Среди вокзального многолюдства он, конечно же, выделялся. Своим черным фраком и размахиванием рук, которые дирижировали невидимым, тончайше звучащим оркестром, заодно отпугивая летящих к отъезду пассажиров. Его пробовали уговорить по-хорошему:

— Чудак, да кто же тебя тут услышит?

Или сердились:

— Безобразие, вы же мешаете!

А он был упрям и молчалив. Или изредка огрызался:

— Кретины, да где же вас еще вместе столько соберешь?

Вот и доигрался. Его вывели в сопровождении ударных на сцену, подняли занавес, и он оказался лицом к лицу с духовым оркестром местной пожарной команды. Он отступил немного вглубь сцены, побледнел, но нашел в себе силы воскликнуть:

— Я сам!

И действительно, сам взмахнул рукой. Страшно рявкнула медь. Он рухнул в оркестровую яму.

Собственно, его предупреждали.