До сих пор неодолимо стыдно: его поймали лифчиком. Обычным женским лифчиком, пусть и американского производства, ему-то от этого не легче, хоть и доказывал потом перед собратьями, что именно на эту деталь следует обратить внимание, это существенно, не отечественный был лифчик, нет, вот, убедитесь, даже запах остался, не наш, такой, очень завлекательный…

А ему не верят. Хоть и принюхиваются. Но если и верят, отворачиваются, не здороваются, игнорируют, смеются за спиной…

Ему бы укоротить собственное любопытство, ведь не раз советовали не лезть куда попало, а он сунулся, ткнулся носом в упругое тепло, обтянутое яркой тканью, да и запутался. А ведь давно известно: туда только сунься, обратно ой-ой как трудно выбраться. Не он первый. Не послушал, бедовый, не внял, пропадай бесталанная головушка.

Был словлен и был таков.

Но вначале даже повезло: был отпущен после тщательного рассмотрения. На предмет годности не подошел. Ни ростом, ни статью не вышел, ни солидностью.

И ему теперь, после такого позора, осталось только умереть. Кончины молит он у неба. Бросается на любой крючок. Да только ротик у малявки мал. Комара — и того лишь в три приема убирает…