Хорошие новости поступали из Нарвы: после небольшого столкновения с датскими пиратами английские корабли бросили якоря в бухте. Там же англичане получили сообщение, что те русские товары, которые они хотели вывезти в Англию в обмен на вооружение, были на складах разгромлены опричниками. Узнав об этом, капитаны английских кораблей, так и не разгрузив вооружение для Ивана IV, дали команду отправляться в обратный путь. Одна из главных силовых карт московского царя явно не была разыграна: оружие как аргумент в переговорах с Речью Посполитой уплыло назад.

Тем временем Магнус начал войну за приданое своей малолетней невесты, и первой мишенью стал Ревель. Артиллерии у новоиспеченного ливонского короля не хватало. Снаряды то не долетали, то взрывались прямо в стволах. Находясь под стенами осажденного Ревеля, Магнус получил несколько новостей: Священная Римская империя готова признать за Швецией право владения Ревелем поверх желания самого Мангуса, а в Москве очень вовремя скончалась названная невеста ливонского короля Евфимия Старицкая, расчищая дорогу к браку с младшей сестрой Марией. Всё это значило, что геополитическая партия, задуманная московским царём, ещё далеко не сыграна. Все условия и договоренности, заключённые в Москве, остаются в силе.

В этот момент из Персии приходят хорошие новости: султан Гейдер Мурза согласился дать англичанам преференции на взаимную торговлю. Иван Грозный понимал: воротами в персидско-английский торговый хаб может стать именно Нарва и вся Балтика. Этим путём активно интересуются англичане, которые уже начинали торговать через Нарву в ущерб Москве.

Повод для упрёка англичан, связанный с самовольным уходом английских кораблей с вооружением, оказался очень кстати. Этот конфуз вынудил московского царя «включить грозного тирана». Иван IV пишет Елизавете I гневное письмо.

То самое, в котором он называет её «пошлой девкой» и критикует за то, что какие-то английские торгаши решали вместо неё государственные дела. К тому же Грозный отменил льготы на английско-персидскую торговлю. Это уже было чувствительно для Лондона: царь понял, что Запад уязвим только в денежных вопросах. «А Московское государство покаместо без английских товаров не скудно было», – заключает в своём письме Иван IV.

Конечно же, информация об этом стала известна в континентальной Европе едва ли не быстрее, чем в самой Британии.