В тот момент, когда Тревизано прибывает к турецкому султану, вечером 20 мая 1474 года в Кремле раздаётся раскатистый грохот – это рушились стены недавно построенного Успенского собора. Горожане заговорили о проклятиях и знамениях.
Ситуацию с кремлёвской архитектурой спасает итальянец, приглашённый Иваном III, – Аристотель Фиораванти. Однако помимо инженерных талантов этот фряг сразу проявил себя как знаток монетных технологий. В Европе он был известен странными манипуляциями с домами: сам разрабатывал приспособления и руководил передвижением с места на место целых каменных зданий. Так, к примеру, в Болонье он передвинул городскую башню, а в городе Ченто выпрямил колокольню. Прокладка мостов, исправление русел рек, расширение улиц и перестройка домов – всё было подвластно фрязину из Болоньи.
В Италии у Фиораванти произошёл конфликт с самим Папой Римским Сикстом IV. Дело в том, что, согласно слухам, чудо-архитектор попытался чеканить деньги с портретом Папы Римского. Его кое-как вытащили из тюрьмы. Опасаясь расправы, Фиораванти отправился сначала в Венецию, а потом – на Русь. Накануне приезда в Московию Аристотель получил сразу два предложения: от Ивана III и от турецкого султана. Русский посол Семён Толбузин, убедив итальянца в выгодности сотрудничества с великим князем, увёз архитектора в московскую зиму.
Несколько лет Фиораванти строил Успенский собор. Но ещё одним навыком фрязина был навык обращения с порохом и наука литья пушек. Около реки Неглинной в Москве стараниями Фиораванти появляется первый русский пушечный двор – «пушечная изба». Фиораванти привёз из Италии чертежи новой технологии – литья стволов из смеси олова и меди, так называемого пушечного сплава. В «избе» под его присмотром отливали пушечные стволы и колокола.
В это время на Москве появляется целая плеяда мастеров-пушечников: некий Яков, Федька-пушечник, Булгак из Новгородов, Павел Дебоссис, Яков Фрязин. Многие из них были учениками итальянца. Однако московское оружейное дело требовало ценных расходников в промышленных масштабах, важнейшими из которых были всё те же квасцы. В 1480-е годы Иван III продолжает искать их источники – даже в Иране. Он не знает, что там, на Каспийском берегу, свои бизнес-интересы уже пытаются воплощать вездесущие Медичи.