Примаков весьма критически отзывался о политике своего предшественника: «После распада СССР на этапе утверждения Российской Федерации в качестве самостоятельного государства какое-то время имела место модель “ведомой страны” – такой курс в то время проповедовался руководителем МИДа, который заявлял, что мир делится на цивилизованную часть и “шпану”, а России после проигрыша в “холодной войне” следует войти в “клуб цивилизованных государств” и подчиниться правилам этого клуба, которым верховодят Соединенные Штаты… Модель ведомой страны неприемлема для России».

Примаков фактически провозгласил собственную доктрину: приоритет российских интересов и отказ от роли «младшего партнера» в отношениях с США и Западом в целом, не допуская при этом обострения отношений и появления новых разделительных линий.

Четыре премьера: Е. М. Примаков, С. В. Степашин, С. В. Кириенко, В. С. Черномырдин. 5 октября 1999 года

© Сергей Субботин / РИА Новости

Примаков занял жестко негативную позицию в отношении расширения НАТО и «попыток превратить Североатлантический альянс, далеко не универсальный по своему составу, в ось новой мировой системы». Была заявлена цель установления многополярного мира, многовекторность внешней политики и проведение в ряде острых международных вопросов линии, альтернативной позиции США. Отсюда перенос акцентов на развитие отношений со странами Западной Европы и Азии.

Но и на западном направлении активность не снижалась. Во второй половине 1990-х годов Россия получила членский билет в Парижский и Лондонский клубы стран-кредиторов, был ратифицирован Договор о партнерстве и сотрудничестве между Россией и Европейским союзом.

В марте 1997 года в Хельсинки был подписан Основополагающий акт Россия – НАТО. «Церемония подписания “Основополагающего акта” прошла в приподнятых тонах, – вспоминал видный дипломат Виталий Иванович Чуркин. – Ельцин расчувствовался и заявил, что он снимет боеголовки со всех российских ракет, нацеленных на натовские страны. Натовцы аплодировали. Сидевшие рядом друг с другом Примаков и пресс-секретарь президента Сергей Ястржембский переглянулись. Последнему пришлось давать публичное разъяснение: Президент имел в виду не снятие боеголовок, а ненацеливание ракет на натовские объекты».

Ельцин в Хельсинки, по существу, дал добро на расширение НАТО в обмен на обещания Клинтона не размещать войска и ракеты в новых государствах-членах НАТО, поддержать членство России в «большой восьмерке», Всемирной торговой организации и в других международных организациях. Заметим, в «восьмерку» к тому моменту Россию уже пригласили, вступление в ВТО состоится лишь в 2012 году, а обещание не размещать войска в Центральной и Восточной Европе будет отброшено с приходом к власти Джорджа Буша-младшего.

27 мая 1997 года Ельцин встретился с Клинтоном в Париже, они подписали документ, где объявлялось, что НАТО и Россия «не рассматривают друг друга в качестве потенциальных противников». А в июне в Денвере Ельцин впервые стал полноправным участником встреч клуба ведущих индустриальных стран, который с присоединением Москвы в 1998 году превратился из «семерки» в «восьмерку». При этом в сфере финансов Россия не была допущена в клуб, который остался «семеркой». Россия и США выступили с совместным заявлением о введении санкций против Ирака, если Саддам Хусейн не будет допускать на свою территорию инспекторов ООН.

В начале сентября 1998 года Клинтон вновь гостил в Москве. Обсуждали вопросы нераспространения оружия массового уничтожения, подготовки договора СНВ-3, сотрудничества негосударственных организаций и ситуацию в Косово. Но уже было очевидно, как нарастало взаимное разочарование, шла расстыковка России и Запада. США отступились от Москвы, считая ее «безнадежной». После дефолта 1998 года МВФ перестал выдавать Кремлю кредиты.

А развязанная в марте 1999 года США и странами НАТО война против бывшей Югославии стала еще одним мощнейшим – после решения о расширении НАТО – ударом по отношениям Москвы и Запада. Россия изначально заняла крайне жесткую позицию осуждения агрессии.

В марте 1999 года Примаков, ставший уже Председателем Правительства России и в этом качестве направлявшийся с визитом в США, приказал развернуть свой самолет над Атлантикой, узнав о начале натовских бомбардировок Сербии и Черногории в обход Совета Безопасности ООН. В Москве натовскую агрессию восприняли как фактическую утрату Россией статуса великой державы. «Бросок на Приштину» российских десантников, который мог повлечь военное столкновение с американскими войсками, был, казалось, символом начала нового этапа в российской политике.

Однако, когда НАТО после варварских бомбардировок не представляло, как закончить войну, по сути, именно Москва уговорила сербского президента Слободана Милошевича прекратить сопротивление и капитулировать. Затем последовала операция по смене режима в Белграде методом «цветной революции», свое участие в которой Соединенные Штаты не слишком уж и скрывали.

Война в Югославии 1999 года стала первой в истории военной кампанией НАТО. Европа нейтрализовала «горячую точку» у своих границ, а США проверили дееспособность блока как военного инструмента и испытали явное разочарование от военных возможностей союзников.

На встрече Совета ЕС в Кельне в июне 1999 года была поставлена цель проведения Европейской политики безопасности и обороны (ESDP), для чего были созданы Комитет политической безопасности, Европейский военный комитет и Европейский военный штаб, а Хавьер Солана назначен Высоким представителем по вопросам общей политики в области обороны и безопасности. А в декабре 1999 года в Ницце было решено начать переговоры о членстве в Евросоюзе сразу с большой группой стран, представлявших бывший социалистический лагерь и бывшие советские республики.

При Примакове во главе МИДа изменилась наша политика и на постсоветском пространстве. Он видел, что интеграционный потенциал СНГ оказался ограниченным. Начался поиск новых, более дееспособных и эффективных форм сотрудничества. Отказавшись от попыток превратить Содружество в полноформатное интеграционное объединение, Примаков предложил идею развития СНГ «на разных скоростях» и формирования «интеграционного ядра» в лице государств, готовых выйти на более высокую планку сотрудничества.

Е. М. Примаков и госсекретарь США М. Олбрайт. 5 июля 1998 года

© Эдуард Песов / ТАСС

2 апреля 1996 года был заключен Договор об образовании Сообщества Беларуси и России. Этот день отмечается в обоих государствах как государственный праздник. В следующем году в этот же день был подписан Договор о Союзе Беларуси и России. Дальнейшим развитием процесса интеграции стал заключенный 8 декабря 1999 года Договор о создании Союзного государства, который вступил в силу 26 января 2000 года и до сих пор остается основным нормативным актом Союзного государства России и Беларуси.

29 марта 1996 года президенты России, Казахстана, Беларуси и Кыргызстана подписали Договор об углублении интеграции в экономической и гуманитарной областях. Основной целью было объявлено создание предпосылок к свободному перемещению товаров, услуг, капиталов и рабочей силы, формирование общего информационного, образовательного и гуманитарного пространства. В 1997 году Соглашение о Таможенном союзе было дополнено Соглашением о единых мерах нетарифного регулирования. В 1998 году были заключены соглашения о формировании Транспортного союза, о международном автомобильном сообщении, о единых условиях транзита через территории государств-участников Таможенного союза, о взаимодействии энергетических систем. Число участников объединения возросло до пяти: членом Таможенного союза стал Таджикистан.

26 февраля 1999 года был подписан Договор о Таможенном союзе и едином экономическом пространстве, согласно которому были максимально упрощены процедуры таможенного контроля на внутренних границах.

После урегулирования в 1997 году конфликта в Таджикистане Россия закрепила там за собой военную пограничную базу, которая рассматривалась как барьер на пути проникновения исламистов на территорию Центральной Азии и самой России.

На место Договора о коллективной безопасности 1992 года по настоянию России в 1999 году пришла Организация Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), что позволило оживить военно-политическое сотрудничество внутри СНГ. Однако, конечно, ОДКБ было далеко до почившего в бозе Варшавского договора, не говоря уже о НАТО.

Не вошедшие в «ядро СНГ» члены Содружества с поддержкой США создали альтернативную организацию – ГУУАМ (Грузия, Украина, Узбекистан, Азербайджан, Молдова) – как средство их дистанцирования от России.

СНГ уже во второй половине 1990-х стало ареной столкновения интересов России и Запада. Там все больше воспринимали соперничество с Москвой за влияние на постсоветском пространстве как «игру с нулевой суммой», как конфликт «демократии» и российского «авторитаризма». Государства НАТО стали все более активно повсеместно поддерживать антироссийские силы.

По-прежнему в центре внимания американских стратегов оставалась Украина. В сентябре 1996 года Тэлботт заявил председателю Совета национальной безопасности и обороны (СНБО) Украины: «Россия хочет дать понять, что никогда не позволит Прибалтийским государствам и Украине вступить в НАТО… США однозначно заявляют, что такая позиция неприемлема. Двери НАТО обязательно должны быть открыты и никогда не будет исключаться возможность вступления Прибалтийских государств, Украины или любой другой демократической страны».

13 июня 1997 года Тэлботт подтвердил украинскому послу в Вашингтоне: «США никогда не будут давить на Украину по поводу вступления в альянс, но двери НАТО будут открыты в будущем для демократической, реформированной Украины». И заверил, что Киев сможет подать заявку на членство в НАТО в начале следующего десятилетия.

Причем такая американская позиция была впервые доведена до сведения Москвы. 15 июля 1996 года Тэлботт предупредил Примакова: «Если вы не готовы принять право балтийских государств и Украины на членство в НАТО в будущем, может произойти столкновение красных линий».

На встрече с Биллом Клинтоном в Хельсинки в марте 1997 года Ельцин попытался разменять согласие России на ограниченное расширение НАТО на «устные договоренности» двух лидеров о том, что в альянс не будут приняты бывшие советские республики. Как отмечает Тэлботт, Клинтон «не просто сказал “нет” на возражения России против членства Балтии или Украины в НАТО, но и объяснил, почему “нет,” – единственный правильный ответ даже с российской точки зрения».

Тогда же поддержка Соединенными Штатами вступления Украины в альянс была закреплена американским Законом о содействии расширению НАТО, вступившем в силу 30 сентября 1996 года. Там говорилось: «В целях обеспечения экономической стабильности и безопасности в Словакии, Эстонии, Латвии, Литве, Румынии, Болгарии, Албании, Молдове и Украине (1) Соединенные Штаты должны продолжать и расширять поддержку полноправного и активного участия этих государств в деятельности, необходимой для соответствия критериям членства в НАТО… (4) процесс расширения НАТО и включения в альянс развивающихся демократий Центральной и Восточной Европы не должен ограничиваться рассмотрением Польши, Венгрии, Чешской Республики и Словакии как полноправных членов Североатлантического альянса».

После этого США начали оказывать финансовую поддержку «неправительственным» организациям для пропаганды присоединения Украины к НАТО. Идея такого членства тогда отвергалась подавляющим большинством украинцев. Соединенные Штаты считали общественное мнение «ахиллесовой пятой амбиций Украины быть приглашенной в НАТО» и потому последовательно убеждали украинское правительство вкладывать больше средств в пронатовскую пропаганду.

В Москве к концу XX века росло понимание того, что центр мирового развития все больше смещался с Запада на Восток и Юг. Наиболее динамичной частью планеты становился Азиатско-Тихоокеанский регион (АТР). Прежде всего феноменальный экономический рост стал демонстрировать Китай. Включенная в глобальные производственные и торговые «цепочки», Поднебесная превращалась в «мастерскую мира». При этом ее феноменальный рост ускорял деиндустриализацию США, Японии и стран ЕС. Примаков активизировал российскую дипломатию по всем восточным азимутам.

Е. М. Примаков и президент Сербии Слободан Милошевич. 30 марта 1999 года

© Эдуард Песов / ТАСС

С середины 1990-х годов российско-китайские отношения укрепились настолько, что впервые с 1950-х вновь заговорили о возможном стратегическом партнерстве. На базе новых отношений началось решение пограничной проблемы, хотя окончательное оформление границы протяженностью в 4300 км произошло в 2004 году. В 1996 году российско-китайские отношения были официально «повышены» до уровня «равноправного доверительного партнерства, направленного на стратегическое взаимодействие в XXI веке».

С подписанием Китаем, Россией, Казахстаном, Кыргызстаном и Таджикистаном соглашений об укреплении доверия в военной области в районе границы (апрель 1996 года) и взаимном сокращении Вооруженных сил в районах границы (апрель 1997 года) граница КНР с четырьмя соседними странами общей протяженностью 7600 километров впервые в истории стала территорией взаимного доверия и прозрачной, контролируемой военной деятельности.

С этого начался процесс развития формата «Шанхайской пятерки», которая затем превратится в Шанхайскую организацию сотрудничества (ШОС). В совместной декларации, принятой в 1999 году по итогам саммита глав пяти государств в Бишкеке, поддерживалась доктрина президента Кыргызстана «Дипломатия Шелкового пути».

Большое значение имела примаковская идея стратегического треугольника Россия—Индия—Китай (формат РИК) как одной из несущих конструкций наступающего многополярного мира.

Примаков заметно оживил отношения с Индией. Начало укрепляться военно-техническое сотрудничество. Модернизация индийских вооруженных сил осуществлялась за счет поставок новейших вооружений из России, что заодно здорово помогло выживанию российской оборонки.

Политика, направленная на усиление позиций России в АТР, предполагала решение комплексной задачи: модернизационное развитие Дальнего Востока с использованием возможностей быстро растущих соседних государств, увеличение роли нашей страны как важного участника региональных интеграционных процессов. Активизировались контакты с Японией и Южной Кореей.

Однако, за исключением ближайших соседей в Восточной Азии, присутствие России в Азиатско-Тихоокеанском регионе еще не просматривалось. Правда, Россия уже начала сотрудничество с Ассоциацией государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН) в рамках регионального форума АСЕАН по безопасности (АРФ). В 1999 году Россия стала участником Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС).

В лучшую сторону менялись отношения с Турцией, которая превратилась и в важный центр челночной торговли, и в набиравшее популярность место отдыха для россиян. В Россию пришли турецкие строительные компании.

Вместе с тем к числу внешних угроз добавилась опасность с Юга: со стороны радикального исламизма, подпитывавшего международный терроризм, в том числе и на нашей территории. В Чечне воевали не столько арабские наемники, сколько арабские командиры и эмиссары.

В 1996 году войска Талибана заняли Кабул, оттеснив моджахедов к таджикской и узбекской границам. Талибы поддержали Исламское движение Узбекистана, власти самопровозглашенной Ичкерии позволили создавать на территории Афганистана лагеря для подготовки чеченских боевиков.

В Африке мы обнаружили, что России достался большой, хотя и постепенно убывающий капитал прежних симпатий и признательности африканцев за освобождение от колониализма и помощь в развитии – база для дальнейшего политического и экономического сотрудничества, что создавало предпосылки для «возращения России» на континент.

На деидеологизированной основе стали строиться отношения с государствами Латинской Америки. Примаков был первым отечественным министром иностранных дел, совершившим визит в Бразилию в 1997 году.

Но в целом 1990-е годы были катастрофическими для России и ее позиций на мировой арене.

За годы президентства Ельцина экономика сократилась вдвое и откатилась на 14-е место в мире, ВВП сжался до 300 млрд долл. Доля СССР в мировой экономике в 1990 году составляла 9,08 %, а РСФСР – 5,48 %. К 2000 году доля России упала до 2,66 %. Доля СССР в населении земного шара составляла 5,56 %, РСФСР – 2,87 %. К 2000 году доля России сократилась до 2,41 %. При значительном сокращении численности населения, глубочайшем экономическом спаде, существенных масштабах безработицы, низких доходах основной массы населения, сильной поляризации общества, недоступности социальных услуг произошло резкое снижение качества человеческого капитала.

Элен Каррер д’Анкосс, президент Французской академии, писала: «Что представляет собой Россия в 2000 году? Бывшую великую державу, изгнанную из круга сильных государств и встречающую у мирового сообщества снисходительное отношение. Страну, в которой опять нет государства. Когда исчезла партия-государство, ничто ее реально не заменило, если только некоторые учреждения, о стабильности которых никто еще не может судить. И как много раз в прошлом, когда исчезло государство, страна, кажется, готова развалиться под ударами исходящего с различных сторон стремления к независимости, чему самым жестоким примером в наши дни служит Чечня, и бесчисленных местных властей, каждая из которых стремится воспользоваться в своих интересах той властью, которую центр больше не в состоянии держать в своих руках».

Прямым угрозам безопасности России без большого успеха пытались противостоять дезорганизованные многочисленными реформами низко оплачиваемые спецслужбы, плохо оплачиваемая и деморализованная армия, не получавшая новых вооружений. Ржавели в портах подлодки с ядерными реакторами, угрожающе изнашивались стратегические ядерные силы.

Идеи неразделенной, общей архитектуры европейской безопасности оказались опрокинуты начавшимся расширением НАТО на восток, жестким давлением на Россию по всем линиям, натовскими бомбардировками бывшей Югославии. О Россию чуть ли не вытирали ноги, считая побежденной страной.

Мадлен Олбрайт, занимавшая тогда пост госсекретаря США, утверждала: «В 1990-е годы российское экономическое производство упало на 55 %, приблизительно до уровня Нидерландов. К концу десятилетия Москва почти не собирала налоги, иностранные инвестиции высохли, и 70 % россиян существовали на уровне выживания. Люди меньше ели, больше болели, раньше умирали. Камарилья коррумпированных должностных лиц и бизнесменов награбила огромные активы страны, складируя прибыли на оффшорных счетах…

На протяжении десятилетий мы были обеспокоены угрозами, проистекавшими от российской силы, теперь мы беспокоились об опасностях, вызванных слабостью России. Мы боялись, как бы разгневанное население не повернулось к радикальным националистам, а российские военные, которым не доплачивалась зарплата, не попытались получить доход от нелегальной продажи ядерных технологий и оружия. Российские экономические проблемы могли осложнить перспективы роста от Балтии и Центральной Европы до Кавказа и Средней Азии, и зрелище падения России могло нанести урон демократии по всему миру. Нищета и лишения – это не то, под чем подписывались люди, когда поднимался железный занавес».

К концу 1990-х на Западе резко усилились антироссийские настроения, подстегиваемые коррупционными скандалами в Москве и новой войной в Чечне. Отношения Запада и Москвы снизились почти до точки замерзания.

В ноябре 1999 года, незадолго до своей отставки, Ельцин посоветовал президенту США Биллу Клинтону «ни на минуту не забывать», что в лице России Вашингтон имеет дело с ядерной державой.

Россия чудом прошла по краю пропасти в 1990-е годы.