Слухи, пришедшие на Запад, о том, что Иван IV хочет задействовать против Ливонии казанскую прокси-армию, частично подтвердились, хоть и не в таких масштабах. Бывший казанский царь Шах-Али по прозвищу Шигалей со своим небольшим войском, царевич Кайбула и черемисы присоединились к десяти русским воеводам.

Пока армия русского царя осаждала ливонские крепости, в Вольмаре собрались представители ливонских городов. Ландмейстер Тевтонского ордена Иоганн Фюрстенберг кричал, что нужно дать отпор проклятому московиту, проучить его как следует. Но ливонцы не поддержали эту идею. На собрании приняли решение откупиться от московита, заплатив русскому царю 60 тысяч талеров. Однако евробюрократия работала традиционно долго. За это время русское войско успело захватить ещё несколько крепостей и десятки деревень. Понимая, что Запад «опять обманет», Иван IV говорит своим воеводам: «Верити у них нечему: на чом правду дают, в том во всем лжут, посему ежели похочет маистр, и он бы был сам, да и бискуп, сами за свои вины били челом и дань положили на всю свою землю…».

Ближе к лету воеводами Басмановым и Адашевым была взята главная крепость Ливонского ордена – Нарва, торговые ворота на северо-запад. Дальше, всё лето, осень и зиму, русские войска продолжали «воевать немцев».

Неудачи военных действий заставили ливонцев обратиться к коллективному Западу в лице Польши, Швеции, Дании с просьбой о создании антирусской коалиции. Но Запад остался глух к призывам ордена. В ноябре 1559 года ливонцы, использовав последние силы и деньги, начали готовить контрнаступ в районе Дерпта. После нескольких недель артиллерийской дуэли и мелких конных стычек немцы решили отступить к замку Фалькенау. Им вслед свои «лихие рати» отправляет князь-воевода Андрей Иванович Катырев-Ростовский.

К зиме 1560 года контрудар по выдохшимся ливонским войскам наносит герой взятия Казани князь-воевода, двоюродный племянник царя Иван Мстиславский. Главной целью зимней кампании был ливонский форпост – крепость Мариенбург. Крепость была взята, ливонский гарнизон поднял белый флаг.

Тем временем активировалась Литва. Зимой 1560 года в Москву от Сигизмунда II прибывает посол Мартын Володков. Он говорит Ивану IV, что ливонская земля принадлежит не Москве, а Польше с Литвой, поэтому русские должны оттуда убраться, иначе быть войне. И добавляет: «Ифлянская земля здавна от цесарства хрестьянского есть поддана предком нашим во оборону отчинному панству нашему, Великому князству Литовскому, чого поновляючи весь тот закон, со всею землёю сами нам утвердили».

Литовские послы не покинули пределы Московии – Иван IV послал в Ливонию несколько полков и приказал заострённый вопрос решить окончательно. Это означало, что нужно быстро и мощно взять последнюю ливонскую твердыню, крепость Феллин.

Наёмные ландскнехты, не получив вовремя жалованье, сами сдали крепость. Когда открылись ворота, наёмные феллинские защитники вышли, груженные сотней тяжелых тюков. Увидев перед собой русские войска, ландскнехты бросились с этими мешками врассыпную, как мыши. Поймав некоторых, русские были удивлены содержимым мешков. Там были старинные книги, сокровища, иконы, драгоценности, подсвечники, монеты, драгоценные камни. Всё то, что ливонские наёмники смогли награбить в стенах Феллина.

Захватывая крепости одну за другой, русские войска сосредоточились на военных планах, забыв, что Ливония – это союз десятков городов, княжеств, епископств. Это означало, что, пока войска московского царя громят очередную крепость, другие не будут дожидаться своей участи, а начнут вести свою собственную политическую игру, ища союзников и защитников.

Осенью 1559 года князь и епископ Курляндский и Эзель-Викский (двух частей Ливонской конфедерации) по имени Иоганн Мюнхгаузен решает обратиться к Дании с просьбой о защите. Датский король Фридерик II решает купить территорию епископства и отдать её в управление своему брату Магнусу. Тот прибывает в Ливонию за несколько недель до того, как русские войска захватывают Тарту. Претензии младшего брата датского короля на Тарту были, с его точки зрения, законны, так как за полтора года до того его избрали наследником тартуского епископа.

Одновременно шведы под носом у Сигизмунда II добиваются контроля над ещё одной частью Ливонии – Ревелем. Сам польский король также начал «разбирать» ливонскую конфедерацию и захватил более 10 замков. Таким усилением Польши в Ливонии был недоволен Иван IV, который предъявляет польскому послу ультиматум: если Сигизмунд не уйдёт из этой земли, то Москва будет реагировать военным способом.

Сигизмунд не ушёл. Напротив, он приступил к активным действиям. Осенью 1561 года в Вильно польский король и ландмейстер Тевтонского ордена в Ливонии Готхард Кетлер подписали договор, по которому Ливонская конфедерация (то, что от неё осталось) переходила под власть Польши. Таллин, крупнейший город конфедерации, тоже определился и присягнул шведскому королю. В этих обстоятельствах русские войска активизировали военные действия, продолжая брать отдельные ливонские крепости, крупнейшей из которых был Полоцк.

В 1564 году тевтонский орден в Ливонии вёл двойную игру: с одной стороны, заигрывал с Сигизмундом II, а с другой – стремился договориться с Иваном IV о возвращении ордену Ливонии. В Москву прибывают орденские послы, бьют челом и просят выпустить плененного магистра ордена Вильгельма фон Фюрстенберга.

Переговоры ведёт хитрый Никита Фуников. Он был человеком дотошным и очень любил «букву закона». Немецким послам он сразу заявил, что те недавно обещали начать войну с Сигизмундом II, а на деле начали подписывать с ним договоры. В итоге переговоров царь соглашается отпустить засидевшегося в кремлёвских казематах Фюрстенберга, но с условием, что тот перейдёт в русское подданство, а Тевтонский орден начнёт войну против Сигизмунда II. Но фактический хозяин тевтонов император Священной Римской империи не планировал идти на конфликт с поляками. Они ему были нужны для главного геополитического проекта – союза против османов.

Всю вторую половину 1560-х годов в ливонском вопросе Московия пыталась стоять на своём: русскому царю нужны исконно русские земли, вся Ливония, и он готов за неё продолжать воевать.

Внутри самой Московии за это время произошли важнейшие перемены. Во-первых, идея усиления централизации власти и борьбы с крамолой и предательством легла в основу политики опричнины. В 1565 году Грозный начинает изъятие боярской земли и строит новый псевдо-орден, орден опричников.

К концу 1570-х годов Московия полностью контролирует волжский торговый хаб и получает огромные деньги от посредничества в каспийской торговле. Московский царь постепенно понимает, как устроена западная политика: никому нельзя верить, Европа – это банка с пауками, которые при любой возможности готовы уничтожить друг друга. И Москва может не только за этим наблюдать, но и натравливать западных пауков друг на друга, в первую очередь на Балтике и в Ливонии.

В этот самый момент Ивану IV приходит в голову интересная идея: а что если в Ливонии создать собственное вассальное королевство с карманным королем? Неожиданно на эту роль подошёл брат датского короля Магнус.