Нам все видно.

Мы на смотровой площадке в башне Кэбота, и отсюда весь мир как на ладони.

Красная кирпичная башня высится на холме в парке недалеко от центра Бристоля. Раньше она стояла на замкé, но теперь ее время от времени открывают, и люди поднимаются сюда насладиться городской панорамой.

С башни можно посмотреть на петляющую змейкой реку и на разномастные суда, пришвартованные у берегов. По словам Стива, больше всего в Бристоле ему нравится то, что даже из центра города видны его окраины, где плотная жилая застройка сменяется полями, лесами и просторами. Стив любит бывать на башне, потому что отсюда виден весь Бристоль.

Джули и Стив обнимаются, любуясь красотами. Я бреду по дорожке, Ангарад плетется позади. Она с утра пытается разговорить меня, и если еще недавно мне удавалось игнорировать ее и отходить подальше, то в замкнутом пространстве смотровой площадки спрятаться, увы, некуда.

– Билли! – шепчет Ангарад. – Что случилось? – Устав от моего молчания, она цедит сквозь зубы: – А впрочем, ладно. Раз ты не желаешь говорить со мной, то и я тебе больше ни слова не скажу. – Спустя минуту она снова настигает меня: – Да в самом же деле! – Ее голос дрожит. – С твоей мамой что-то не так? Билли… Я должна тебе кое-что сказать.

Упрямо разворачиваюсь и ухожу.

Чтобы очутиться на этой площадке, нам пришлось преодолеть не одну сотню узких ступенек. Голоса эхом отдавались в каменном колодце башни, а мальчишки позади нас нарочно горланили, проверяя, как стены отражают звук. Я старался не обращать внимания на то, что Ангарад вздрагивает от любого шума.

Бросаю взгляд на Джули и Стива. Они держатся за руки, стоя у парапета и глядя вниз, и смотрятся как единое целое.

Решаю отойти подальше, чтобы не пялиться на них, но тут едва не сталкиваюсь с Ангарад. Ее глаза радостно вспыхивают (она думает, я подошел поговорить с ней), но, встретив мой взгляд исподлобья, тотчас тускнеют.

– Ребята, как дела? – любопытствует Стив, внезапно подбегая к нам. – Красиво здесь, правда?

– Потрясающе! – подхватывает Джули, догоняя его.

– Жаль, с погодой не повезло, – продолжает Стив, кладя руку ей на плечо. На башне и правда пусто, кроме нас, никого, все давно спустились по шаткой лестнице вниз. – Ничего, вернемся в солнечный день.

– Можем мы уже поехать? – цедит Ангарад сквозь зубы.

– Буквально через минуту, – отвечает Джули. – А пока давайте еще немного посмотрим на Бристоль. Башня столько лет простояла запертой, люди постарше не могли дождаться, когда снова поднимутся сюда. Это я к тому, что не следует пренебрегать возможностями, которые появляются на пути.

– Правильно, дорогая. – Стив берет Джули за руку и улыбается.

Ангарад морщится и уже хочет пойти в противоположный конец площадки, как вдруг резко останавливается.

Она замирает на месте так внезапно, будто ей что-то упало под ноги.

В следующее мгновение Ангарад в смятении вытягивает руку и указывает на что-то далеко внизу.

– С‐смотрите! В‐вон туда! – восклицает она, запинаясь. – Там… там Серый!

Прежде, чем я успеваю ответить, прежде, чем я успеваю взглянуть, раздается душераздирающий вопль.

Джули и Стив разжимают объятия и в недоумении вертят головой. Ангарад едва не теряет равновесие, но быстро приходит в себя и встает рядом со мной. Я с удивлением понимаю, что у меня сразу делается легче на душе. Внутри возникает ощущение пустоты, и в то же время все мысли, когда-либо приходившие на ум, осаждают меня – я не нахожу себе места, меня распирает от тревоги.

Вопль смолкает. Успокаиваю себя, говорю, что бояться нечего. Может, машина чуть не сбила пешехода или маленький ребенок чего-то испугался и заверещал. Может, Серые тут вообще ни при чем.

Но тут раздается еще один крик.

И еще один.

– Смотрите! – Ангарад машет рукой. – Вон там!

По улице мчится толпа людей. Они бегут, словно нарастающая волна, которая вздымается, катится и обрушивается под собственным весом. Некоторые люди падают и уже не встают.

– Стив! – Голос Джули звучит так, будто кто-то тонет и его надо спасать.

Поворачиваюсь и смотрю в ту же сторону, что и Джули.

Люди лежат на земле и бьются в судорогах. Дергаются так, словно по их телам пускают электрический ток. Руки и ноги поднимаются и опускаются, точно живут отдельной жизнью.

То же самое случилось с Тедом на моих глазах, но сейчас преображение происходит тяжелее и страшнее, а главное – оно повсюду, куда ни взгляни.

Руки удлиняются, становятся когтистыми лапами и рассекают воздух. Лица бледнеют и приобретают серый оттенок. При движении тела колышутся, а ноги заворачиваются внутрь и подминаются под себя. Когда же существа разевают рты и издают звуки, мне кажется, что голосовые связки у них порваны.

Мы дружно отворачиваемся, словно полагаем, что зрелище прекратится, если мы не будем на него смотреть.

Но когда мы снова переводим взгляд в ту сторону, все вокруг видится сплошным серым месивом. Нет, ничего не прекращается. Зато теперь, думаю, Стив наконец поверит мне.