Впервые на высшем (королевском) уровне о важности Северного морского пути ещё в 1527 году королю Генриху VIII рассказывал английский купец Роберт Торн. Выходило так: все старые торговые пути перекрыты либо турками, либо испанцами, либо португальцами. На вопрос короля об опасности северного пути Торн ответил: «There is no land inhabitable, there is no sea innavigable», то есть: «Нет земель необитаемых и нет морей непроходимых».

Генрих VIII знал, что в Европе тоже разрабатывают северные торговые маршруты. Например, дипломат Паоло Чентурионе, дважды бывавший в Москве при Василии III, собирал в Белокаменной информацию о реках и возможных путях в Индию. Также в Англии было известно, что искать путь на Восток нужно через Поволжье, Каспий и Среднюю Азию. Очень схематичные карты показывали, что где-то в Московии и Татарии есть реки, которые напрямую текут в Китай.

Английский король внимательно изучил историю с плаванием ещё одного итальянца – Амброджо Контарини. Этот политик и путешественник добрался до Персии через Закавказье, а на обратном пути он поплыл по Волге. Свидетельства Контарини лишь убеждали короля в важнейшем и выгодном положении московских земель.

Но при жизни Генриха VIII дело дальше разговоров не пошло. Однако через год после смерти короля, в 1548 году, когда престол занял его малолетний сын Эдуард VI, в Англию прибыл Себастьян Кабот.