В этот важный момент Максимилиан посылает в русский Можайск двух послов: тевтонского рыцаря-чиновника Иоганна Кобенцеля и советника по особым поручениям Даниила Принтца. Поскольку статус посланников был низким (они не были «великими послами» – с верительными документами от самого императора), переговоры шли устно. Дьяки записывали лишь некоторые эпизоды.

Когда имперские послы прибыли к царю, агенты Грозного уже доложили о странном случае. Наружное наблюдение московитов установило, что послы, проезжая Литву, встретились с какими-то странными местными панами, которые ехали «в Польшу на совет». Паны эти явно провели быстрые тайные переговоры поперёк интересов Москвы. И переговоры эти якобы касались польско-литовских дел.

Неожиданно послы Габсбурга заявили, что Максимилиан хочет забрать себе всю Речь Посполитую. В ответ на это Иван Грозный сфокусировался на Ливонии. Московский царь озвучил свою максимально радикальную программу. Итак, всю Ливонию вместе с Курляндией Иван IV посчитал своей. Также Киев и приграничные земли должны вернуться «в родную гавань». Впервые в истории России московский царь готов присоединиться к антитурецкому союзу, также впервые официально будет озвучен геополитический «Греческий проект», который в неизменном виде просуществовал до конца Первой мировой войны. Грозный заявлял, что неверные будут изгнаны «из Арапы и до Ази», все Греческое царство вернется «на восход солнца» к православным государям.

После этих переговоров пришло время Грозному царю отправлять своих послов к императору Священной Римской империи. Зимой 1576 года в Регенсбург на имперский сейм отправились князь Захарий Сугорский и дьяк Андрей Арцыбашев. Сугорский был человеком странным. Московские бояре его называли «босорылым» из-за практически идеально гладкого «латинского» лица. Обладая такой внешностью, в Европе он легко сходил за своего и оставался незаметным для местных агентов. Посол получил подробные инструкции от Ивана IV: в переговорах с императором Максимилианом II лавировать и, если нужно, допустить отказ от престола Речи Посполитой сына Фёдора в пользу сына Максимилиана Эрнеста. Тайной задачей Захария было узнать, сколько у Максимилиана войск и где расположены отдельные гарнизоны на случай, если придётся реализовывать «Греческий проект».

Во время конфликта шляхты и магнатов выяснилось, что магнаты – богатейшие крупные землевладельцы – не просто сделали ставку на Максимилиана, но они хотят вернуть себе, «как в старину», право узким кругом выбирать короля. Шляхта оказалась в тупике: условия Ивана IV, которые со времени посольства Гарабурды не сильно поменялись, явно не подходили. Нужна была «третья сила», противостоящая Габсбургам и не претендующая на территории Речи Посполитой. Московский царь не подходил по этим двум критериям никак.

Вскоре происходит утечка: оказывается, русские ведут переговоры с немцами! В Литве и Польше во всех подробностях узнают о перспективах потерять Киев и Ливонию. Другую плохую весть привёз московский посол в Литве Лука Новосильцев: сторонники ещё одного, неожиданно появившегося кандидата Стефана Батория полностью контролируют Краков, «прогабсбургские группировки» «в Короне» деморализованы.

Баторий для Ивана IV и Максимилиана II стал неожиданностью, спутав карты обоим претендентам.