Ветеран Петров сидит на скамейке у подъезда и заслуженно отдыхает.

У пацанов же — летние каникулы. Пацаны в это утро бабахают пистонами. Кладут их на бордюр, а сверху камнем — бабах! Или молотком — ба-бах!

— Уау! — вопят пацаны, когда особенно громко бабахает. — Полная Америка!

— Америка, — досадует ветеран Петров. — Далась им эта Америка…

Ба-бах!

Проходит мимо капитан-танкист, даже глазом не моргнет.

— Молодец, — отмечает ветеран Петров. — Чувствуется выучка.

— Ма! — вопит белобрысый пацан в замызганных зеленью светлых шортиках. — Скинь еще патронов!

— Хватит, — сердито отзывается мать из окна на третьем этаже. — Весь двор и так уже осатанел от вас.

— Ма, ну скинь!

— На фронте тоже мамку будет просить, — не одобряет ветеран Петров.

Весь тротуар вдоль дома усеян бумажной шелухой пистонов.

— А человек утром подметал, — огорчается ветеран Петров. Ба-бах! Голосит над двором встревоженное воронье.

— Пистолет-револьвер-кольт-ТТ-системы Макарова! — орут пацаны.

— И чего городят, — досадует ветеран Петров. — Чему их только в школе учат?

Ба-бах!

— Мафия бессмертна! — орут пацаны.

— Ох, вырастут рэкетирами, — обмирает ветеран Петров.

— Деда, когда пистолет мне купишь? Обещал ведь, — пристает к нему белобрысый внук.

— Мне вон тоже… пенсию повысить обещают, — устало отмахивается Петров.

— Ужинать! — зовет хозяйка и старого, и малого.

И тот и другой не сразу и ворча покидают двор. И вскоре тишина и тьма за окнами. Ночь наступает. А в Америке, наверное, — день.