На международной арене Путин проводил независимую, активную, многовекторную политику, нацеленную на реализацию национальных интересов России. В Москве исходили из того, что в мире происходят серьезные трансформации. «Уже нет сомнений в том, что с окончанием холодной войны завершился наиболее длительный этап мирового развития – 400–500 лет, в течение которых в мире доминировала европейская цивилизация. Есть два принципиальных подхода к оценке того, в чем состоит содержание нового этапа в развитии человечества. Первый – мир через принятие западных ценностей постепенно должен становиться Большим Западом. Это своего рода вариант “конца истории”. Другой подход, и его разделяем мы, заключается в том, что конкуренция приобретает подлинно глобальный характер и цивилизационное измерение. То есть предметом конкуренции становятся в том числе ценностные ориентиры и модели развития», – говорил глава российского МИДа Сергей Викторович Лавров.

В Кремле полагали, что Россия – одна из тех немногих стран в мире, которые способны и будут вести собственную внешнеполитическую игру. «Россия практически всегда пользовалась привилегией проводить независимую внешнюю политику, – сказал Путин. – Так будет и впредь. Более того, я убежден, что безопасность в мире можно обеспечить только вместе с Россией, а не пытаясь “задвинуть” ее, ослабить ее геополитические позиции, нанести ущерб обороноспособности».

В 1990-е годы считалось, что в процессе глобализации люди различных национальностей и вероисповеданий начнут растворяться в рамках некоего общечеловеческого и трансграничного социума, построенного по принципам западной цивилизации. Слияния не произошло.

Культурное многообразие мира не исчезало, люди все больше искали и находили источники силы в своих цивилизационных корнях, росло национальное самоуважение. Гордость за свою страну и ее культуру можно было легко обнаружить в Китае и Узбекистане, Южной Африке и Южной Корее, Индии и Египте. Латинскую Америку захлестывала волна «индехенисто» – движения за обращение к традициям коренного населения континента. Аналогичное движение в Южной Африке получило название «убунту». Растущее число мыслителей обращалось к анализу культурно-цивилизационных факторов для объяснения модернизации, политической демократизации, поведения этнических групп, военных стратегий, характера отношений между различными государствами.

Идеи органического превосходства Запада теряли популярность в самих западных странах. «Сознательно примитивная риторика, оперирующая абсолютными категориями добра и зла, доказывающая превосходство западных ценностей и взывающая к исторической необходимости, якобы повелевающей распространить эти ценности по всему миру, фундаментально расходится с реальным опытом, надеждами и стремлениями людей Запада, – писал известный британский историк Роджер Осборн. – С помощью новой исторической сказки нас рассчитывают избавить от тревог и убедить, что, несмотря на все взлеты и падения, мы двигаемся правильным, предначертанным самой природой курсом, – только мы больше не верим».

Полицентричность мира предполагала многовекторную внешнюю политику – выстраивание по возможности позитивной повестки дня в отношениях со всеми центрами силы и регионами. В системе региональных приоритетов впереди изначально были страны СНГ, в отношениях с которыми центральной оставалась концепция разноскоростной интеграции. Далее следовали Европейский союз, Азиатско-Тихоокеанский регион, потом США, НАТО и другие евроатлантические структуры, страны Латинской Америки и Африки.

СНГ становилось ареной все более жестких столкновений интересов России и Запада, имевших диаметрально противоположное определение успеха политики в отношении стран СНГ. Для России успех – это усиление интеграционных связей, сближение с соседями, укрепление сотрудничества. Для Запада, наоборот, – дистанцирование новых независимых государств от России, переориентация на внешние для СНГ центры силы с целью предотвратить «возрождение российской империи».

Путин был последователен, укрепляя партнерство со странами ядра Содружества: «Именно опыт СНГ позволил нам запустить многоуровневую и разноскоростную интеграцию на постсоветском пространстве, создать такие востребованные форматы, как Союзное государство России и Беларуси, Организация договора о коллективной безопасности, Евразийское экономическое сообщество, Таможенный союз и наконец Единое экономическое пространство».

Была сформулирована цель развития СНГ – формирование единого экономического пространства совместного развития на территории Евразии.

23 мая 2000 года на заседании Межгосударственного совета государств-членов Договора о Таможенном союзе в Минске Путин высказался за решительное повышение эффективности сотрудничества в рамках Содружества. 10 октября 2000 года в Астане президенты России, Беларуси, Казахстана, Кыргызстана и Таджикистана подписали Договор об учреждении Евразийского экономического сообщества (ЕврАзЭС). В мае 2002 года Молдове и Украине, а в 2002 году – Армении был предоставлен статус наблюдателей при ЕврАзЭС (в 2013 году Армения подписала «дорожную карту» по вступлению в Таможенный союз). В январе 2006 года членом ЕврАзЭС стал Узбекистан (в 2008 году его членство в ЕврАзЭс было приостановлено).

Важной вехой в развитии ЕврАзЭС стало создание в январе 2006 года Евразийского банка развития, учрежденного Россией и Казахстаном с уставным капиталом в 1,5 млрд долл.

Началось наполнение реальным содержанием военно-политического сотрудничества стран ядра СНГ. Поскольку подписанный 15 мая 1992 года Договор о коллективной безопасности (ДКБ) практически так и не заработал, Москва настояла на создании на его базе полноценной международной организации для активизации «военно-политического сотрудничества в обеспечении национальной безопасности от внешних врагов». В мае 2002 года была создана Организация договора о коллективной безопасности (ОДКБ). В нее вошли Россия, Армения, Беларусь, Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан. Узбекистан в 2006 году вошел в ОДКБ, а в 2012 году вышел из нее.

После этого Россия открыла свою первую зарубежную авиабазу – в кыргызстанском Канте, на бывшей советской учебной базе – примерно в 20 км от авиабазы «Манас», которую Пентагон использовал для снабжения своих войск в Афганистане.

Императивы XXI века заставляли взглянуть на Российскую Федерацию не только как на европейскую или евразийскую страну, но и как на страну евротихоокеанскую.

Интересом России было заявлено становление в АТР многослойной, полицентричной, внеблоковой архитектуры безопасности и сотрудничества. Наиболее важными для Москвы являются такие форматы сотрудничества, как Восточноазиатские саммиты, Азиатско-Тихоокеанский экономический совет (АТЭС), Шанхайская организация сотрудничества (ШОС), Региональный форум АСЕАН (АРФ), АСЕАН+Россия, совещания министров обороны, форум «Азия—Европа» (АСЕМ).

Саммит Россия – ЕС в Португалии. 26 октября 2007 года

© Владимир Родионов / РИА Новости / EastNews

Для России подъем Азии был не только вызовом, но и возможностью. Вызовом потому, что впервые за много веков на востоке появился центр силы, превосходящий Россию по своему потенциалу. И возможностью, поскольку Россия может стать участником этого подъема.

Особый динамизм демонстрировали государства БРИК – Бразилия, Россия, Индия, Китай, – игравшие растущую роль в мировой экономике и политике. Американский экономист Джим О’Нил, впервые употребивший аббревиатуру «БРИК», констатировал: «С 2001 по 2010 годы объем ВВП стран БРИК больше, чем утроился – примерно с 3 трлн долл. до 12 трлн долл., обеспечив треть роста всей мировой экономики. Совокупный прирост их ВВП вдвое превысил аналогичный показатель США и был равен созданию одной новой Японии плюс одной Германии, или пяти Великобританий в течение одного десятилетия».

Крупнейшим и важнейшим партнером в Азии становился Китай, выходивший на роль ведущей мировой державы. Успехи начатой Дэн Сяопином политики «реформ и открытости» оказались возможны при активной поддержке Западом. Открылся рынок, и иностранные корпорации с 1979 по 2008 годы вложили в экономику страны 852,6 млрд долл. Китай был включен в глобальные производственные и торговые «цепочки», Поднебесная превратилась в «мастерскую мира». При этом ее феноменальный рост ускорял деиндустриализацию США, Японии и стран ЕС.

Выступление В. В. Путина на Мюнхенской конференции. 10 февраля 2007 года

© Дмитрий Астахов / РИА Новости

Новая модель отношений с КНР – одно из главных внешнеполитических достижений России. Символ Китая – Великая стена, которая защищала от главной угрозы на протяжении тысячелетий вторжений с севера. Был закрыт пограничный вопрос, что для Китая имеет принципиальное значение: впервые за многотысячелетнюю историю у него появилась признанная, зафиксированная и безопасная северная граница. У двух стран обнаружилось все расширяющееся поле совпадающих интересов. Китай разделял российский взгляд на устройство мира, выраженный концепцией многополярности. Россия и Китай отрицательно относились к давлению Запада. Китайцы очень ценили поддержку Москвы по болезненным для себя проблемам Тибета, Тайваня и Синьцзяна.

В. В. Путин и Дж. Буш-младший. 2001 год

© Luke Frazza / AFP / EastNews

16 июля 2001 года главы двух государств подписали в Москве Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве, который в юридической форме закрепил концепцию «навеки друзья и никогда – враги». Китай и Россия проводили совместные годы туризма, русского и китайского языков, годы молодежных обменов.

В июне 2001 года в Шанхае встретились лидеры «шанхайской пятерки», и там же она превратилась в «шестерку» – был принят Узбекистан. И уже «шестерка» подписала декларацию о создании Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). Ее целями были заявлены: укрепление взаимного доверия, дружбы и добрососедства, поощрение эффективного сотрудничества в политической, торгово-экономической, научно-технической, культурной областях, совместные усилия по обеспечению мира, безопасности и стабильности в регионе.

В КНДР не бывали ни Ельцин, ни кто-либо из советских генсеков: отношения Северной Кореи и советского руководства, начиная с правления Никиты Сергеевича Хрущева, были весьма непростыми. А в 1990-е Россия вообще свернула сотрудничество с КНДР. В 2000 году Путин стал первым лидером страны, который посетил Пхеньян и провел переговоры с Ким Чен Иром, отцом нынешнего лидера Ким Чен Ына.

Краеугольным камнем партнерства России с Индией стала Декларация о стратегическом партнерстве, подписанная во время государственного визита Путина в Индию в 2000 году.

И уже началась проработка на экспертном и дипломатическом уровне идеи превращения «примаковского треугольника» – России, Китая, Индии – в нечто большее, с добавлением крупнейшей латиноамериканской страны – Бразилии. Чуть позднее это воплотится в создание БРИК, а затем и БРИКС – с присоединением Южной Африки.

Латинская Америка возвращалась в орбиту российской внешней политики. Импульс отношениям Бразилии и России был придан при президенте социал-демократе Фернандесе Кардозу. В начале 2002 года он стал первым президентом Бразилии, который нанес визит в Россию, где заявил о приверженности идеалам многополярного мира. В 2004 году Путин стал первым лидером России, посетившим Бразилию. Отношения укрепились, когда к власти пришло правительство лидера Партии трудящихся Лулы да Сильва, ученицей и продолжательницей дела которого являлась Дилма Руссефф. Бразилия стремилась строить отношения со всеми странами на равноправной основе, отвергая попытки США говорить с Бразилией в менторском тоне, и проявила интерес к участию в БРИК.

«К середине 2000-х годов российско-латиноамериканские отношения вступили в качественно новый этап, обретя должные регулярность и интенсивность, – замечал тогда директор Института Латинской Америки РАН Владимир Михайлович Давыдов. – Россия во все большей степени рассматривается латиноамериканскими государствами как важный актер на мировой арене, постепенно восстанавливающий свое влияние… В свою очередь Россия, давно отказавшись от одностороннего евроцентризма и атлантизма, свойственного началу 90-х годов, активно ищет возможных партнеров в борьбе за установление более равновесного и многополярного мира».

В первые годы президентства Путина был придан импульс сотрудничеству с Европейским союзом, что проявилось и в создании механизмов саммитов Россия – ЕС.

Путин в первые годы своего президентства мыслил Россию как страну европейскую. В 2005 году он говорил: «Прежде всего – Россия была, есть и, конечно, будет крупнейшей европейской нацией. Выстраданные и завоеванные европейской культурой идеалы свободы, прав человека, справедливости и демократии в течение многих веков являлись для нашего общества определяющим ценностным ориентиром.

В течение трех столетий мы вместе с другими европейскими народами рука об руку прошли через реформы просвещения, трудности становления парламентаризма, муниципальной и судебной власти, формирование схожих правовых систем. Шаг за шагом вместе продвигались к признанию и расширению прав человека, к равному и всеобщему избирательному праву, к пониманию необходимости заботы о малоимущих и слабых, к эмансипации женщин, к другим социальным завоеваниям. Повторю, все это мы делали вместе, в чем-то отставая, а в чем-то иногда опережая европейские стандарты».

Путин был настроен на самую тесную интеграцию со странами Евросоюза. Но им было не до России. Если раньше ЕС расширялся дозированно (в 1980-е годы были приняты избавившиеся от диктатур Греция, Испания и Португалия, а в 1990-е – Австрия, Швеция и Финляндия), то затем произошел взрыв, отражавший стремление закрепить страны Центральной и Восточной Европы в западной орбите.

Самая большая в истории волна расширения ЕС последовала в 2004 году: Венгрия, Кипр, Латвия, Литва, Мальта, Польша, Словакия, Словения, Чехия, Эстония. В 2007 году настанет очередь Болгарии и Румынии. В 2013 году произойдет седьмое расширение – присоединилась Хорватия. Однако успехи в расширении сопровождались и немалыми проблемами. «Большинство западноевропейцев встретило расширение без всякого энтузиазма, видя в нем скорее нравственный и исторический долг, а также политический и экономический риск, чем повод для оптимизма и торжества», – считал видный французский политолог Доминик Моизи.

Ненамного больше евроэнтузиазма со временем стало и во многих странах Восточной Европы. Мегарасширение привнесло в ЕС невиданную ранее пестроту и неоднородность.

За мегарасширением должно было последовать мегауглубление. В 2001 году возникла единая валюта – евро. Это была сугубо политическая конструкция, имевшая целью увеличить европейскую роль в мире и немного потеснить доллар. Но с принятием общей конституции возникли большие проблемы. В 2005 году французы и голландцы сказали «нет» Европейской конституции, в 2008 году отвергли конституцию ирландцы.

Разбившись о волнорезы референдумов, проект европейской интеграции потребовал переосмысления перед угрозой попятного движения. Результатом ревизии планов стал Лиссабонский договор, вступивший в силу 1 декабря 2009 года, который дал передышку проекту европейской интеграции. Видение единой Европы в форме федерации, которое разделяли евроэнтузиасты, осталось нереализованным.

Президент Путин пошел, несмотря на возражения многих, на размораживание отношений с блоком НАТО, прерванных после бомбардировок Югославии. Установив взаимопонимание с Федеральным собранием, президент добился ратификации важнейших соглашений – СНВ-2, Договора о запрещении ядерных испытаний, которые без движения несколько лет лежали в парламенте при Ельцине.

Существенным водоразделом в мировой политике стала атака террористов на Всемирный торговый центр в Нью-Йорке и Пентагон 11 сентября 2001 года. Путин был первым, кто принес соболезнования и оказал всю возможную поддержку американскому президенту Джорджу Бушу-младшему в антитеррористической кампании. По иронии судьбы это оказалось возможным благодаря наличию «горячей линии» между Москвой и Вашингтоном, созданной в годы холодной войны для предотвращения возможных недоразумений в ядерном противостоянии. На саммите в Вашингтоне и в Кроуфорде в ноябре 2001 года было заявлено о долговременном партнерстве двух стран.

Атака террористов 11 сентября наглядно высветила новую проблему – глобализации терроризма. Созданная после окончания холодной войны мировая система столкнулась с «антисистемным» противником, не признающим правил мирового сообщества. Террористы впервые в таких масштабах применяли современную технику и научные достижения. Впервые человечество имело дело с целенаправленным биотерроризмом, возросла опасность ядерного, химического, радиационного и кибертерроризма. Впервые террористы пытались оказать информационное воздействие, громогласно проповедуя свои цели через глобальные информационные каналы.

В Послании Федеральному собранию 2002 года Президент заявил: «После 11 сентября прошлого года многие, очень многие в мире поняли, что холодная война закончилась. Поняли, что сейчас – другие угрозы, идет другая война – война с международным терроризмом. Его опасность очевидна, она не требует новых доказательств. Хочу отметить: это в полной мере относится и к России».

Путин сдержал слово, сотрудничая с Соединенными Штатами в их операции в Афганистане. Москва делилась с США разведданными, позволяла американским военно-транспортным самолетам пролетать над своей территорией, не возражала против того, чтобы Америка заняла базы на территории двух бывших советских среднеазиатских республик.

Путин пошел даже дальше, чем от него ожидали, давая понять, что Россия готова к более тесному сотрудничеству с Соединенными Штатами. Он закрыл российскую базу Лурдес на Кубе и военно-морскую базу в заливе Камрань во Вьетнаме.

Для более успешной совместной борьбы с терроризмом и укрепления безопасности в мире 28 мая 2002 года Путин и главы государств – членов НАТО подписали Римскую декларацию, в соответствии с которой создавался Совет Россия – НАТО. Он был призван стать местом равноправного диалога России с натовцами, площадкой для урегулирования кризисных ситуаций.

«Что получил Путин в ответ? – спрашивал Джек Мэтлок. И отвечал. – Соединенные Штаты по-прежнему добивались продвижения НАТО на восток – в три Прибалтийские страны, в Словакию и Словению, а затем – в Румынию и Болгарию. Затем появились планы перевести военные базы США из Германии в Румынию и Болгарию. Соединенные Штаты вышли из Договора о противоракетной обороне, а это был краеугольный камень основания, на котором зиждились соглашения по сокращению ядерного оружия. Не было необходимости перечеркивать Договор по ПРО, чтобы развивать противоракетную оборону, так как Путин предлагал изменить его, чтобы создавать такую оборону против государств-изгоев».

Создание Совета Россия – НАТО не остановило расширения блока на восток и не разрешило фундаментальные противоречия России и Североатлантического альянса. Напротив, видимость политического примирения послужила легитимации четвертой и пятой волн расширения, маскировке противоречий, которые подспудно только усугублялись.

Выйдя из Договора по ПРО, Соединенные Штаты приступили к размещению установок ПРО, модернизации своего ядерного оружия и созданию новых его видов. Хотя администрация Буша соглашалась, в принципе, с идеей дальнейшего сокращения стратегических ядерных вооружений, она отказалась брать на себя обязательство об уничтожении части ракет, снятых с боевого дежурства, что создало проблему «обратного потенциала». Соединенные Штаты провозгласили доктрину национальной безопасности, которая давала им «право» оккупировать любую страну, представляющую потенциальную угрозу для США; доктрину космической обороны, которая обеспечила бы господство США в космическом пространстве.

После выхода США из Договора по ПРО Путин выразил сожаление, но не более того. Россия пошла на подписание Договора о сокращении стратегических наступательных потенциалов, несмотря на возражение критиков, недовольных его неконкретностью и возможностью для США не уничтожать, а складировать сокращаемые боеголовки. Решение пражского (2002 год) саммита НАТО о присоединении семи стран Центральной и Восточной Европы к блоку, включая государства Балтии, было названо «бесполезным», но не вызвало дипломатических демаршей со стороны Москвы.

Но далее отношения с Западом вступили в полосу осложнений.

В стратегическом плане американская «война с террором» отражала на самом деле стремление сохранить контроль над ресурсами Персидского залива и желание укрепить безопасность Израиля путем устранения угрозы со стороны Ирака. «Доктрина Буша», как он сам ее излагал, звучала в унисон с постулатами ястребов-неоконсерваторов: «Первое – не проводить никакого различия между террористами и странами, которые их укрывают, и призвать тех и других к ответственности. Второе – перенести военные действия к врагу за океан, пока он снова не атаковал нас дома. Третье – атакуй проблему до того, как она полностью материализуется. И четвертое – продвигай свободу и надежду как альтернативу вражеской идеологии репрессий и страха».

Основными постулатами стали позиционирование интересов Америки выше международного права, установка на смену режимов, односторонние действия, «благодетельная гегемония».

Очень серьезным ударом по российско-американским отношениям стало вторжение США в Ирак в 2003 году, вопреки возражениям со стороны России, Франции и Германии, под мнимым предлогом, что Ирак располагает оружием массового уничтожения. Хотя американские войска довольно быстро вошли в Багдад, они не смогли установить контроль над страной. Моральные и материальные издержки росли. США не смогли одержать решительную победу силой оружия, их действия разделили союзников, сплотили силы исламистского сопротивления, вызвали глубокий внутренний раскол. Война, писал Бжезинский, «дискредитировала глобальное лидерство Америки».

Четыре с половиной тысячи американских военнослужащих погибли. Сотни тысяч афганских и иракских гражданских лиц, убитых в ходе военных действий, были оценены как «сопутствующий ущерб».

Новыми испытаниями для отношений с Западом стал 2004 год, когда Украину захлестнула волна «оранжевой революции», чьи лидеры не скрывали стремления привести страну в НАТО. В Вашингтоне уже в полной мере отработали технологии «цветных революций». Фрэнсис Фукуяма авторитетно свидетельствовал: «К началу XXI века возникла широкая международная инфраструктура, призванная помогать народам в проведении первичного перехода от авторитарного правления к демократическому и к дальнейшему укреплению демократических институтов после того, как сделан первый шаг в осуществлении преобразований. Влияние этих международных инструментов мягкой силы отчетливо проявилось в ходе трех крупнейших демократических преобразований, имевших место в наступившем тысячелетии: при крушении режима Слободана Милошевича в Сербии в 2000 году, в ходе «революции роз» в Грузии в 2003 году и «оранжевой революции» на Украине в 2004 и 2005 годах… В каждом из этих случаев внешняя поддержка была решающей…».

В России начали обращать внимание на вмешательство западных стран в нашу внутреннюю политику. Этому способствовали нараставшее разочарование в сотрудничестве со странами Запада, все более очевидные попытки внешнего влияния на ход внутриполитических процессов в постсоветских странах. Значимым фактором действительно стала здесь серия «цветных революций» и переворотов, начиная с «революции роз» в Грузии и «оранжевой революции» на Украине. В 2006 году в России впервые вносятся изменения в законодательство, направленные на регулирование деятельности НКО с иностранным финансированием. Мы здесь не были первыми. В том же году в Индии появилась одна из наиболее жестких законодательных инициатив об ограничении возможностей иностранного участия в деятельности НКО, которая воплотилась в закон 2010 года, установивший полный запрет на иностранное финансирование политической деятельности.

Казалось, некоторое сближение России со странами Запада наметилось на саммите «большой восьмерки», который проходил с 15 по 17 июля 2006 года в Санкт-Петербурге под председательством Путина. Ключевые проблемы, предложенные Россией для обсуждения, касались энергетической безопасности, образования и борьбы с инфекционными заболеваниями.

Но дальше отношения вновь покатились по наклонной плоскости. Отказ Джорджа Буша-младшего принять предложение Путина о сотрудничестве в сфере противоракетной обороны, которое он высказал в 2007 году на саммите в Кеннебанкпорте, сворачивание российско-американских учений по защите от баллистических ракет, фактический отказ США от заключенного в 2000 году соглашения о создании совместных центров слежения за ракетными пусками, выбор Польши в качестве района дислокации объектов американской ПРО, – все это было воспринято в Москве как признаки ужесточения курса в отношении России.

Американский сенат отказался ратифицировать Договор о всеобщем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ), из-за чего он так и не вступил в действие.

Все разочарование от результатов сотрудничества с Западом Путин выплеснул на Мюнхенской конференции 10 февраля 2007 года, обрушившись на практику однополярного мира: «Как бы ни украшали этот термин, он в конечном итоге означает на практике только одно: это один центр власти, один центр силы, один центр принятия решения. Это мир одного хозяина, одного суверена. И это в конечном итоге губительно не только для всех, кто находится в рамках этой системы, но и для самого суверена, потому что разрушает его изнутри».

В. В. Путин с Жаком Шираком во время государственного визита во Францию. Сентябрь 2006 года

© Дмитрий Азаров / Коммерсантъ

Шок от этой речи был серьезный. Заговорили о перспективе новой холодной войны. Впрочем, серьезные испытания были еще впереди.

Договор об обычных Вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ) был ратифицирован лишь четырьмя странами – все из СНГ и ни одной западной. 12 декабря 2007 года Россия заявила о моратории на участие в нем. Одновременно Россия заявила о готовности продолжать переговоры с зарубежными партнерами для обеспечения контроля над вооружениями в Европе.

И, конечно, все более острыми становились противоречия вокруг Украины в связи с ускорением втягивания Киева в НАТО и наращиванием Западом своего инструментария влияния на внутреннюю политику Украины.

В феврале 2002 года Киев уже сам официально сформулировал цель присоединения к НАТО, когда президент Леонид Данилович Кучма включил этот пункт в государственную программу сотрудничества с НАТО на 2001–2004 годы: «Нынешний подход Украины к политике безопасности базируется на неизменной стратегической цели, коей является полномасштабная интеграция в европейские и евроатлантические структуры, а также полноправное участие в системе панъевропейской безопасности».

Всякая двусмысленность исчезла, когда 23 мая 2002 года СНБО Украины принял решение двигаться к членству в НАТО, а 9 июля Кучма подписал соответствующий указ. В ходе визита в Турцию 1–2 декабря 2003 года премьер-министр Виктор Федорович Янукович попросил турецкой поддержки в согласовании плана действий по достижению членства (ПДЧ) для Украины.

В конце 2001 года американский Национальный фонд поддержки демократии начал содействовать Институту евроатлантического сотрудничества, специально созданному «в целях продвижения идеи европейской и евроатлантической интеграции в украинском обществе». Затем число подобных западных НКО будет измеряться десятками.

В декларации по итогам саммита НАТО в Праге в ноябре 2002 года говорилось о перспективах евроатлантической интеграции Киева. К 22 ноября 2002 года был подготовлен план действий НАТО – Украина. План определял вступление как конечную цель реформ: «Усилия по реформированию и военное сотрудничество также поддерживают стратегическую цель Украины – евроатлантическую интеграцию путем постепенного принятия стандартов и практик НАТО и повышения уровня взаимодействия вооруженных сил Украины и НАТО».

После успешной «оранжевой революции» и приведения к власти американского ставленника Виктора Андреевича Ющенко произошел качественный рывок в продвижении Украины в НАТО. На саммите НАТО 22 февраля 2005 года президент Буш приветствовал Ющенко и заявил, что НАТО – организация, основанная на достижениях, и ее двери открыты, но решение о принятии институтов демократического государства остается за президентом Ющенко, его правительством и народом Украины.

4 апреля 2005 года Буш и Ющенко обнародовали совместное заявление: «Соединенные Штаты поддерживают устремления Украины в НАТО и готовы помочь Украине достичь поставленных целей, обеспечив содействие в реформах. США поддерживают предложение об усиленном диалоге по вопросам членства…» Действительно, на саммите в Вильнюсе 21 апреля НАТО «пригласила Украину начать Усиленный диалог по вопросам вступления и необходимым реформам». С сентября 2005 года началась подготовка «саммита расширения», запланированного на 2008 год, на котором предполагалось предложить Украине членство в НАТО.

После парламентских выборов на Украине 26 марта 2006 года, где победу одержали оппозиционные Ющенко силы, Запад несколько сбавил обороты. 18–19 мая 2006 года американский посол при НАТО Виктория Нуланд представила Министерству иностранных дел ФРГ «стратегическое обоснование наших инициатив к саммиту в Риге». Оказалось, что немцы «скептически настроены по поводу перспектив движения Украины к ПДЧ НАТО в ближайшем будущем». В итоге на саммите НАТО в Риге Украине не предоставили ПДЧ. Президент Буш лишь заявил, что «с укреплением демократии на Украине и проведением ее руководством жизненно важных реформ членство в НАТО будет открыто для украинцев».

В феврале 2007 года обеими палатами конгресса США единогласно был принят закон «О консолидации свободы НАТО», который призывал «быстро принять Албанию, Хорватию, Грузию, Македонию и Украину» в НАТО, а участников альянса – поддержать ПДЧ для Грузии. Затем последовала резолюция сената, внесенная целой группой известных сенаторов, включая Байдена, Обаму, Лугара, Либермана, Грэма и Маккейна, и принятая единогласно 14 февраля 2008 года. Резолюция призывала Соединенные Штаты «взять на себя ведущую роль в поддержке предоставления ПДЧ Грузии и Украине как можно скорее».

На саммите НАТО в Бухаресте президент Буш заявил: «Мы должны ясно дать понять, что НАТО приветствует стремление Грузии и Украины вступить в НАТО и предлагает им четкий путь к осуществлению этой цели. Поэтому позиция моей страны ясна: НАТО следует приветствовать ПДЧ для Грузии и Украины». 3 апреля 2008 года принята декларация саммита: «НАТО приветствует евроатлантические устремления Украины и Грузии к членству в альянсе. Мы договорились сегодня, что эти страны станут членами НАТО».

И уже на этом саммите НАТО в Бухаресте Путин предупреждал о возможных последствиях подобного шага: «Украина вообще сложное очень государство. Украина в том виде, в котором она сегодня существует, она была создана в советское время; она получила территории от Польши после Второй мировой войны, от Чехословакии, от Румынии, и сейчас еще не все решены приграничные проблемы на Черном море с Румынией. Значит, от России огромные территории получила на востоке и на юге страны. Это сложное государственное образование. И если еще внести туда натовскую проблематику, другие проблемы, это вообще может поставить на грань существование самой государственности».

Однако Запад предупреждений нашего Президента предпочел не услышать. 28 апреля 2008 года единогласно была принята еще одна резолюция сената США, которую внесли Байден, Обама, Лугар, Хиллари Клинтон и Маккейн. Сенат «поддерживал декларацию саммита в Бухаресте, что Украина и Грузия станут членами НАТО», и «призвал министров иностранных дел альянса на встрече в декабре 2008 года принять положительное решение по заявкам Украины и Грузии на ПДЧ». Позиции России и США по вопросу расширения НАТО на Украину оказывались непримиримыми.

Путин стал первым лидером страны, кто официально признал на высшем уровне, что Россия – «и мусульманская страна», и что российские мусульмане имеют полное право чувствовать себя частью глобальной уммы, а сама Россия всегда была и остается геополитическим союзником ислама.

В начале нового тысячелетия мусульманский мир пережил несколько поворотных моментов: теракты 11 сентября 2001 года и объявление Соединенными Штатами войны международному терроризму, американскую агрессию в Ираке в 2003 году.

Дерзкие заявления лидера Аль-Каиды Усамы Бен Ладена, взявшего на себя ответственность за теракты и скрывавшегося в тайном убежище в афганских горах, вызывали широкое понимание в мусульманском мире. Бен Ладен стал для исламистов культовой фигурой, символом сопротивления американскому доминированию. «Администрация Буша ответила тайными операциями против террористических сетей и двумя открытыми войнами, которые только утвердили арабский мир во мнении, что борьба с терроризмом в действительности являлась борьбой с исламом», – замечал британский историк Юджин Роган.

В Афганистане американская «ограниченная военная кампания» переросла в полномасштабную войну. Вскоре в ней участвовало больше 120 тысяч западных военнослужащих, в основном – американцев. Жертвами военных действий стали сотни тысяч мирных афганских граждан, миллионы были вынуждены покинуть свои дома.

Взятые американцами в плен в ходе войн были признаны «членами незаконных вооруженных формирований» и лишены прав военнопленных в соответствии с Женевскими конвенциями и процессуальных гарантий, они содержались в тюрьме на американской военной базе Гуантанамо на Кубе. Унижения и пытки, которым подвергались заключенные в тюрьме Абу Грейв и в Гуантанамо, вызвали резкое осуждение международного сообщества и негодование в исламском мире.

Израиль в полной мере воспользовался молчаливым согласием американцев, чтобы начать новую насильственную кампанию против палестинского народа, что привело к еще большему обострению напряженности на Ближнем Востоке. В июне 2002 года премьер-министр Ариэль Шарон отдал приказ о повторной оккупации Западного берега реки Иордан. Захватив палестинские города – Вифлеем, Дженин, Рамаллу, Наблус, Тулькарм и Калькилию – израильская армия приступила к подавлению палестинского сопротивления. За годы Второй интифады, продолжавшейся с сентября 2000 по февраль 2005 года, погибло около 3200 палестинцев и 950 израильтян.

Началось активное строительство еврейских поселений, а в июне 2002 года израильское правительство приступило к возведению 720-километровой стены «для защиты Израиля от атак палестинских террористов». Разделительный барьер (или «стена апартеида», как называют ее палестинцы) заходил на несколько километров вглубь Западного берега и фактически представлял собой аннексию Израилем почти 9 % палестинской территории. Поддержка Соединенными Штатами подобной политики Израиля играла на руку исламистским и террористическим организациям, помогая им вербовать все новых членов.

Реисламизация была заметна в Турции, после победы Партии справедливости и развития (ПСР) во главе с Реджепом Эрдоганом на выборах в 2002 году. Позиции военных, всегда выступавших основной опорой политики вестернизации, были резко ослаблены серией громких процессов, в ходе которых сотни из них были репрессированы. Турция пошла на заметное сближение с Россией, Эрдоган договорился с Путиным о масштабных энергетических проектах, способных превратить страну в важный пункт обеспечения газом Европы.

В 2008 году второй срок президентства Путина истекал. Президент исподволь готовился к новому избирательному циклу.

Правительство во главе с Фрадковым работало до 12 сентября 2007 года. Президент объяснил его замену желанием не допустить падения эффективности его работы в преддверии выборного цикла 2007–2008 годов. Премьером был назначен Виктор Алексеевич Зубков, возглавлявший до этого российскую финансовую полицию – Росфинмониторинг. 14 сентября Государственная Дума согласилась с его кандидатурой. При этом большинство членов правительства сохранили свои посты. Первым вице-премьером остался Дмитрий Анатольевич Медведев. Но были перемены. Преемником Германа Грефа в МЭРТ стала его первый заместитель Эльвира Сахибзадовна Набиуллина, а место самого критикуемого министра – главы Минздравсоцразвития Михаила Юрьевича Зурабова – заняла бывший первый заместитель министра финансов Татьяна Алексеевна Голикова.

В избирательной кампании 2007 года Путин лично возглавил список «Единой России», что и принесло ей наиболее крупную победу на выборах в Думу в истории – 64,3 %. Далеко отстали КПРФ с 11,6 % и ЛДПР с 8,1 %. Впервые в Думе была представлена возглавляемая Сергеем Михайловичем Мироновым партия «Справедливая Россия» – 7,7 %.

Особенностью этих выборов стало и то, что впервые в современной России все 450 депутатов избирались по партийным спискам, а проходной порог был установлен на уровне 7 % вместо прежних 5 %. Было запрещено формирование избирательных блоков, отменены минимальный порог явки избирателей и графа «против всех».

Партийно-политическая система структурировалась, люди определились со своими предпочтениями. Как выяснится, на годы вперед. «Единая Россия» выступила главным носителем консервативной традиции, КПРФ Зюганова – коммунистической, «Справедливая Россия» Миронова – социал-демократической, ЛДПР Жириновского – национал-патриотической.

В постсоветской России главным символом либерализма выступал Ельцин, а позднее – пестрый альянс сил без очевидного лидера, призывающий следовать западной модели. Либеральная часть электората была и мала, и раздроблена, что объясняло провалы либералов на всех выборах в Думу с 2003 года.

Не желая менять Конституцию, которая устанавливала лимит в два подряд президентских срока, Путин принял решение оставить пост главы государства.