Мы должны были провести сбор «Что мы сделаем и подарим родной школе».
И я снова подумал, вот какой наш староста, наш Глебыч, потрясающий человек. Ну просто исключительный необыкновенно!
Он сказал:
— Мы подарим нашей школе лошадь! Вникните — ло-шадь! Что может быть лучше! Ничего, а? Неплохо?!
Мы все сразу закричали и захлопали в ладоши. Ещё бы! Может, мы целый день ломали бы себе головы, а он, умница, сразу придумал.
Глеб радостно сказал:
— Она — эта лошадь — будет всеобщим питомцем и любимцем.
Я что-то вспомнил знакомое и закричал:
— Мы будем его холить! Ура! Холить!
— Да! Да! — закричали все. — Хо-лить!
— Тихо, тихо, — сказал Глеб. — Главное, что хоть она и будет общая, школьная, — все будут знать, что это мы, что это наша идея, наша.
Кто-то спросил:
— А откуда мы возьмём эту лошадь? Разве они есть?
— Чепуха! — сказал Глеб. — Это не затруднение — конечно, есть. Главное, мы достанем его в виде маленького жеребёночка, маленькой лошадки и будем его растить.
— И холить, — сказал я.
— Да. И холить, — сказал Глеб. — Разумеется.
Тут вопросы посыпались:
— А где его достать?
— Почём они? Небось, дорогие?!
— Где его хранить, то есть держать, то есть растить?
— Белого или чёрного?
— Он нужен, но для чего?
— А назвать, назвать-то его как? Нашего лошадёнка.
И Глеб легко отвечал на все вопросы:
— Достать его, этого маленького жеребёночка, довольно просто. Где — пока не знаю, не стоит об этом думать. Цена ему пять рублей. Именно. Не больше и не меньше. А если больше, то не намного. Цвет лучше всего — рыжий. Лошадь — она не такая уж большая, будем её держать в спортзале, там, где конь. Для чего она нужна? Глупый вопрос. Во-первых, просто лошадь, не у всех ведь есть. Во-вторых, рыжая, не какая-нибудь; самых маленьких октябрят катать на ней можно, просто ездить, кому надо… Зайдут в школу, допустим, иностранные туристы, смотрят — лошадь. Неоценимо. И другое.
— А ещё она может возить воду к нам на сельхозучасток! — сказала Светка Петренко. — Очень даже может.
— Разумеется, — сказал Глеб.
— А что если вообще сделать водопровод на сельхозучасток? — сказал Фред Блинов.
— Точно!
— А ещё модель яхты! Или суперкрейсера!
— Красота!
— А как мы его всё-таки назовём?
— Кого «его»? Кого «его»-то?!
— Ну, лошадь. Вот кого «его»! — Лошадь?.. Сивка!
— К-а-а-к?
— Ну Сивка же!
— Ерунда! Лучше Фрегатом. Или Рогдай.
— Не-ет. «Фрегатом» мы назовём яхту, или ещё лучше — «Космос», а лошадь мы назовём Восток или Ласточка.
— Ну, ты скажешь! Коняга — и вдруг Ласточка!
— А что? И Ласточка!
Валера Зуев крикнул:
— А песню хотите?! Про лошадь? Я знаю! Все заорали, что хотят.
И Зуйчик спел вполне неплохую песенку:
Я сижу, сижу, сижу,
Не дышу и не гляжу,
И не пью я, и не ем,
Совершенно глух и нем,
Не гуляю, не читаю…
Я о лошади мечтаю,
Говорят все обо мне:
«Он мечтает о коне».
День рожденья у меня,
Папа дарит мне коня,
Мама дарит мне коня,
Дарит бабушка коня,
И сестра моя, Алёна,
Тоже дарит мне коня.
Пол дрожит, земля трясётся,
По квартире конь несётся,
Сто прекрасных лошадей
Замечательных мастей,
Сто гостей моих верхом
Пролетают с ветерком.
Ну и день рожденья!
Просто наслажденье!
Мы хлопали Зуйчику, пока не устали. И вдруг Сеня Ёлкин очень громко сказал:
— Смотрите! Я починил швабру! Чудесная швабра!
И все замолчали, и я вспомнил, что, пока мы говорили, Сенька всё время что-то такое делал и стучал: стук-стук-стук, стук-стук-стук, а мы слышали, только внимания не обращали.
Глеб сказал:
— Что? Какую швабру? Что ещё за швабра? А?
— Да просто швабра, — сказал Сенька. — Она почти уже сломалась, а я её укрепил, починил, в общем. Теперь есть совершенно целая швабра. Целёхонькая.
— М-да, — сказал Глеб. — Так. Тихо. Давайте помолчим.
Мы все немного помолчали. Потом Глеб сказал:
— Я абсолютно всё понял. Пока мы говорили, человек делал толковое дело. Он, братцы, принёс пользу. А мы слишком много говорили. Я считаю так: раз эти швабры ломаются, нужно их чинить. Кому нужны ломаные швабры? Да никому ломаные швабры не нужны. Соберём их по всей школе и приведём в порядок, починим, я уверен, нашей школе нужны нормальные швабры, а то будет грязно. А Ёлкина назначим главным. Молодец, Ёлкин. Молодец! Всё, братцы.
Все опять закричали и захлопали, потому что швабра — очень полезная вещь и дело не только в лошадях.
А Глебыч почему-то был какой-то грустный, я заметил, а потом… вдруг улыбнулся и громко крикнул:
— И между прочим, братцы, именно нашими швабрами мы будем подметать зал, где будет расти наша рыжая лошадка!
И все снова закричали и обрадовались ещё больше, потому что дело ведь не только в швабрах. Это уж точно.