Внутри Московского царства только что отгремела опричнина. Ещё не завершились казни многих опричников. Не вся Москва восстановилась из пепла пожара, который в 1571 году устроил крымский хан Девлет Гирей.
Во внешней политике – кризис за кризисом. В Польше начавшийся период «бескоролевья» после смерти Сигизмунда II Августа сначала сулил Ивану IV неплохие шансы стать ещё и королём польским, однако кандидатура московского царя оказалось провальной. Новый польский король Стефан Баторий идёт войной на русские земли. Москва вязнет и проигрывает сражение за сражением.
Иван Грозный остро чувствует надвигающуюся политическую и военную изоляцию. Попытка найти союзников в Риме натыкается на успешную пиар-кампанию против России, начатую Альбрехтом Шлихтингом. Его сочинения про дикую Московию и опричный террор впечатляют Папу Пия V, который отказывается от общения с московскими послами. Единственное, что Рим и Габсбурги могли предложить Ивану IV, – это древний, как мир, проект вступления России в антитурецкую лигу, чтобы русская армия стала пушечным мясом в интересах Запада.
А что же англичане? В 1569 году Испания начала выдавливание Англии с рынка металлов и соли. Тайный королевский совет начинает секретные переговоры о браке между французским принцем и английской королевой. В 1571 году в Париже выдвинули условия возможного брака: переход Елизаветы из англиканского протестантизма в католичество, и если появятся наследники престола, воспитание их должно проходить в католической вере и традиции.
Английские шпионы и дипломаты зачастили в Париж. В это время Горсей выполняет свою первую секретную миссию во Франции. Известно, что вскоре брачные переговоры зашли в тупик, и это грозило Англии потерей доли на европейском рынке соли. Англичанам оставалось лишь сильнее держаться за расположение русского царя.
В этой ситуации послы Ивана IV в Европе докладывали, что Москва может стать для Англии ещё более выгодным соляным рынком. Вскоре в Лондон приходит тревожная новость: русские отправили посольство в Стамбул, чтобы обсудить перспективы торговли. Это насторожило Лондон, который к началу 1570-х годов считал Каспийско-Волжский торговый трафик почти своим. Именно в это время в Москве зачем-то появляется посол для особых поручений Джером Горсей.