Откинувшись на спинку кресла на колесиках, старший специальный агент Ву почесал подбородок, полностью сосредоточив внимание на женщине, сидящей напротив. Он расширил круг тех, кто участвовал в расследовании, добавив в него доктора Порцию Кэтролл, главу психологического отдела нью-йоркского отделения Бюро.

Последние несколько часов доктор Кэтролл просматривала видеозаписи, сделанные командой Пателя, а также изучала досье Торо и Веги. Кроме того, она ознакомилась с информацией о полковнике Тредуэе и сенаторе Следже, собранной аналитиками.

– На мой взгляд, создатель этой игры не страдает психическими расстройствами, – начала доктор Кэтролл. – Тут налицо другие проблемы, но этот человек полностью владеет собой.

Готовя по просьбе Ву заключение, психолог изучила все имеющиеся в распоряжении Бюро данные. Она заранее четко дала понять, что на данный момент ее выводы не будут окончательными, но она постарается оказать посильную помощь.

– Вы полагаете, за всем этим стоит один человек? – спросил Ву, надеясь услышать подтверждение своего собственного предположения.

– Да, – согласилась доктор Кэтролл. – Тот, кто стоит за этим, получил психологическую травму на критическом этапе своей молодости. Я чувствую, речь может идти о задержке в развитии.

Ву в первую очередь интересовали те факты, от которых можно было оттолкнуться в расследовании.

– Какая именно психологическая травма?

– Трудно сказать, – уклончиво произнесла доктор Кэтролл. – Но компьютерные игры для этого человека явно больше, чем просто развлечение. Он погружен в сотворенный им мир и сливается с ним. В этом мире он полновластный хозяин.

– В таком случае почему бы просто прямо не расправиться со всеми своими врагами? – спросил Ву.

– В этом и состоит весь смысл обращения к древнегреческой мифологии. Боги обращаются с людьми словно с игрушками. Обыкновенно они не убивают людей сразу, нередко, играя на их слабостях, вынуждая их самих двигаться навстречу своему концу.

– Участники игры жили мечом, поэтому они вынуждены погибать от меча, – обдумав слова психолога, сказал Ву. – Но все это выглядит слишком целенаправленным. Слишком личным. Что, если кто-либо из игроков, а может быть, и все они убили невиновного? Человека, который был дорог создателю игры?

– Я пришла к такому же заключению, – согласилась доктор Кэтролл. – Обращение к древним мифам имеет все признаки отмщения. Полковника и его боевиков заманили в ловушку с определенной целью. Тот, кто стоит за этим, не стал просто похищать с улицы первых попавшихся.

– Это означает, что он должен знать Полковника, – заметил Ву. – Тредуэй является тем самым звеном, которое соединяет всю эту цепочку. Он работал на сенатора Следжа; именно его группа была похищена. Мы продолжаем разбирать все то, что было изъято при обыске двух его квартир, однако в предварительных докладах специалистов ГСВД пока что нет ничего заслуживающего внимания. Они составляют список тех, с кем вел дела Тредуэй.

– Я готова помочь с анализом всего того, что у вас будет.

– Как вы оцениваете полковника Тредуэя?

– Досье из военной разведки весьма любопытное, – сказала психолог. – Тредуэй рассчитывал на производство в бригадные генералы, однако так и не был представлен к этому званию. Вместо этого его по-тихому вынудили уйти в отставку.

Ву также ознакомился с этим докладом. Армия воспользовалась своим негласным требованием непрерывного продвижения по службе, необходимого для того, чтобы оставаться в ее рядах. В сочетании с ограничением на количество действующих офицеров в звании выше капитана, расклад оказался явно не в пользу Тредуэя, получившего негативные отзывы как от своего начальства, так и от подчиненных.

– На мой взгляд, – добавила доктор Кэтролл, – Тредуэй воспользовался своими связями, приобретенными за время работы в Пентагоне, чтобы получить деньги и власть, которыми он был обделен на военной службе.

И это ему определенно удалось. Всего за несколько лет Тредуэй добился влияния в Вашингтоне, став проводником выгодных государственных контрактов. Теперь те, кто препятствовал его повышению, вынуждены были обращаться к нему за содействием.

– Личное дело полковника Тредуэя и доклады помогли составить его психологический портрет, – продолжала психолог. – Одной из причин, по которым он не был произведен в генералы, явилась его готовность пойти ради победы на все. – Она помолчала, подчеркивая важность своих слов. – Права человека, жизнь и здоровье его подчиненных отступали на задний план перед его упорным стремлением любой ценой идти вперед.

– Одним словом, властолюбивый мерзавец, – подытожил Ву. Ему уже приходилось иметь дело с подобными деятелями, которых в Бюро называли «носорогами».

– Совершенно верно, – сардонически усмехнулась доктор Кэтролл. – Его боялись, но не уважали.

– Следовательно, разумно предположить, что из всех участников игры именно Полковник представляет наибольшую опасность, – задумчиво произнес ССА, рассуждая сам с собой.

– Или Торо, если он решит предать Вегу.

– Нас всех это очень беспокоит, – поморщился Ву. – И все-таки я надеюсь, что он этого не сделает, потому что… – Он умолк, решив не делиться с психологом своими предположениями.

– Потому что агент Вега ему нравится, – закончила за него та.

Следовало догадаться, что от профессионального психолога не укроются все внешние признаки этого, и все же Ву удивило то, что доктор Кэтролл пришла к такому заключению, не имея возможности лично наблюдать за поведением Торо по отношению к Веге, какая представилась ему самому при первом допросе задержанного.

– Я увидела красноречивые свидетельства этого по видеозаписи игры, – продолжала доктор Кэтролл. – Торо говорит много всего, однако когда дело доходит до чего-то важного, он стоит за нее горой. Когда возникает угроза ее жизни.

– То есть Веге нужно беспокоиться только обо всех остальных кровожадных маньяках, – криво усмехнулся Ву. – Можно сказать, мне их жаль.

Мысль о физических качествах и уме Веги напомнила ССА о второй причине, по которой он захотел выслушать суждения психолога.

– Когда в ОГБТ возникла вакансия, я предложил заполнить ее Веге, – сказал Ву. – В тот момент я был полностью сосредоточен на ее службе в войсках специального назначения и умении взламывать всевозможные коды и не стал слишком глубоко копаться в ее личной жизни. Однако теперь меня беспокоит, какими последствиями это для нее обернется, учитывая то, через что ей пришлось пройти.

– Я ждала, когда вы перейдете к этому, – понимающе кивнула доктор Кэтролл. – Я ознакомилась с материалами дела, и все оказалось гораздо страшнее, чем было представлено в новостях.

– На тот момент Веге было всего семнадцать, – напомнил Ву. – Полиция многое не раскрыла средствам массовой информации, защищая ее и остальных детей. Всем известно, что их мать убила своего мужа, однако никто не знает, что все это произошло буквально на глазах у Веги.

В донесении нью-йоркской полиции указывалось, что юная Дани Вега во второй половине дня вернулась домой из школы и, войдя в квартиру родителей на Бенедикт-авеню, обнаружила отца лежащим на полу гостиной. Мать стояла на коленях рядом с ним, сжимая в руке окровавленный тесак, который, как было установлено позднее, она взяла на кухне.

Дани бросилась к матери, у которой началась истерика, и разоружила ее, после чего попыталась оказать первую помощь отцу. Затем она позвонила в «911», и диспетчер, направив на место патрульную группу и «скорую помощь», объяснял ей, как делать искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. Подоспевшие полицейские и медики застали Дани, пытающуюся спасти своего отца, а мать к этому времени впала в кататонический ступор.

– Сегодня утром я разговаривала с лечащим психиатром матери Веги в клинике Бельвю, – сказала доктор Кэтролл. – Камила Вега демонстрирует признаки улучшения состояния, но общаться с ней по-прежнему невозможно. Результаты тестов на коэффициент интеллекта достаточно высокие, однако в прошлом у нее уже неоднократно случались эмоциональные срывы. От родственников Камилы врач узнал, что в детстве она подвергалась насилию. Никто не желает говорить об этом.

– Всех троих детей передали в семью тетки и дяди, – объяснил Ву. – У них квартира в том же здании, только на другом этаже. – Он вспомнил встречу с Эрикой и Ахелем, в результате которой в деле появился первый существенный прорыв. – Я встречался с теткой Дани, которая, как мне показалось, ее недолюбливает.

– Эта тетка – родная сестра отца Веги, – напомнила доктор Кэтролл. – Она призналась психиатру, что Камила ей никогда не нравилась. Очевидно, эту неприязнь тетка перенесла на единственную доступную цель… на дочь, которая вызывает у нее в памяти невестку, убившую ее брата.

Ву не стал объяснять, что это несправедливо, вместо этого сосредоточившись на том, как данное обстоятельство могло повлиять на агента Вегу.

– Теперь я понимаю, почему Вега в восемнадцать лет пошла в армию.

– Судя по всему, она боготворила своего отца и решила пойти по его стопам, – согласилась доктор Кэтролл. – Приложила все силы, чтобы служить в том же самом элитном подразделении, – по-моему, чтобы доказать самой себе, что она дочь своего отца, а не матери.

Ву видел во всем нечто большее, однако не был готов поделиться этим. Постоянно оставаясь в тени своего старшего брата, он сам вел нескончаемую борьбу за то, чтобы утвердиться в глазах своих родственников.

– Однако ей пришлось оказаться в самом настоящем аду.

Из личного дела Веги следовало, что она была прикомандирована к подразделению спецназа, которому предстояло уничтожить террористическую ячейку. После того как боевики были задержаны, Вега дешифровала зашифрованные сообщения, найденные на клочках бумаги в логове террористов. К несчастью для всех причастных, сделала она это слишком поздно.

Через считаные минуты в помещении, где два бойца подразделения охраняли пленников, взорвалось самодельное устройство. Погибли все, кто там находился. Вега, получившая травму при последовавшем обрушении здания, заявила следователю ФБР, что считает себя виновной в этой трагедии. В одном зашифрованном сообщении говорилось о заложенной в здании бомбе с дистанционным управлением. Если б Веге удалось дешифровать это сообщение быстрее, можно было бы организовать эвакуацию здания.

По мнению Ву, Вега судила себя слишком строго, однако эта командировка завершилась тем, что Дани вернулась в Штаты для продолжительного лечения, в ходе которого прошла курс бакалавра по ускоренной программе. Полностью восстановившись за это время, она возвратилась в Форт-Беннинг, где получила заслуженный «завиток», став одной из немногих женщин, удостоившихся этого знака отличия. Затем была зачислена в 75-й полк специального назначения, в котором служила до выхода в отставку.

Ву озвучил вопрос, который не давал ему покоя с тех самых пор, как он окунулся глубже в личное дело Веги.

– Как поведет себя в подобных обстоятельствах человек с таким прошлым, как Вега?

– Военный психолог диагностировал у Веги признаки синдрома посттравматического расстройства, но незначительные, что не должно было помешать ей работать в Бюро, – сказала доктор Кэтролл. – Разумеется, то, чем Вега занимается в настоящий момент, даже с огромной натяжкой нельзя назвать обычным заданием.

И это было еще слишком мягко сказано. Вега оказалась заперта в замкнутом пространстве, ей приходится убивать людей и своими глазами наблюдать за их жуткой, мучительной смертью, при этом сознавая, что следующей может стать она сама. Как такое может сказаться на психике ветерана боевых действий?

По мере того как Ву узнавал о Веге больше, его восхищение ею только росло. То обстоятельство, что в своей жизни ей пришлось столько перенести, говорило об огромных резервах внутренних сил, однако рано или поздно каждый человек может сломаться. Не дойдет ли до этого предела Вега, зажатая в рамках жестокой игры не на жизнь, а на смерть?

– Также у меня вызываете беспокойство вы, – неожиданно заявила психолог. – Вы демонстрируете признаки усталости и стресса. Сколько времени вы уже обходитесь без сна?

Это замечание встревожило Ву.

– Со мной всё в порядке, доктор. Я высплюсь, когда наш агент окажется в безопасности.

Доктор Кэтролл смерила его долгим взглядом.

– Пусть в этом здании вы старший по званию, – после длительного молчания сказала она, – но я могу обратиться к заместителю директора Харгрейву и предупредить его о том, что чрезмерная усталость может отрицательно сказаться на ваших профессиональных качествах.

– Вы этого не сделаете!

– Сделаю, обязательно сделаю, если вы не проявите благоразумие.

– Да, я давно не спал, – раздраженно вздохнул Ву, – но по возможности стараюсь вздремнуть урывками прямо здесь.

– Вы работаете круглые сутки, потому что считаете себя ответственными за то, что агент Вега и Торо оказались в ловушке. – Это прозвучало не как вопрос, а как утверждение.

У Ву поникли плечи.

– Вся вина на мне, – тихо произнес он. – От начала до конца.

Он был готов предстать перед расследованием Отдела профессиональной ответственности. Его признают виновным, и он примет то дисциплинарное взыскание, которое ему назначат. Для него единственный способ искупить свою вину – как перед Бюро, так и перед собственной совестью – заключался в том, чтобы спасти Вегу и Торо.