Лаврентий Духур скрывал своё имя до самой смерти. Почему-то начал называть себя Durus – на модный тогда латинский манер. В Кракове, однако, он был известен как пан Твардовский – человек, оживляющий призраков. Он и представить себе не мог, что именно с его волшебного зеркала в Европе начнутся важные события.

Душным летним вечером он готовил своё волшебное зеркало. Жарко дышал и протирал его поверхность. Конструкция была надёжна и приносила владельцу не только славу главного чернокнижника Европы, но и буквально волшебника, способного оживлять умерших. На этот раз богатым заказчиком выступил сам король Польши Сигизмунд II Август. Когда у него умерла любимая жена Барбара, король быстро разузнал, к кому обратиться.

Пан Твардовский всё проверил: на одном слое зеркала было выгравировано женское лицо. Если напустить пара и повернуть зеркало под определенным углом, то изображение проступает и как бы оживает.

Что же случилось с женой польского короля? Несчастная Барбара за две недели до смерти вдруг превратилась в чудовище – её тело покрыли гнойные струпья. Вскоре она умерла в мучениях. На Западе поползли слухи, что её отравили. Похожие симптомы действия ядов тогда знали во всех монарших дворах. Сигизмунд страшно тосковал по любимой и очень хотел её оживить.

Пан Твардовский за умеренную, но достойную плату золотом попытался вернуть Барбару к жизни. Однако он предупредил короля, что когда в колдовском дыму появится его возлюбленная, тот должен сидеть не шелохнувшись и ни в коем случае не касаться её. Конечно же, Сигизмунд, увидев милые черты, не смог удержаться и попытался дотронуться до Барбары. Твардовский понял, что ещё немного, и будет раскрыт секрет его зеркала. Он вскрикнул – и «дух» исчез. После именно этого эксперимента Сигизмунд тяжело заболел и умер. Пан же Твардовский, опасаясь расправы, еле унёс ноги.

Новость о смерти Сигизмунда II Августа заставила Ивана Грозного предпринять один из самых уникальных геополитических проектов за последние несколько сот лет. Он вознамерился стать королём Польским.

Литовский гонец Фёдор Воропай скакал во весь опор. Он должен был сообщить Ивану IV ответ литовских вельмож: мол, если Иван Васильевич хочет избраться на Польско-Литовский престол, то он должен соблюсти ряд условий. Воропай не знал, что в Москве узкий круг царя уже был осведомлён о смерти короля Речи Посполитой.

Пока Воропай скакал в Москву, на Запад уже следовали царские гонцы с письмами от московского царя. В них Иван Грозный писал, что если к октябрю на Москве не будет великих послов для заключения мирного договора, то русская армия немедленно займёт Ливонию. Воропая царь предупредил: «Скажи польским и литовским панам, чтобы они, переговоривши и посоветовавшись промеж собой, посылали ко мне скорее послов. И если будет то Богу угодно, чтоб я сделался их государем, тогда я обещаюсь перед Богом прежде всего и им также обещаю сохранить их права и свободы, и если будет нужно, то ещё и больше приумножу и от чистого сердца пожалую».

Пока Иван IV передавал письмо своим гонцам, личный агент Сигизмунда Николай-Христофор Радзивилл по прозвищу Сиротка дал указание своему дяде – виленскому воеводе: «Боже сохрани, чтобы нами командовал московский колпак, и потому, ради бога, советую вам вовремя принять меры против московского посла». Именно с этого послания в Польше начинает складываться организованная антирусская коалиция (союз представителей шляхты и магнатов), которая поставит своей целью не допустить московского царя к участию в выборах. Понимая, что против магнатов напрямую интриговать будет сложно, Иван IV неожиданно решил разыграть династическую шведскую карту.