить себя на его место. Ну что ж!

Яна наморщила лоб и огляделась. Почувствовать себя на месте преступника никак не получалось. Ладно, большую друзу и правда можно разбить на кучу маленьких и продать. Хотя… Она представила себя с молотком. Вдруг хрусталь разобьётся не так, как надо? А чугунные фигуры? Их ценность определяется только в целом виде. Нельзя продать одному покупателю руку какой-нибудь нимфы, а другому – ногу! И если уж в их маленьком городке появились грабители, да ещё настолько наглые, чтобы не бояться сигнализации, то неужели они выбрали бы музей? В городе есть банк, почта, магазины…

Яна представила себя на месте преступника, крадущейся в чёрной маске и с огромным мешком конфет. Бррр! Она помотала головой.

– Что с тобой, голова болит? – заботливо спросила тётя Света. Яна хотела ответить, но тут влез Метёлкин.

– Ой, Яна, у тебя опять голова разболелась! – очень заботливо заволновался он. – Пойдём скорее на воздух!

К счастью, Яна сообразила, что он хотел сделать.

– Да, спасибо за экскурсию, – слабым голосом произнесла она. – Мы обязательно придём ещё.

– Приходите, – улыбнулась тётя Света. – Только в дни для свободного посещения. Настоящий экскурсовод расскажет намного больше.

– Вы тоже замечательно рассказываете! – наперебой заговорили Катя, Никита и Тимофей. Агния, как всегда, молчала, а Яна продолжала делать вид, что у неё болит голова.

Попрощавшись с кассиршей, они вышли в коридор и спустились на первый этаж.

– Надо где-то поговорить, – заговорщицки прошептал Никита. – Снова к Егоровой?

Яна представила всю эту толпу у себя дома и поняла, что компота на всех не хватит.

– Нет, не к Егоровой, – уверенно ответила она. – Нас много!

– Я бы позвала к маме в библиотеку, но там нельзя шуметь, есть и… Никита… с такими руками тебя не подпустят к книгам, – тихо сказала Агния.

Яна посмотрела на ладони Метёлкина – и ахнула. Они были в синих пятнах чернил! И когда успел, спрашивается?! Когда он подбрасывал её шапку и брал рюкзак, руки у него были чистые, она точно помнит!

– Ну и ладно. – Метёлкин собирался почесать затылок, но вспомнил про грязные руки и окончательно приуныл. Унылый Метёлкин выглядел ещё опаснее Метёлкина энергичного, поэтому Яна порылась в карманах и достала влажные салфетки, и не просто влажные – они оттирали почти все!

Повеселевший Никита вместо «спасибо» вдруг громко сказал:

– А давайте тогда обсудим всё в «Кренделе с корицей»!

– А давайте! – сразу же согласилась Катя и подмигнула Яне так, что расшифровать не составило никакого труда: «С мальчиками в “Кренделе с корицей”!»

Яна только кисло улыбнулась в ответ. Ладно бы с мальчиками – а то с Метёлкиным и Ткачёвым. Но спорить не стала. Они так и не пообедали ещё, а обсуждение музейных проблем могло и затянуться. На «Крендель с корицей» согласились все. Хорошо, что там довольно большие столики, и они все легко уместились.