Назад я не оглядываюсь.

Пытаюсь не говорить себе, что мое решение – глупость чистой воды, шансы на успех минимальны, а риски, наоборот, максимальны и каждый шаг ведет меня в сторону опасности.

Пытаюсь забыть о существовании Серых. Пытаюсь выкинуть их из головы. Если постоянно думать о них, далеко я не уйду.

Через некоторое время в шагах появляется ритм. Еще через некоторое время я понимаю, что отошел достаточно далеко от фермы и, если поверну назад, не смогу снова ее увидеть. Опасение, что Стив догонит меня и потребует вернуться вместе с ним на ферму, слабеет с каждой минутой.

Пытаюсь не думать о Стиве и о том, как он себя поведет, когда проснется утром и обнаружит мое исчезновение. Вероятно, несколько минут Стив будет разрываться между желанием последовать за мной и стремлением защитить Джули и Ангарад, но потом разум победит. Он не знает, куда я направляюсь, и надежды на то, что он меня найдет, практически нет. Единственный выход для него – остаться на ферме, как и планировалось; вряд ли он сейчас покинет Джули.

Внутренний голос ехидно осведомляется, а захочет ли Стив вообще догонять меня – может, обрадуется, что я ушел. Ведь это из-за меня Сильвия так тяжело заболела, ведь это из-за меня их со Стивом брак распался. Что бы он ни твердил о том, как ему охота все изменить, полагаю, он никогда по-настоящему не хотел, чтобы я жил у него. Он никогда по-настоящему не хотел, чтобы я был частью его жизни. Вот почему он с таким трудом признал мою правоту, когда мы впервые увидели Серых, – просто он не хотел, чтобы я был частью его жизни.

Смотрю на звезды. Нахожу Большую Медведицу и по ней определяю, где север. Регулярно поднимаю голову и проверяю, точно ли держу курс на восток.

Очертания Большой Медведицы в небе успокаивают. Взгляд неотрывно скользит от одной звезды к другой, потом в обратную сторону, опять и опять. Может, звезды привлекают мое внимание своей неподвижностью и красотой? Или же дело в том, что, глядя на них, я ощущаю присутствие Сильвии так сильно, будто она идет рядом и подсказывает дорогу?

Глаза понемногу привыкают к темноте, походка становится увереннее. В то же время вид деревьев и кустов внушает страх. А вдруг за теми зарослями подстерегают Серые? А вдруг позади того сучковатого ствола скрывается один Серый, а вон в той яме – другой?

Тело цепенеет, шаги замедляются, но я стараюсь отогнать опасения и толкаю себя вперед и вперед. Стараюсь забыть все, что видел.

Стараюсь не думать о том, что, возможно, они окружают меня со всех сторон.

В подлеске за моей спиной раздается шорох. От волнения перестаю дышать. С огромным усилием поворачиваю голову.

Вижу темный силуэт, направляющийся в мою сторону.

Щурю глаза, пытаясь определить, какой походкой идет этот человек, во что он одет. Внезапно понимаю: на самом деле мне хочется, чтобы это был Стив, хочется, чтобы он догнал меня, остановил, защитил, дал почувствовать, что я важен для него.

Но я знаю, что это не он.

Из-за первой фигуры показывается еще одна, а за ней еще одна и еще. Мне не сосчитать, сколько их.

Целая армия.

Армия Серых.

Бесшумно, насколько это возможно, лавирую между деревьями, но, повернувшись, вижу, что Серые настигают меня. Услышав мои шаги, они прибавили ходу.

Я бегу изо всех сил. Ударяюсь ногами о переплетения корней, цепляюсь за сухие колючки. Я словно провалился в пещеру и падаю. Понятия не имею, есть ли другой путь, или своими действиями я только загоняю себя в угол.

Добираюсь до крутого склона, с трудом карабкаюсь наверх. На каждом шагу боюсь упасть и скатиться обратно, но упрямо иду вперед, не озираясь.

Оступившись, цепляюсь за кусты, чтобы вернуть равновесие, однако в итоге укатываюсь чуть ниже по склону.

– Держись! – Голос не похож на голос, слова не похожи на слова; мой крик – чистая паника, чистый страх. Выбрасываю вперед руку, пальцы смыкаются вокруг корней. Из последних сил подтягиваюсь, чтобы найти опору и лезть дальше.

Шаги Серых за спиной напоминают барабанную дробь. С каждым ударом этих барабанов я перемещаюсь чуть вперед.

На вершине склона перед моим взором возникает невысокое металлическое заграждение, и едва я перемахиваю через него, подошвы с чавканьем стукаются о твердый асфальт.

Дорога. Я добрался до дороги.

Здесь меня хорошо видно со всех сторон. Это слишком опасно. Выскакиваю на проезжую часть, кручу головой в поисках укрытия. Очутившись посередине дороги, слышу вдалеке шум.

С каждой секундой он все ближе. Поняв, что это за звук, я ощущаю прилив радости: так может тарахтеть только мотоцикл.

Не раздумывая стаскиваю с плеча рюкзак, нашариваю внутри твердый холодный цилиндр фонарика, который взял на кухне у Джули. Он легкий, но очень мощный.

Дорогу уже заливает свет фар; мотоцикл пронесется мимо меня (если, конечно, не врежется) буквально через несколько мгновений.

Упираюсь ногами в асфальт и замираю.

Выкручиваю регулятор на максимум, луч становится ярким и широким. Поднимаю фонарик над головой и машу, второй рукой тоже машу, хоть это и глупо. Веду себя так, словно предвкушаю встречу со старым другом. Фантазия разыгрывается, и на короткий миг я воображаю, что едет Анвар. Представляю его за рулем, слишком маленького для управления такой махиной, но сосредоточенно мчащегося сквозь мрак, чтобы спасти меня. На самом же деле мне не разглядеть лица мотоциклиста, кругом сплошные тени в темноте, и лишь гул мотора пронзительно разносится в тишине.

Мотоцикл почти настигает меня, но человек за рулем, кажется, и не думает сбрасывать скорость. Он точно видит меня, потому что мой фонарик – единственный источник света во тьме. Думая об этом, я обвожу взглядом фонари вдоль обочины и ловлю себя на мысли: «Надо же, а я и не обратил внимания, что ни один фонарь не горит».

Двигатель то завывает, то гудит на одной ноте. Кажется, мотоцикл не замедляется, а ускоряется. Когда он приближается ко мне, его свет ослепляет меня. Я зажмуриваю глаза и не открываю их. Щеки обвевает порыв ветра. Мотоцикл едет мимо.

Сердце замирает, будто его вовсе нет. Теперь Серые точно меня достанут…

Услышав визг тормозов, я едва верю своим ушам.

Оборачиваюсь и вижу, что мотоцикл остановился.

Бегу к нему.