Разумеется, никуда Мариванна не пропала. Яне всего лишь нужно было пойти следом и бесстрашно ступить в темноту.

– Это со времён войны осталось… – Голос Мариванны звучал глухо, но Яне всё равно было не так страшно. – Мне отец рассказывал. Немцы до этих мест не дошли, но оставшиеся горожане готовились к худшему: рыли и укрепляли бомбоубежища, чтобы спасать детей. Тут они и прятались. Раньше много таких бункеров было, но почти все или засыпали, или раскопали под котлованы и построили новые дома. Город живёт, развивается. А этот бункер не иначе как потеряли. А ведь я бывала в нём совсем ещё маленькой девочкой…

Когда она была девочкой! Разве можно такое представить? Это в какие вообще времена-то было! Яна ещё смогла сдержаться, а кто-то из парней захихикал. Лучше бы смотрели как следует за преступниками, которых вели связанными! А то как побегут разом – собьют всех на землю в темноте! Яна на всякий случай крепче прижала к себе Митрича. Кот недовольно мяукнул, но царапаться не стал.

– Когда я была девочкой, – свирепо повторила Мариванна, постукивая клюкой по каменистому полу, и Яна неожиданно поняла, что они и впрямь идут по пещере, – я попала в эту пещеру и даже доходила до бункера. Но я тогда не знала, что это бункер и что находится он прямо в нашем дворе. – И она замолчала, видимо погрузившись в свои воспоминания.

А Яне теперь стало страшно. Они шли в темноте, где-то рядом вели трёх связанных взрослых парней – а вдруг они решатся напасть и убежать? Здесь же не понять ничего в этой темноте! Мариванне хорошо с её палкой!

– Ой-ой! – раздался сзади чей-то вопль, и что-то задребезжало, словно кто-то попал ногой в металлическое ведро и теперь скачет в нём по каменистому дну пещеры. Конечно, Яна в первый момент просто страшно испугалась, представив призраков в рыцарских латах или цепях, издающих такие же жуткие звуки. Она завизжала, и вместе с ней завизжали Катя и Агния. Агния, как оказалось, умела совершенно изумительно визжать, с протяжным эхом на всю пещеру. А с виду такая тихонькая мышка!

– Ну включите фонарик хотя бы на телефоне! – послышался плаксивый голос Эдика и дребезжание с той же стороны. Рядом мигнул сначала свет от экрана, а потом Ткачёв включил фонарик. И вот теперь Яна увидела, что Эдик просто-напросто наступил в ведро с густой чёрной краской!

– О, это та самая гадость, в которой испачкался Митрич, его ещё твой дедушка отмывал! – обрадовался Метёлкин. – Помнишь, Ян?

Ещё бы Яна не помнила! Но Никите явно не стоило забывать про прекрасный слух Мариванны Маленькой!

– Это ещё что за история? – тут же вскинулась она.

– Забавная и совсем небольшая, – пошёл на попятную Метёлкин. – Я потом вам расскажу, умрёте со смеху!

– Ну-ну… – Мариванна явно не поверила, но спорить не стала. По крайней мере, сейчас.

С фонариком идти стало гораздо легче, и Яна во все глаза смотрела по сторонам. Это же с ума сойти: прямо под городом пролегает такая длинная пещера – и они ничего о ней не знали! Да, они теперь совсем взрослые, и играть в подземелье уже не для них… Хотя кого она обманывает! Облазить эту пещеру от начала до самого бункера – главная задача их класса! На зимние каникулы точно.

Словно подслушав её мысли, Мариванна мрачно предрекла:

– Теперь городским службам будет чем заняться. Гонять отсюда школьников, проверять, не рухнет ли что-то прямо в этот подземный ход. Чудо, что никакие котлованы для зданий не прорыли так, чтобы попасть сюда!

Яна насторожилась. Чудо? А может, это ещё одна тайна?

Она оглянулась на друзей. На друзей? Нет, ну с Катей она и правда давно дружит – но вот все остальные… Да, эта история с трансформаторной будкой, Митричем и ограблением музея сделала их самыми настоящими друзьями! Но сохранится ли эта дружба теперь, когда преступники пойманы, а тайны раскрыты? Вот найти бы ещё хоть одну тайну! Даже самую малюсенькую!

Впереди уже светлело, а откуда-то издалека слышался шум сирены. Они вышли!

Яна ойкнула, когда её как маленькую подхватили на руки и понесли. Прямо к «скорой помощи», ух ты! А за ней так же подхватили и Катю с Агнией.

– Эй, мы не дети! – возмутился Метёлкин. – Сами дойдём!

К высокому Ткачёву и вовсе никто не рискнул приблизиться. А вот низенькой Мариванне Маленькой пришлось буквально отбиваться клюкой от желающих уложить её на носилки.

– Вон того толстого укладывайте, я ему сотрясение устроила! В порядке самообороны! – крикнула она. – Он у них главный бандит!

Главный бандит, который всю дорогу молчал и лишь иногда морщился, касаясь ссадины на голове, тут же возмутился:

– Я не толстый! И ограбление не я придумал, а бабушка!

– Вот это любящий внук, – возмущённо зашептал Метёлкин, которого тоже посадили в «скорую помощь», чтобы проверить, всё ли в порядке.

Ещё больше он возмутился, когда их решили отвезти в больницу, чтобы уже там сдать родителям на руки.

– Вот так всегда! – кричал он на всю машину скорой помощи. – Как тайны разгадывать – так мы, а как узнать, чем всё закончилось – так идите по домам!

– Успокойся, Метёлкин! – Немолодая фельдшер, которая их осматривала, видела Никиту всего десять минут, но уже очень от него устала, а ещё страшно жалела его маму, папу и учителей. – Спросите потом у этой боевой старушки с клюкой, как там её…

– Мария Ивановна Комарова, – откликнулся водитель «скорой помощи». – Тебе повезло, ты её не застала, когда она в больнице в приёмном отделении работала. Все по струночке ходили!

И Яна сразу же вспомнила о своей новой мечте – стать врачом. Ну вот точно же, теперь у неё две мечты. Большая – стать врачом, а чуточку поменьше – найти ещё одну тайну, чтобы не пришлось расставаться с друзьями.

– Мы ведь теперь будем дружить? – неожиданно громко спросила Агния. Надо же – самая тихая и незаметная, она сумела сказать вслух то, о чём Яна думала! Яна посмотрела на остальных и по их лицам поняла, что не только она – все думали о том же! И от этого стало немного легче.

– Конечно! – закивала она.

– Как будто могли быть варианты, – наморщила носик Катя, а Ткачёв набрался смелости и взял её за руку! Прямо при всех, даже при фельдшерице из скорой помощи!

А Метёлкин ничего не сказал – просто проскользнул к открытой дверце автомобиля и выскочил.

– Да что за ребёнок! – заохала фельдшерица и бросилась следом. Вернулись они быстро.

Никита тяжело дышал, но выглядел довольным.

– Я телефон у Мариванны взял и свой оставил, – похвастался он. – Теперь мы будем знать обо всём, что происходит! Она вообще мировая бабка: это ведь она скорую и полицию вызвала, когда мы к вам на помощь бежали!

Фельдшерица ничего не сказала, но выглядела недовольной. Она поскорее захлопнула дверцу «скорой помощи», и машина тронулась с места.

Пока они ехали, каждому из них звонили обеспокоенные родители, которым полицейские сообщили, что произошло. А Никите позвонили даже дважды: сначала папа, а потом и мама – прямо из своей командировки!

Яна очень боялась, что в больнице им будут делать уколы – ну на всякий случай. Успокоительные, например! Но им ничего делать не стали. Просто убедились, что они не ранены, ни у кого ничего не болит, и оставили ждать родителей. Метёлкину дважды звонила Мариванна. Оказалось, что в бункере и в самой пещере нашли много экспонатов из музея и даже несколько картин!

– Ну всё, нам теперь директор музея должен почётные грамоты дать и руку пожать! – заявил Метёлкин с очень довольным лицом.

А Яна совсем не радовалась. Она немножко завидовала Кате, а ещё вспомнила, как заставила директора музея лизнуть хрустальную друзу.

Нет, теперь-то она поняла, что они говорили про хрусталь при Мариванне Большой и та поспешила вернуть камень на место. Быстро подсуетилась – и поставила Яну в неудобное положение!

А потом за ней наконец приехал папа. Яна была очень рада, что не мама. Потому что Тимофей и Катя снова держались за руки, и Яне совершенно не улыбалось объяснять маме, что Катя дружит с этим мальчиком, и совсем не так, как они с Метёлкиным.

Она попрощалась со всеми и собиралась уже пойти за папой, но тот отдал врачу какую-то бумажку и кивнул Метёлкину:

– Никита, тебя мы тоже забираем. Папа твой попросил, мы же в одном доме живём.

Нет бы спросить Яну, хочет она этого или нет!

Яна не хотела. Она села в папину машину и сразу повернулась к окну. И ладно бы Метёлкин начал с ней разговаривать, глупо шутить, как он умеет! Нет же – уставился в свой телефон и даже не смотрел на неё.

Наверное, было бы хорошо, если бы их забрала Янина мама. Мама быстро вовлекала всех в разговор. Она бы уже всё-всё выспросила. Про их детективное расследование, про Мариванну и Митрича, про больницу и про то, что они прогуляли контрольную.

Папа же сказал только:

– Ограбление музея. Ну и ну, – и замолчал. Замечательно!

Яна почувствовала, что совсем не радуется их победе. Вот ничуточки. Наоборот, даже плакать захотелось. Как будто это не Мариванна Большая и её внук Игорь со своими подельниками может попасть в тюрьму, а она!

И откуда взялось это ощущение, она не понимала. Вроде бы всё было хорошо, даже за прогул английского их обещали не ругать. По крайней мере, её точно. Она всё-таки отличница и прилежная ученица, и один прогул ничего не значит.

Она вздохнула. Их автомобиль въехал во двор. Снова пошёл снег, но теперь он бы не скрыл люк у гаражей. Там до сих пор стояла полицейская машина, а квадрат на месте бывшей трансформаторной будки был огорожен яркими полосатыми лентами.

– Теперь я тоже вспомнил, что там что-то стояло, – сказал папа Яны.

А Метёлкин выскочил из машины, пробормотал «спс» – и бегом к своему подъезду!

– Хм. – Папа тоже вышел из машины. – Даже не попрощался. Видимо, торопился сильно.

А Яна с трудом удержалась, чтобы не расплакаться. От злости, конечно. Вот всегда с этим Метёлкиным одно и то же!

Они с папой не торопясь пошли к своему подъезду, Яна ещё немного замедлила шаг, чтобы исподтишка сфотографировать настоящее место преступления. А потом сообразила, что из окна кухни вид будет гораздо лучше, и пошла быстрее.

Она уже подходила к дому, когда хлопнула дверь и из своего подъезда выскочил Метёлкин с пакетом в руках и, перескакивая через снежные сугробы, помчался прямо к Яне.

– Вот, держи! – протянул он ей пакет.

Яна заглянула и увидела внутри довольно большой горшок с тёмно-зелёным крепеньким деревцем.

– Что это? – спросила она.

– Цветок. – Метёлкин заметно смутился и почесал затылок. – Ну… он тоже цветёт – значит, цветок, да? А потом на нём будут лимоны, настоящие! Можно в чай класть. Просто остальные цветы дома у меня намного хуже. А весной я тебе нормальные цветы принесу.

– Мне… принесёшь цветы? – на всякий случай переспросила Яна и взяла пакет с лимонным деревцем.

– Ну да. – Метёлкин был без шапки, и стало видно, как покраснели его уши. – Ты ведь любишь цветы, да?

Яна кивнула и быстро оглянулась на папу. Тот смотрел куда-то в сторону. Наверное, тоже интересовался местом преступления.

– А осенью… знаешь, сколько у нас цветов! – вдохновился её кивком Метёлкин и тихо закончил: – А пока только такой. – Удивительное дело, но, похоже, этот короткий монолог совсем смутил обычно невозмутимого Метёлкина, потому что он буркнул: – Пока. Завтра зайду перед школой. – И убежал.

А Яна пошла к папе и отдала ему тяжёлое деревце.

– Маме лучше пока ничего не говорить, – только и сказал папа, когда они поднимались по лестнице.

И Яна согласилась. Пока точно. Неделю или две. А потом она не выдержит: нальёт маме чая, посадит на кухне и всё расскажет. Пока просто не знает что.

Они вошли в квартиру, разделись в прихожей, и Яна пошла на кухню искать место на окне для своего нового питомца. Настоящие лимоны, ну надо же! Кате такое даже не снилось!

Яна поставила горшок так, чтобы ему было достаточно солнца, и сама уселась на подоконник. Вон то место, где под трансформаторной будкой оказался вход в настоящий бункер с крадеными экспонатами из музея. А вон вернувшаяся Мариванна Маленькая кормит Митрича и ещё нескольких котов и кошек. А вон там дальше – окно Метёлкиных. И почему-то Яна была уверена, что Никита сейчас тоже сидит на подоконнике и смотрит на пустырь.

Да, если бы Яна знала заранее, чем обернётся для неё поход в музей, она бы всё равно не стала ничего менять!