Боевое крещение ЧВК Строгановых приняла в одной из самых недооценённых битв в истории России – битве при Молодях. По своему размаху и значению она сопоставима с легендарной Куликовской. Количество войск крымского хана состояло из «четырёх орд» и было почти в два раза больше, чем войско Батыя в 1237 году. Когда Девлет Гирей сжёг всю центральную часть Московии и московский посад, то число пленных русских составило почти 150 тысяч человек.

Девлет Гирей требовал возврата Казани и Астрахани, предложив Ивану Грозному вместе с турецким султаном перейти к ним, как говорилось в летописи, «под начало, да в береженье», и также заявлял, что «едет в Москву на царство». Одновременно с началом вторжения произошло организованное крымскими татарами восстание черемисов, остяков и башкир. Вскоре оно было подавлено именно отрядами Строгановых. Хотя первоначально Грозный даже согласился отдать Гирею Астрахань и всё нижнее Поволжье.

Строгановы, узнав о походе Девлет Гирея, на собственные средства сформировали несколько казачьих отрядов, вооружили их пищалями, холодным оружием и артиллерией. Некоторые в Москве шептались, что Строгановы выкупали у царской казны пленных в ходе Ливонской войны – специалистов по «пороховому делу» (баллистике и огнестрельному оружию). Именно эти пленные и дообучали строгановских казаков, участвовавших в сражении при Молодях.

Царь оценил такую помощь в решающей битве с басурманами, и через несколько лет он даёт право Строгановым «наступать за Урал» по Тоболу и Иртышу. Грамотой царя теперь подтверждается право хозяев Сибири ставить крепости и держать вооружённую силу в большом количестве. «Снаряд вогняной, и пушкарей, и пищальников, и сторожей от сибирских и от ногайских людей держати», – говорила царская грамота.

Помимо этого вездесущие агенты Строгановых начали активно следить за английскими и немецкими дельцами в Сибири. Информация, поступавшая царю, была очень тревожной. Заграничные купцы вели подсчёт городков, вотчин и вооружения. Ещё их интересовала протяжённость торговых путей. Именно в это время строгановские люди выходят на некоего Андрея Володимировича. Андрейка этот плохо говорил по-русски, всё время что-то вынюхивал и записывал. Очень подозрительный тип. И явно неместный. При ближайшем рассмотрении этот Андрейка оказался не кем иным, как бывшим опальным опричником, агентом Габсбургов – Генрихом Штаденом.

Но Штаден, к сожалению, успел уйти прямо из-под носа строгановских агентов. Кстати, уже сбежав за границу, Штаден в своих воспоминаниях представил себя чуть ли не главным специалистом по Сибири. Про всякие конфузы, которые с ним случились, он, естественно, умолчал.