По силе языка, оригинальности, по остроте, огненности, меткости определений Л. Блуа – писатель исключительный, единственный. Его можно сравнить с нашим К. Леонтьевым, писателем гениальной остроты, отчасти с Ницше, но лучше ни с кем его не сравнивать. Сами заглавия его книг и названия глав – гениально остры. Такого испепеляющего, сжигающего остроумия и сарказма я никогда не встречал в мировой литературе. Это – самый радикальный, непримиримый дух, живший всегда в Абсолютном и Абсолютным.

Леон Блуа (1846–1917) – выдающийся французский писатель и мистик, ревностный католик, автор романов, эссе, герой очерка Николая Бердяева «Рыцарь нищеты», цитата из которого приведена в эпиграфе к этому тексту. К его произведениям принадлежат: автобиографические романы «В отчаянии» (1887), «Бедная женщина» (1897), дневник «Неблагодарный нищий» (1898–1917), в котором запечатлена жизнь Парижа 1892–1917 годов, историческое сочинение «Душа Наполеона» (1912), а также другие романы, новеллы и полемические эссе. Блуа всё еще незаслуженно мало известен русскоязычному читателю, хотя его творчество оказало значительное влияние на европейских интеллектуалов XX века. Произведения Блуа входили в обязательный круг чтения Хорхе Луиса Борхеса, Карла Шмитта, Эрнста Юнгера и Генриха Бёлля, а резкие и пронзительные афоризмы цитируются до сих пор. Папа Франциск в своей первой проповеди после конклава в 2013 году сослался на Блуа и привел его слова: «Кто не молится Богу, молится дьяволу». Звучащая в этих словах бескомпромиссность, непримиримость этической позиции и в то же время противоречивость суждений и поступков, отличавшие Блуа-человека и Блуа-писателя, во многом определили и интерес к нему других мыслителей, сложные взаимоотношения с современниками, которых он критиковал за буржуазное существование, далекое от идеала христианской жизни, и трудный путь к читателю.

Леон Блуа родился в небольшом городке Перигё в Аквитании, не доучился в школе (он был исключен за «академическую непримиримость» – нежелание подчиняться школьной системе: Блуа прогуливал уроки, не выполнял задания и т. д.), получил домашнее образование, а в середине 1860-х уехал в Париж, где работал мелким служащим в железнодорожной конторе. В декабре 1868 года Блуа познакомился с католическим писателем Жюлем Барбе д’Оревильи, под влиянием которого пережил в конце 1860-х религиозное обращение. В 1870 году, с началом Франко-прусской войны, Блуа ушел добровольцем на фронт, а вернувшись, начал сотрудничать с католической прессой в качестве редактора и автора. Однако его карьера не сложилась – кристальная честность и абсолютная бескомпромиссность, проявлявшаяся и в тоне критических статей, и в общении с коллегами, не позволяли Блуа долго задерживаться ни в одном из издательств, несмотря на все старания д’Оревильи, обладавшего обширными связями. Однако работать с бичующим пороки общества воином Христовым, каким считал себя Блуа, было практически невозможно, и со временем его перестали брать на работу, отчего писатель всё глубже погружался в нищету, и если бы не помощь друзей и поддержка Жанны Мольбек, дочери датского поэта Кристиана Фредерика Мольбека, вышедшей замуж за Блуа, он бы вряд ли выжил. Однако до конца жизни он не оставил яростных инвектив и бескомпромиссности суждений и не переставал писать, несмотря на тягостные перипетии судьбы и неприятие обществом. Блуа пережил нищету, «литературное одиночество», потерю детей (оба его сына умерли от недоедания), но категорически отказывался идти на компромиссы. Он продолжал бороться с «уродством» буржуазного мира даже тогда, когда издатели и публика от него отвернулись.

Литературоведы нередко называют Блуа «отцом католического романа» и ключевой фигурой «католического возрождения», литературного и философского движения конца XIX – начала XX века, противопоставлявшего материалистическому мировоззрению идеи католицизма. В эпоху fin de siècle[85], времени декаданса, эстетизма и утонченной игры форм, Блуа демонстративно шел против течения. В то время как многие писатели круга Гюисманса погружались в эстетику упадка, а символисты во главе с Малларме возводили искусство в самодостаточный культ, Блуа отвергал и натурализм Золя, и символистскую отрешенность. Его эстетическая программа была иной: он стремился объединить католическую веру и художественное творчество так, чтобы форма не заслоняла истину, а служила ей. При этом его стиль никак нельзя назвать аскетичным. Это пышная, искрящаяся проза, поражающая лексическим богатством, метафорической плотностью и риторической смелостью. Блуа не боялся грубых образов, саркастических выпадов, парадоксальных сопоставлений – всё ради того, чтобы обнажить правду о мире и человеке. Его герои, как и он сам, ведут борьбу за сохранение человеческого облика и спасение в жестоком и враждебном мире.

В дебютном романе «В отчаянии» (1887), который Блуа начал писать в 1877 году, эта тема достигает апогея. В основу произведения легли события из биографии писатели, а именно отношения Блуа с проституткой Анн-Мари Руль, с которой его связывали не только любовные отношения, но и духовный мистический опыт. Однако история любви главного героя, писателя Каина Маршенура, и раскаявшейся проститутки Вероники Шемино в конечном счете оказывается второстепенной. Автор исследует природу отчаяния, ищет смысл в мире, который кажется равнодушным к человеческой боли, создает образы христианских мучеников, запертых во времени и пространстве – в Париже конца XIX века. Блуа, облачившись в рыцарские доспехи для защиты от удручающей реальности, бичует лицемерную «респектабельность» буржуазного мира, разоблачает пустоту писателей, обслуживающих вкусы сытого общества, и утверждает, что только нищета и страдания ведут к спасению. В рассуждениях Маршенуара прослеживается следующая мысль: писатель, проклинающий современную ему литературную среду и пишущий о любви к Богу, не может гнаться за богатством и благополучием. Только приняв нищету как покаяние он сможет обрести настоящую свободу. Как выразился Бердяев, «Л. Блуа хочет быть бедным и одиноким страдальцем, лишь от этого положения в мире чувствует божественный экстаз»[86]. Маршенуар хочет быть беден, как сам Бог. Для него нет иного пути, кроме бедности. Он не может стремиться к богатству, потому что в нем для него нет никакой ценности. Череда страданий и мытарств Маршенуара (потеря работы, литературное одиночество, смерть единственного ребенка, смерть двух любимых женщин, тяжелые отношения с отцом) формируют его мученическую судьбу и предопределяют кончину, в которой повинно не столько буржуазное, сколько человеческое безразличие. Его бесконечная, абсолютная и совершенная нищета и есть его бесконечный ад, из которого невозможно выбраться. Но именно нищета – путь к спасению, путь, которым прошел сам Христос. Прочитать этот глубоко мистический роман целиком – это, безусловно, трудное испытание, но истинное наслаждение для того, кто хочет обогатить себя, познакомиться с ярчайшим писателем-пророком и получить уникальный духовно-нравственный опыт.

Сегодня, в эпоху, когда вера нередко сводится к удобной «надстройке» над карьерой и комфортом, голос Блуа звучит как вызов и заставляет вспомнить: истина не бывает уютной, а подлинная духовность не терпит компромиссов. В этом контексте особенно пронзительно звучит его максима, своего рода духовный манифест: «Единственная подлинная печаль, единственная настоящая неудача, единственная великая трагедия в жизни – это не стать святым».

Екатерина Коновалова