Лев

Последний рабочий день в этом году выдаётся напряжённым. С самого утра торчу на работе, а конца и края не видно. Областное руководство в срочном порядке потребовало отчёт и ты хоть разбейся, но пришли его до обеда в последний день уходящего года. Время близится к обеду, а я ещё даже не завтракал. Настроение ни то, что непраздничное, его вообще нет от слова “совсем”.

Предварительно постучав, в кабинет заглядывает Аня, предлагает принести кофе.

– Ань, некогда. Всё потом, – отказываюсь, даже не взглянув на помощницу.

Цокая каблучками по полу, Анна всё же приближается к моему столу, и я вынужден оторвать взгляд от монитора. Ну что ещё?

– Лев Владимирович, а может, вместе сверим цифры в таблицах? Так ведь быстрее будет, – предлагает Анна, но я качаю головой. Там, где стоит моя подпись, я проверяю лично. Кто-то напортачит, а меня потом, как пацана без вазелина, вздёрнет руководство.

– Ань, я сам справлюсь. Ты вообще можешь ехать домой и готовиться к Новому году.

– А вы?

– А я останусь, пока всё не проверю – с места не сдвинусь.

Решив, что разговор окончен, возвращаюсь к этим проклятым таблицам. Грёбаная статистика за год и кому она нахрен нужна в канун Нового года?

К моему удивлению, но Анна не торопится. Застыв посреди кабинета как монумент, гипнотизирует меня взглядом. Раздражает, если честно. После того случайного поцелуя, когда у меня в голове случилось короткое замыкание, Аня стала слишком навязываться. И если раньше мне даже как-то льстило внимание молодой и привлекательной женщины, то сейчас я подумываю: а не организовать ли ей перевод в другой район, куда-нибудь подальше от меня? И что, что внучка одного важного павлина из спецслужб?! Не сработались. Да и вообще плевать на всяких там внучек и их покровителей, если это отвлекает от работы.

– Лев Владимирович, простите за любопытство и нескромный вопрос, но я всё же спрошу. А вы с кем Новый год будете встречать? То есть, я хотела предложить вам встретить с нами, мы с ребятами из прокуратуры организовали банкет в ресторане на всю новогоднюю ночь. Не хотите присоединиться?

Вздохнув, растираю двумя пальцами переносицу. Не хотел быть грубым, но теперь придётся, чтоб до Анны окончательно дошло: тот единичный поцелуй был разовой акцией. На меня её чары не действуют, да и вообще, сколько я таких хищниц повидал за годы работы в прокуратуре? Чем выше взлетал, тем больше этих хищниц становилось. Но они все и мизинца моей жены не стоят, хотя их с Асей я даже никогда не сравнивал, а просто знал это, как факт.

– Ань, ты хорошая, милая девушка. И всё у тебя будет хорошо, но не со мной. Не трать на меня своё время, я это не оценю. Я женатый мужчина и люблю свою жену, – произношу гораздо мягче, чем собирался, но это к лучшему. Анна вон как покраснела от моей прямолинейности, не знает, куда приткнуть свой взгляд.

– Простите... Просто я думала, что вам нравлюсь. Тем более, вы же разводитесь со своей женой, об этом все в прокуратуре знают.

– А ты не думай, Ань. Много думать вредно. И меньше слушай сплетни, если хочешь пойти вверх по карьерной лестнице.

Подмигнув, устремляю взгляд на только что зазвонивший телефон. На экране светится фотка Сони, и я спешу принять вызов.

– Привет, котёнок, – отзываюсь с улыбкой.

– Папочка, приезжай скорее. Мама упала со стула, у неё идёт кровь. Мне очень страшно, – сбивчиво и через всхлип тараторит дочь, а у меня сердце сжимается до боли. С лица сползают все краски.

– Котёнок, не плачь. Я скоро приеду. Мама в сознании? – схватив со стола ключи от тачки, на ходу надеваю пиджак. Мысли стучат в голове как отбойный молоток, подгоняют двигаться быстрее.

– Да, мама сейчас видит и слышит меня. Я закрылась на балконе, потому что она просила тебе не звонить, но я её не послушалась.

– Умница моя. Всё правильно сделала. Я уже еду, скоро буду.

Миновав кабинет, тяну ручку двери на себя, как вспоминаю за годовой отчёт, да и Аня до сих пор стоит на прежнем месте, как вкопанная.

– Ань, закончи отчёт и отправь в область. У меня срочные дела, – бросаю помощнице и спешу на выход.

Так быстро, как в этот раз, я ещё никогда не ездил. Нарушил как минимум пять раз правила дорожного движения, даже проехал на красный свет светофора, но с этим я как-нибудь разберусь потом. Штрафы оплатить – меньшее из зол.

Утопив педаль газа в пол, пальцами намертво врезаюсь в руль. Чёрт... Надо ещё быстрее ехать, но из-за предпраздничной суеты на дорогах большой трафик.

Если с Асей что-то случится, то я себе этого никогда не прощу. Нет, не так. Я себе в любом случае уже не прощу, а с Асей ничего не случится, потому что я точно успею.

Пока еду в городскую квартиру, успеваю накрутить себя по полной программе. По телефону я не стал уточнять у Сони детали. Но судя по испугу, который я услышал в голосе маленькой девочки, всё очень серьёзно. И это разрывает моё сердце на ошмётки.

Наконец-то приехав и припарковав машину в свободном месте около подъезда, со всех ног мчусь вперёд. Влетев в подъезд, поднимаюсь по ступенькам, времени ждать, когда приедет лифт, нет. На ходу достаю из кармана пальто связку ключей, где-то здесь должен быть ключ от квартиры. Не факт, что Ася откроет мне дверь добровольно, раз просила Соню не звонить. На эту тему я ещё с женой обязательно поговорю, но это будет потом. Сейчас самое главное – оказаться рядом с ней и понять, что делать дальше. В сию секунду я чётко осознаю, что разводиться мы с Асей не будем. В первый же рабочий день января заберу из суда иск. Ася будет против? Да, уверен. Но с этим мы тоже разберёмся.

***

С трудом дожидаясь, когда Соня закончит говорить по телефону, я пытаюсь сообразить, что делать дальше. Очевидно, что упала я неудачно, нога ужасно болит. Необходимо показаться врачу, и я сама бы с этим справилась, но Соня не оставила мне выбора, позвонив отцу. Конечно, лучше бы она позвонила Ткачуку – с ним у меня сложились нормальные отношения, но нет. София точно набрала Стельмаха, поскольку малышка даже не знает номер мобильного Матвея.

Наконец-то малышка открывает на балконе дверь.

– Всё. Папа скоро приедет. Ты не волнуйся, мамочка, всё будет хорошо, – с твёрдой уверенностью заявляет София. – Дай посмотрю. Ты сильно ударилась?

– Соня, зачем ты так поступила? Зачем ты позвонила папе? – я не стараюсь говорить грубо, но тон всё равно выходит с претензиями. Да и как не возмущаться, когда маленькая дочь приняла решение за меня, проигнорировав просьбу не звонить?!

– Мамочка, не сердись на меня, пожалуйста. Я очень испугалась и хотела помочь, но чем же я тебе помогу – я же маленькая ещё? А папа большой и сильный, а ещё он умный и точно знает, что делать!

– Ах, Соня… – глядя на малышку и её искренне опечаленный вид, невозможно долго сердиться. Да и знаю я, что Соня хотела как лучше. Её поступок вполне понятен и логичен. – Я не сержусь на тебя, но папе звонить не стоило. Мы бы и сами со всем справились.

– Мам, всё будет хорошо, – гладит меня по руке своей маленькой ручкой, и это заставляет улыбнуться.

Решив не терять время, я говорю Соне, чтоб она шла в свою комнату одеваться, а сама кое-как добираюсь до спальни и тоже пытаюсь сменить домашний костюм на свободные джинсы и свитер.

Стельмах действительно приезжает очень быстро. Я только успеваю собрать волосы в высокий хвост на затылке и оценить в зеркале свой внешний вид. Разбитая губа уже не кровоточит, но она заметно припухла. Хорошо, хоть зубы все целые.

Со Львом встречаемся в коридоре. Не постучав, а открыв входную дверь своим ключом, он влетает в коридор как ошпаренный.

– Как ты, Ась? – стащив ботинки, вмиг оказывается стоять напротив меня. Руками ощупывает мои плечи, опускается ниже. – Что болит?

Отворачиваю голову в сторону, потому что не хочу встречаться с ним взглядом. Была б моя воля, я с этим мужчиной больше никогда не пересекалась: ни в этой жизни, ни во всех последующих, если таковые существуют. Слишком больно любить его.

– Ты зря приехал. Ничего серьёзного, просто Соня испугалась, – отвечаю холодно, а в коридоре появляется дочка.

– Неправда, папочка. У мамы нога очень болит. Нужно срочно показать её врачу! – встревает Соня и я тихо вздыхаю.

Вмиг опустившись передо мной на корточки, Стельмах начинает осматривать здоровую ногу, а я даже возразить не успеваю, как он переключается на левую – ту, что реально пострадала.

– Всё понятно, – заключает Стельмах. – Если вы уже собраны, то поехали в больницу.

– Лев, мы сами справимся. Говорю же тебе, ты зря приехал.

– Ася, пожалуйста…

Смотрит на меня тоскливо, а в его глазах чайного цвета грусть необъятных размеров. И я понимаю, что глупо отказываться от помощи Стельмаха, но поделать с собой ничего не могу. Я такая злая на Льва, что меня всю наизнанку выворачивает от одного его только присутствия. Как у него так легко получается после всего? Но спрашивать об этом – точно не буду, выяснять больше нечего. Точка.

Кивнув, я всё же соглашаюсь принять помощь Льва, ещё не подозревая, что через минуту он подхватит меня на руки и будет нести так до самой машины, которую припарковал около подъезда. Сопротивляться бесполезно, как и всегда. Поэтому после первой же тщетной попытки, я крепко хватаюсь за плечи Стельмаха обеими руками. Стараюсь не прижиматься к нему так плотно, но это априори невозможно, когда он несёт меня на руках. Мы так близко друг к другу, что я слышу быстрый стук его сердца. Наверное, моё сейчас стучит так же.

Усадив меня на переднее сиденье рядом с собой, Лев отодвигает сиденье максимально назад, чтоб мне было удобно, чтоб я могла вытянуть ноги вперёд. Соня же устроилась сзади на большом диване и с нетерпением ждёт, когда кроссовер тронется с места. Спустя двадцать минут мы оказываемся в городской больнице.

Закрытый перелом голеностопного сустава звучит как тяжеленным обухом по голове. За все мои тридцать два года – это первый перелом, поэтому сказать, что я в конкретном шоке – ничего не сказать. Ну как так, а? Я просто упала с табурета у себя дома!

– Уже можно? – в кабинет заглядывает Стельмах, с трудом дождавшись, когда мне наложат гипс на левую ногу.

– Да, входите, – отвечает травматолог.

– Вас не затруднит оставить нас наедине? – спрашивает Стельмах, смотря на меня исподлобья.

Его взгляд такой тяжёлый сейчас, словно он рассержен не на шутку. Неужели ему стало известно о моей беременности? Перед тем как мне должны были сделать рентген, я сказала медикам, что беременная. Они это учли и всё же сделали снимок, по возможности стараясь защитить меня от облучения.

Кивнув, врач всё же уходит. Ещё бы он отказал Стельмаху! Стельмах всегда ведёт себя уверенно и решительно, словно он хозяин всего мира. Люди это чувствуют, поэтому стараются не вставать у него на пути. Жаль, что ко мне это не относится. Ведь когда в нашей жизни появился биологический отец Сони, Льва словно подменили – таким растерянным я его никогда не видела. Тогда он просто отошёл в сторону, а сейчас я снова вижу Стельмаха, которому когда-то сказала "да", приняв предложение стать одной семьёй.