Дождавшись, когда Соня крепко уснёт, я тихонько выползаю из кровати. В сумочке нахожу тесты на беременность и закрываюсь в ванной комнате. Проделываю все необходимые манипуляции, с замирания сердца отсчитываю минуты. Уже думала, что никогда не испытаю это чувство, а нет. Внутри так тревожно становится, меня всю дрожью обдаёт.

Трусливо поглядываю на один тест, затем на второй и третий.

Боже мой… Нет, этого не может быть!

Вторая полоска сразу на трёх тестах на беременность! Да, она ещё бледная, но её точно не спутать.

Ураган чувств бушует внутри.

Неужели я и правда беременная?

А может, я сейчас сплю и на самом деле мне снится то, о чём я давно мечтала?

Знаю, что это глупость, но я легонько щипаю себя за руку, чтоб убедиться, что всё это происходит наяву.

Вот это да! Я реально беременная…

Жадно глотнув воздух открытым ртом, прикладываю ладонь к животу: “Ну привет, как ты там, малыш? Растёшь?”.

Слёзы радости катятся по щекам, но я даже не пытаюсь их смахнуть. Мне так хорошо на душе, сердце переполняется радостью.

Решаю сфотографировать на память тесты. Пусть сохранится для истории, возможно, я ещё не раз буду пересматривать эти фото и заново проживать сильные эмоции, как сейчас.

После ванной иду в кухню заварить себе чай. И пока закипает чайник, гипнотизирую экран мобильного, не могу наглядеться на фото. Руку снова кладу на живот, глажу его с особенной нежностью.

Может поделиться со Стельмахом? Прислать ему фото теста на беременность? Интересно узнать его реакцию. Обрадуется, как и я? Или же…

Нет, ничего не буду присылать Стельмаху. И говорить пока тоже не буду. Я ведь даже у гинеколога ещё не была, надо же убедиться, что беременность маточная – для начала. Ох… Ну зачем я об этом подумала? От былой радости не осталось и следа, я теперь волнуюсь: всё ли хорошо с ребёнком, а вдруг это вообще не беременность.

Запретив себе сильно раскручивать эту тему и загоняться тревожными мыслями, выключаю чайник. Лучше спать пойду, если смогу уснуть этой ночью, конечно же.

***

Как я и предполагала ночью мне совсем не до сна, а потому утром ощущая себя раздавленной лепёшкой. Соню собираю в школу, едва нахожу в себе силы приготовить дочке завтрак. Меня снова тошнит, и это пугает, потому что, когда была беременная Соней, да и во время второй беременности, у меня вообще не было токсикоза. А сейчас хоть на стенку лезь от беспомощности.

Отведя Соню в школу, бегу в женскую консультацию. В регистратуре прошу записать меня на приём на ближайшее время, по счастливой случайности у одного из гинекологов есть окошко через час.

Пожалуй, это самый длинный час в моей жизни. Я места себе не нахожу, ожидая, когда начнётся приём.

Гинеколог подтверждает мою беременность. Срок ещё маленький, всего пять недель, но это точно беременность и она маточная!

С улыбкой во все тридцать два зуба выхожу из женской консультации. И не могу надышаться свежим воздухом, от эмоций меня распирает изнутри. Я такая счастливая, что первым делом тянусь к мобильному – обрадовать будущего папу. Сейчас я почему-то уверена, что Стельмах обрадуется, когда узнает о том, что судьба нам подарила ещё один шанс стать родителями общего малыша.

Но Стельмаху я так и не звоню. Как-то нелепо сообщать такие новости по телефону, лучше сказать, глядя в глаза, и увидеть реакцию. Он будет в шоке – сто процентов.

Добравшись на работу на такси, устраиваюсь в кресле за столом. Просматриваю в дневнике все свои записи и пишу каждой записанной на окрашивание клиентке сообщение с извинениями, мол, в ближайшем будущем я не смогу её принять. Не хочу навредить ребёнку своей работой, тем более он только-только зарождается во мне, формирует органы, а я могу всё испортить, если буду вдыхать эту химию.

Так и не дотерпев до вечера, вызываю такси, чтоб вскоре оказаться в прокуратуре Приморского района. Лев должен быть на работе в это время, а если нет, то придётся ему набрать на мобильный и назначить встречу.

На первом этаже мне по привычке улыбаются знакомые лица, выписывают временный пропуск. В приёмной от секретаря я узнаю, что Лев в кабинете, но не один, а с Анечкой. Отчего на моих зубах появляется оскомина, а былое приподнятое настроение стремительно летит вниз. Но я же упёртая как баран, раз уже пришла, значит, не уйду.

Наверное, стоило заранее постучать, но я просто тяну ручку на двери вниз и вхожу в кабинет. Одно мгновение и я на месте застываю, ноги словно в пол врастают. Сердце подпрыгивает к горлу и громко стучит. Бам. Бам. Бам…

Они целуются! Прямо на рабочем месте Стельмаха. Так страстно впиваются в друг друга губами, руками шарят по телу, что меня не сразу замечают. А мне бы уйти, пока никто ничего не понял, но вместо этого я продолжаю стоять на месте и чувствовать, как меня скручивает от моральной боли едва не пополам. Ноги становятся слабыми, и я медленно пячусь к двери.

***

Как в замедленном темпе киноленты Стельмах отлипает от помощницы и поворачивает голову в мою сторону. Его грудь вздымается от тяжёлого дыхания, взгляд стеклянный. Анечка продолжает обвивать его шею обеими руками, но уже через мгновение Лев скидывает их с себя как что-то омерзительное. И продолжает смотреть на меня.

Боже, как он на меня смотрит!

Он словно призрака увидел, так испуганно таращится, что с его лица сползают все краски. А я пытаюсь найти в себе силы и максимально быстро выскочить из кабинета, но не могу.

– Ася?! – он то ли спрашивает, то ли просто зовёт.

А я, как в лучших традициях женской мелодрамы, всё-таки нахожу в себе силы выйти из кабинета мужа и теперь мчусь по лестнице вниз. Знаю, что Лев сейчас побежит за мной и обязательно догонит, но мне бы не хотелось, чтоб этот спектакль начал развиваться на глазах у сотрудников прокуратуры. Поэтому я заставляю себя перебирать ногами ещё быстрее и вскоре оказываюсь на улице.

Успеваю зайти за угол здания прокуратуры, как на моей руке чуть выше локтя сжимаются пальцы Стельмаха. По инерции тянет назад, но я не падаю, потому что Лев уже подхватывает меня на лету, разворачивает к себе лицом.

Его горячие ладони обхватывают моё лицо, а подушечки больших пальцев пытаются растереть по коже слёзы, которые катятся из моих глаз просто в три ручья.

– Пусти, – через всхлип произношу, но Стельмах головой качает и одной рукой врезается в мою талию, держит крепко, чтоб я не могла вырваться. – Лев, пусти меня. Я видела тебя с ней…

– Знаю, малыш.

Его “Знаю” отзывается в моём сердце чередой глухих ударов в самом сердце, отчего в груди появляется тупая боль.

– Отлично, ну раз мы разобрались, что не слепые, и видели друг друга, тогда отпусти меня.

– Не отпущу.

– Давай поговорим.

– Я не хочу с тобой говорить.

Вместо всяких слов Лев обнимает меня крепко и прижимает к себе. В его объятиях я начинаю дрожать, потому что буквально несколько минут назад к моему мужу со всей страстью прижималась другая женщина. Я не могу этого забыть, всё остро и по живому, эмоции ещё не прожиты.

– Лев, пусти, – шепчу, уткнувшись лицом в его грудь.

Стельмах не отвечает. Так и стоим, застыв в дурацкой позе посреди улицы. Стельмах выскочил за мной в чём был, без верхней одежды, а уже начало декабря, значит, ему должно быть холодно. Но вместо холода я чувствую настоящий жар, который исходит от мужа.

Наконец-то перестав меня сжимать, Стельмах немного отдаляется. Хмуря лоб, вбивается в меня рассерженным взглядом. Серьёзно? Он злится? Это я должна на него злиться, а не наоборот!

– Идём в мою машину. Поговорим, – тянет за руку, но я упираюсь. – Ася, пожалуйста, давай без лишних эмоций сейчас. Мы просто с тобой поговорим.

– Я не хочу с тобой говорить. Ты мне противен, Лев. Пусти… пусти, иначе начну орать.

– Не начнёшь, я тебя знаю. Просто идём со мной.

Стельмаху всё-таки удаётся сдвинуть меня с места. Держа крепко за руку, ведёт к своему кроссоверу, который припаркован недалеко от здания прокуратуры.

Я настолько злая сейчас, что сжимаю челюсти едва не до скрежета зубов.

– Садись, – командует Стельмах, распахнув передо мной дверцу в “Туареге”. – Ася, сядь, пожалуйста.

Издав шумный вдох-выдох, демонстрируя своё недовольство, я всё же забираюсь в салон машины и даже пристёгиваюсь ремнём безопасности. Не знаю, куда Стельмах собрался меня везти, но это уже неважно. Я пять минут назад вдруг поняла, почему мой муж отказался от меня, решив развестись. Просто я не привлекаю его как женщина, либо же он устал от меня – это без разницы уже. Зато теперь понятно, что Анечка его впечатляет гораздо больше, чем я.

Машина резво трогается с места, а я отворачиваю голову в сторону окна и стараюсь не плакать, хотя слёзы сами катятся по щекам против моей воли. Никогда раньше я не видела Льва с другой женщиной, поэтому увиденная картина меня поразила до глубины души.

– Зачем ты приходила? – спрашивает Лев, воспользовавшись недолгой остановкой на красном цвете светофора.

– Увидеть тебя хотела, – говорю почти правду. О беременности буду молчать, потому что в таком состоянии, как я сейчас, не готова открываться перед Стельмахом.

– Просто увидеть?

– А что мне это запрещено?

– Ах, Ася… Почему ты не позвонила?

– Зачем, Лев? Чтобы я не увидела, как тебя облизывает твоя помощница? – от одних только этих слов мне уже больно. – Скажешь, что я всё неправильно поняла?

– Нет, ты всё правильно поняла.

От удивления я открываю рот и тут же его закрываю. Нет, ну разве так можно? Он даже не пытается оправдаться!

– Зачем ты меня посадил к себе в машину, раз я всё правильно поняла? Совет вам тогда да любовь.

– Ревнуешь?

– Нет, – стараюсь отрезать холодно, но голос предательски дрожит.

– Ревнуешь. Я тоже тебя ревную, Ася. Кстати, как там у тебя обстоят дела с новым ухажёром?

– Что? О каком ухажёре ты говоришь?

Опешив, я всё-таки поворачиваю голову влево, чтоб через мгновение схлестнуться взглядом со Львом. Он выглядит рассерженным, брови нахмурены, а на лбу красуются горизонтальные полоски.

– Я как-то приехал к тебе на работу, тоже решил без предупреждения, как и ты. И увидел тебя с каким-то мужиком, ты к нему в машину садилась.

– Что-о-о? – истерический смешок вылетает из меня гораздо раньше, чем я успеваю проследить за реакцией Стельмаха. – Ты про Вову говоришь?

– Мне посрать, как его зовут.

На светофоре загорается зелёный и Стельмах возобновляет движение автомобиля. Сосредотачивается на дороге, поэтому проследить за его взглядом почти нереально.

– Классно же ты перевёл стрелки на меня, – говорю я в итоге. – Лучшая защита – это нападение, да, Лев?

– Какая защита, Ася? Мы с тобой в разводе. Напоминаю, если ты забыла. У тебя своя жизнь, а у меня своя.

– Да, точно. Спасибо, что напомнил.

Лев вздыхает. Видно, что сказать что-то хочет, но молчит.

– Стельмах, останови машину. Я хочу выйти.

– Мы ещё не договорили.

– Разве? Ты мне дал чётко понять, что мы чужие друг другу, у каждого своя жизнь.

– Да, я так сказал, но не для того, чтобы тебя обидеть.

– Ты меня обидел? Пф-ф–ф… Вообще ни разу не обидел, на правду не обижаются.

– Поэтому ты плачешь, потому что я тебя не обидел?

Мне нечем парировать в ответ, ведь я и правда плачу. А как не плакать, когда больно? Но Стельмах сказал, что мы разводимся, значит, я не должна говорить о своих чувствах, ведь у него теперь другая жизнь. У него теперь молоденькая помощница, а я ему зачем?