После Рождества Сильвия уходит из дому каждый вечер, и в канун Нового года я решаю, что пора с ней поговорить.

С очередной коробкой в руках Сильвия направляется к входной двери. Я решаюсь действовать. Ноги сами несут меня вперед, словно они не часть моего тела, и я преграждаю ей путь.

– Спасибо, Билли, – говорит она, неверно истолковав мой поступок. – Самой мне дверь сейчас точно не открыть.

Ее пальцы крепко вцепились в большую тяжелую коробку. Внутри кипы бумаг, старые документы. Я и не знал, что у нее осталось что-то с работы. Она сегодня весь день их перебирала и упаковывала.

– Сильвия… – Мой голос звучит тихо, почти как шепот.

Она перехватывает коробку, поднимая все выше, пока та не выскальзывает из рук.

Видя, что я не открываю дверь, Сильвия произносит с нажимом:

– Поторопись, Билли. Я так долго не простою.

С одной стороны, я хочу отворить дверь и выпустить Сильвию, с другой – когда еще, если не теперь? Я упираю руки в бока и не сдвигаюсь ни на сантиметр.

– Ты должна сказать мне, куда уходишь каждую ночь. Ты должна рассказать мне, что происходит! – выпаливаю я.

Сильвия опять перехватывает коробку, а затем внезапно роняет. Коробка с грохотом падает, и я отскакиваю назад. От удара крышка cлетает, часть листков высыпается на пол.

На глаза попадаются отчеты с красным штампом «Конфиденциально». Вот раскрывшийся блокнот, исписанный почерком Сильвии.

Посмотреть ей в глаза я не решаюсь. Она наверняка расстроена. Но тут рука Сильвии ложится мне на щеку. Я чувствую мозоли на ее пальцах, вдыхаю знакомый запах мыла, ощущаю тепло ее ладони на лице.

– Билли, – говорит Сильвия мягко. – Доверяй мне. Ты ведь знаешь: все, что я делаю, я делаю ради тебя. Ради твоей безопасности.

Молча киваю.

– Ты мне доверяешь?

Я медлю с ответом всего секунду.

Губы Сильвии кривятся.

Слова сами срываются у меня с языка:

– Конечно доверяю! Но я не понимаю, от чего ты меня оберегаешь. Куда ты уходишь каждую ночь? Мы переезжаем? Если мы опять куда-то едем, так и скажи!

Только произнеся эти слова вслух, я понимаю, до чего меня страшит мысль, что нам предстоит устраиваться еще на одном новом месте. Не то чтобы мне нравилась нынешняя школа, да и друзьями я все равно не обзавелся. Просто в душе поселилась какая-то серая усталость, которая нашептывает мне, что для переезда сейчас крайне неудобное время.

Сильвия недовольно вздыхает и цедит сквозь зубы:

– Никуда мы не переезжаем, сколько раз повторять.

Слышу свой собственный выдох. Я и не заметил, как задержал дыхание. Фух, до чего здорово, что мы не переезжаем.

– Просто мне нужно перенести эти вещи в безопасное место. Нам нужно подготовиться.

– К чему? – Мой голос срывается. – К чему мы готовимся?

– Я должна тебя уберечь. Я должна тебя уберечь.

– От чего? Что происходит?

Сильвия качает головой и ничего не отвечает.

– Это из-за Стива?

Столько раз одергивал себя, чтобы не упомянуть его имени, но сейчас оно само слетает с языка.

Лицо Сильвии кривится, во взгляде мелькает тревога. Самая настоящая тревога. Выходит, это действительно из-за Стива.

– Он мой отец. Разве он не хочет, чтобы я был в безопасности?

– Он не понимает. – Сильвия почти рычит. – Не хочет понимать.

– Почему мы перестали видеться? – Внезапно все, о чем я молчал, выплескивается наружу, точно газировка из бутылки. – Почему он не приезжает?

Сильвия зажмуривается и затыкает уши руками.

– Скажи! Я имею право знать!

Меня охватывает отчаянная тоска, о которой я не подозревал до этого момента. Где все это время был мой отец и почему он больше не хочет меня видеть?

– Твой отец не желает ничего знать, ясно? – рявкает Сильвия. – Он предпочитает верить в то, что ему по душе. Я пыталась ему объяснить… правда. Но он мне не верит, понимаешь? С ним бесполезно разговаривать. Вот почему вы с ним больше не видитесь. Потому что до него не доходит, насколько это важно. А я не могу рисковать, не могу допустить, чтобы ты остался неподготовленным. Дело по-настоящему серьезное, Билли.

Я стараюсь понять смысл ее слов. Внутренний голос годами нашептывал, что это из-за меня Стив перестал нас навещать. Что это я сделал что-то не так и он больше не желает видеть меня. Вот почему я ощущал пустоту внутри, когда думал о нем. Однако Сильвия заявляет, что речь о другом. О чем-то, во что он никак не поверит. Что виноват он, а не я.

– И что же это за дело? О чем он не хочет знать?

– Обещаю, я скоро тебе все расскажу. И покажу, куда отлучаюсь. Обещаю.

– Когда?

– Недели через две. Пока не все готово.

Я молча отхожу от двери и распахиваю ее. Сил нет, словно я бежал без остановки несколько часов кряду. В голове снова мелькает смутное воспоминание о том, как Стив, уходя, складывал вещи в сумку. На этот раз картинка становится четче. Я вижу, как подбегаю к нему, протягиваю руки. Пальцы Стива обхватывают мои ладони, по его лицу текут слезы.

Сильвия запихивает документы обратно в коробку. Я пытаюсь помочь, но она вырывает бумаги у меня из рук. Прежде чем она убирает блокнот, я успеваю прочесть фрагмент предложения: «…должен быть более эффективный способ». Я прищуриваюсь, стараясь уловить еще что-нибудь, но Сильвия захлопывает блокнот и укладывает его поверх бумаг.

Поднимает коробку на руки и выходит из дому.

Не прощается. Не оглядывается.