– У тебя получилось! – восклицает Анвар, поворачиваясь ко мне. – А мы все гадали, когда вы наконец объявитесь.

Прежде чем я успеваю ответить, Стив заключает Анвара в объятиях и басит:

– Анва-а-ар!

– Полегче, мистер Джи, полегче! – ойкает Анвар, и мы смеемся.

До чего же здорово снова смеяться! Внутри меня словно образуются пузырьки и плывут вверх.

– Гелиограф… Хорошо, что ты умеешь им пользоваться.

В ответ Анвар показывает мне большой палец.

Вспоминаю, как буквально несколько месяцев назад, на Рождество, Сильвия учила меня обращаться с гелиографом, а потом, когда мы навещали ее в больнице, снова хотела мне что-то рассказать на эту тему. Выходит, все это время она знала; выходит, все это время она была права.

– Когда вы сюда перебрались? – уточняет Ангарад у Анвара.

– Пару дней назад. Подозреваю, Сильвия была очень удивлена, когда мы появились на пороге.

Серебристая вспышка за моей спиной. Так может светиться только шевелюра Сильвии! В следующее мгновение она оказывается рядом со мной, будто мы и не расставались.

Мне страшно от мысли, что это лишь обман зрения. Кое-как заставив себя повернуть голову, я смотрю на Сильвию и вскрикиваю. Это она. Она здесь. Сильвия действительно здесь, она стоит возле меня, целая и невредимая. Тянусь к ней, и ее сухая теплая рука крепко сжимает мою. Наши пальцы переплетаются. Волосы Сильвии собраны в свободный хвост, который серебрится на солнце, а на ее губах играет сдержанная улыбка. Кажется, Сильвия знает что-то такое, чего не знаю я.

– Билли, – медленно произносит она, задерживаясь на каждом звуке.

Это звук колокольчика, это смех, это свет.

– Билли, Билли, Билли!

– Мама! – Я не собирался называть ее так, но это слово само вырывается изо рта и кажется мне невыразимо приятным; мгновенно оно становится единственным именем, которым я готов ее звать.

Она обнимает меня, зарывается носом в мои волосы и протяжно вздыхает.

– Ты сделал это, – шепчет она.

– Ага.

– И ты пришел не один, – добавляет она, обводя взглядом Стива, Джули и Ангарад.

Глядя за ее спину, я вижу, как из башни медленно выходит семья Анвара.

– Да, – киваю в ответ и с беспокойством смотрю ей в глаза, гадая, будет ли она злиться на меня за нарушение правила, однако взгляд Сильвии остается спокойным и приветливым. – Я понял, что лучше держаться вместе с близкими людьми.

Она горячо кивает и улыбается, но в то же время вид у нее такой, будто она вот-вот заплачет.

– Кажется, ты придумал новое хорошее правило, сынок. Идемте скорее внутрь, пока не появились новые Люмены.

– Люмены? – переспрашиваю недоуменно.

– Я их так называю, – поясняет Сильвия, направляясь к двери башни. – Знаю, вы окрестили их Серыми. Анвар рассказал, через что вам пришлось пройти.

Сильвия устремляет взгляд на Стива и Джули. У меня перехватывает дыхание.

– Привет, Стив, – только и говорит она.

– Сильвия, мы… я… – начинает Стив.

– Все в порядке. Все нормально.

Стив медлит с ответом, но затем произносит всего одно слово:

– Прости.

– Все в порядке, еще раз повторяю. Да, каждый из нас мог бы вести себя немного по-другому, но сделанного не воротишь. – Сурово посмотрев ему в глаза, Сильвия продолжает: – Спасибо тебе. Спасибо, что присмотрел за нашим мальчиком, пока я не могла этого делать. Ты поступил правильно.

– Я всегда был против того, что мы перестали видеться, – торопливо замечает Стив.

– Да, знаю, – кивает Сильвия. – Это целиком и полностью моя вина.

У меня словно падает камень с души. Надо же, а я и не подозревал, до чего мне не хватало именно этого – возможности слышать, как они разговаривают друг с другом нормальными голосами.

– Ты, должно быть, Джули, – говорит Сильвия. – Анвар рассказал мне о тебе и Ангарад.

– Да, это я. Привет, – с опаской отзывается Джули.

– Приятно познакомиться, – улыбается Сильвия, и лицо Джули светлеет от облегчения. – Поспешим внутрь, там безопаснее.

Мы с Сильвией шагали позади всех. Было так странно и в то же время так привычно-радостно находиться с ней вдвоем.

После того как она захлопнула тяжелую металлическую дверь и надежно заперла на засов, я задал ей вопрос о Серых, или, как она их называла, о Люменах. Я хотел выяснить, действительно ли она знала о них давно.

Сильвия ответила, что одной из первых заметила вирус в лаборатории, после чего забила тревогу. Рисунки, которые я видел в башне, были сделаны в то время. Клеточную мутацию выявили у пациента, которого сама Сильвия в глаза не видела, потому что занималась только обработкой биоматериалов. Сильвия представила начальству отчет и поделилась опасениями о заразности вируса, но ее предупреждение не приняли всерьез. По мнению Сильвии, руководство не спешило рассекречивать информацию, решив потянуть время и выяснить, как на этом можно заработать.

Откуда взялся вирус, Сильвия не знала. Не исключено, что он развился на фоне серьезных климатических изменений, вызванных загрязнением окружающей среды. Более насущный вопрос заключался в том, как вирус поведет себя в живом организме – вызовет летальный исход или преобразит носителя физически, например сделав его кожу серой, изменив голосовые связки и походку.

Сформулировав еще несколько предположений о вирусной мутации, Сильвия попыталась разузнать о первом пациенте побольше. Несмотря на то что вирус вызывал катастрофические внешние изменения, индивидуальная реакция на него была разной – все зависело от того, насколько долго заразившийся пребывал на свету, под действием ультрафиолета. Но стоило Сильвии начать задавать неудобные вопросы в лаборатории, как ее быстренько уволили.

У меня сотни вопросов, в том числе к Анвару и Ангарад. Но тут кто-то – кажется, мама Анвара – зовет Сильвию, и она оставляет меня в сырой затхлой комнатушке, где когда-то положила на пол два спальных мешка – для меня и для себя.

Озираясь, прихожу к выводу, что не так уж тут и плохо. Мне хочется выйти и присоединиться к остальным, но в то же время я чувствую, что мне нужна передышка: просто посидеть в тишине и подумать. Мы прошли через тяжелые испытания, и многое оказалось совсем не таким, как мне представлялось. Мысли оседают в голове, будто снежинки, кружащиеся над землей. Вскоре появляется ощущение, что впервые за долгое время я начал яснее понимать происходящее, Сильвию, Стива, нашу семью, Серых.

На пороге снова возникает Сильвия:

– Ты как, в порядке? Еда почти готова, сейчас подкрепим силы.

– Просто задумался. Объясни, как действует на Серых яркий свет? Что за исследование ты проводила, прежде чем ушла с работы?

– Ну, это всего лишь моя теория. Она основана на ряде научных наблюдений, которые я сделала, исследуя вирус. Если коротко, благодаря свету Серые сознательно не дают другим людям заразиться. Моя гипотеза такова: зараженные сохраняют бóльшую человечность, чем принято считать. На первых порах, пока ультрафиолет не вступил в игру, вирус побуждает зараженных приближаться к новым и новым людям, заражать их, чтобы его распространение не останавливалось.

– Ангарад сказала, в новостях сообщали, что они понимают человеческую речь.

– Так и есть. Вероятно, Люмены, которым довелось находиться на солнце более длительное время, наверняка нас понимают. Судя по всему, через глаза ультрафиолет воздействует сильнее.

– Ты знала об этом раньше, поэтому и дала мне гелиограф?

– Скажем так: мои догадки подтвердились. Если бы не мои исследования, мы бы с тобой не начали выполнять задания по самоучителю и устраивать приключения. В то же время врачи и твой отец не ошибались: я была нездорова и мне все еще требуется лечение. В тот момент на меня слишком много всего навалилось, и нервы не выдержали. Мне очень жаль, что ты так пострадал из-за меня, сынок.

– Другим людям известно, как Серые реагируют на свет?

– Несколько дней назад я разговаривала с военными, забравшими мои наработки в штаб. Мы связались с ними по радио и пригласили сюда. Теперь секрет раскрыт, и мои бывшие начальники не получат никакой выгоды, ведь я публично расскажу все, что мне известно. Им больше не удастся испортить мою репутацию, объявив выдумщицей. Мне следовало предать дело огласке гораздо раньше. Но лучше поздно, чем никогда.

Прокручивая в уме ее слова, я вдруг ощущаю доносящийся из коридора неописуемый аромат еды, от которого мой желудок сжимается и урчит.

Услышав урчание, Сильвия с улыбкой поясняет:

– Фатима отличная повариха. Она приготовила для вас вкуснятину!

Должно быть, она имеет в виду маму Анвара. Надо же, а я и не знал ее имени.

Сильвия берет мое лицо обеими руками и внимательно всматривается в него, как в тот далекий день, когда она осталась без работы и стояла во дворе нашей школы.

– Ты настоящий храбрец, Билли. Я очень-очень скучала по тебе. – На ее лице смущение. – Расскажи, как ты жил все это время? Как ты сейчас?

– Я?.. Ну…

На такой вопрос в двух словах и не ответишь. Я вспоминаю пожар, переезд к Стиву и запутанный клубок чувств, который носил в груди. Встречу с Анваром, тот день, когда он подошел ко мне на площадке и заговорил. Каждый случай, когда Ангарад заступалась за меня. Как впервые увидел странного человека, чья медленная походка привлекла мое внимание, и то, что произошло потом… Вспоминаю и осознаю, что у меня есть ответ.

– Чувствую себя хорошо. У меня все нормально.

– Лучше чем нормально! – кивает Сильвия.

– А как твои дела? Как ты сейчас себя чувствуешь?

Она делает вдох, медленно выдыхает, а затем начинает говорить:

– Лучше. Если у человека нет возможности делиться опасениями, страх и беспокойство толкают его на дурацкие поступки. Поначалу у меня были серьезные основания тревожиться. Но постепенно страхи разрослись настолько, что я утратила самоконтроль. Жалею о том, что временами я подвергала твою жизнь опасности, потому что слишком зацикливалась на твоей безопасности. Вот такой парадокс! Я чуть тебя не потеряла.

– А что сейчас?

– Сейчас? – эхом отзывается она. – Сейчас ясно, что нужно делать, если опять подкрадываются тревожные мысли. В больнице мне пришлось несладко, но я должна была пройти лечение, чтобы доказать: я способна заботиться о тебе. Я намерена поправиться ради себя и ради тебя. И как ты справедливо заметил, нам нужно держаться вместе с людьми, которые важны для нас.

Мы поднимаемся в главное помещение башни. Мама Анвара раздает дымящиеся тарелки с едой, а его отец и Стив о чем-то увлеченно беседуют, закатав рукава. Сестренки Анвара одновременно распевают песни и карабкаются на спину Ангарад, бусины в ее косах щелкают и звенят, а Анвар велит сестрам, чтобы они слезли. Он хватает Таифу, но та лишь повисает на шее брата и тычется лбом в его нос. Анвар хохочет. Джули подходит к Сильвии, на ее лице расплывается теплая улыбка.

«Что бы ни случилось дальше, – говорит мой внутренний голос, – мы готовы, теперь я это точно знаю».