Когда Джули и Ангарад подъезжают к дому, Стив высыпает замороженный картофель на противень. Сверкающие палочки, мало похожие на еду, с грохотом падают на железный лист.

– Открывай дверь, Билли, – велит Стив. – Иди.

При виде меня Ангарад хмурится, зато Джули улыбается так лучезарно, будто ничего дурного не случилось.

– Привет, Билли! Это снова мы! – щебечет она.

– Э‐э… ага, здрасте, – мямлю я и пячусь назад, впуская их в дом. – Стив на кухне, готовит ужин.

– Я пойду помогу ему, ладно? Не хочу мешать вашему разговору.

Джули подталкивает нас с Ангарад в сторону гостиной, а сама устремляется на кухню. Ангарад принимается расхаживать по гостиной, словно ищет повод сбежать.

Делаю глубокий вдох и скороговоркой произношу:

– Прости, что накричал.

Не обращая на меня внимания, Ангарад поднимает с дивана упаковку из-под чипсов, перекладывает ее на журнальный столик и опускается на диван.

– Я… гм…

Мне нельзя раскрывать правду, нельзя объяснять, почему я так себя вел. Она может рассказать маме, а та – Стиву.

– Прости, – повторяю я, не глядя на Ангарад.

– Извиняться – дело нехитрое, – бормочет она.

– Нет, я серьезно.

Она не встречается со мной глазами и останавливает взгляд на стопке газет, лежащей на полу. Стив, наводя порядок, собрал старые выпуски и хочет сдать их на переработку. Очевидно, он перепутал старые с новыми, потому что на самом верху стопки лежит та, которую я купил сегодня в супермаркете. Заголовок сенсационной статьи о серолицем мужчине красуется прямо на первой полосе.

Беру газету и протягиваю ее Ангарад, надеясь сменить тему:

– Помнишь вчерашний случай? На холме упал человек, прохожие тотчас вызвали «скорую». Тут как раз о нем. Пишут, что медики констатировали его смерть, а он вдруг вскочил и убежал.

– Что?! – изумляется Ангарад, не в силах скрыть интереса. – Правда? – Она кивает на размытое серое лицо на снимке.

– Правда.

– Прохожий пришел в себя?

– Вероятно, да. И никто не может его найти. Никто не знает, где он и кто он такой, но… Понимаешь, я совершенно точно видел его потом. Вчера вечером он опять взбирался на холм.

– Ты не обознался?

– Нет. Он не похож на обычного человека и двигается как-то странно.

Ангарад в замешательстве смотрит на меня. Занятно, еще минуту назад мы разговаривали сквозь зубы и она меня на дух не переносила, а теперь мы общаемся совершенно нормально, как хорошие знакомые или даже как друзья.

– Не кричи на меня больше, ладно? – наконец произносит она.

– Не буду.

– Я серьезно.

Думаю, если бы Ангарад умела рычать, эту фразу она непременно прорычала бы.

– Обещаю.

– Что ж, проверим, как ты держишь слово. Имей в виду, если ты снова на меня наорешь, я вообще перестану с тобой разговаривать. Что бы ни произошло с тобой, с твоими родителями или с кем-то другим, помни: если ты еще раз так со мной обойдешься, не услышишь от меня ни звука. Я свое слово сдержу. Уговор?

– Уговор.

– Хорошо. – Моя покладистость ее слегка забавляет. – Билли, я не шучу. Никаких вторых шансов.

– Никаких вторых шансов, – повторяю эхом.

– Тогда ладно. Ну вот, вроде бы все выяснили.

Мы обмениваемся кивками.

– А из-за чего ты…

– Из-за чего я на тебя накричал?

– Угу.

– Из-за… из-за того, что… – Я медлю с ответом, сомневаясь, можно ли ей доверять. – Ну, ты чуть не увидела мой секрет – я кое-что прячу от Стива и должен был тебя остановить.

Ангарад закатывает глаза:

– Так бы и сказал. Я сама много чего прячу от мамы.

– Да, пожалуй, лучше было бы просто обсудить. Что-то я сглупил.

– Билли, – она смотрит на меня так, словно я самый тупой человек, которого она когда-либо встречала, – так было бы гораздо лучше.

Ужин проходит намного приятнее, чем обед накануне. Беседу опять поддерживают Джули и Стив, но, когда трапеза заканчивается и я начинаю убирать со стола посуду, Ангарад предлагает мне помощь. Джули приподнимает брови, глядя на Стива, однако никак не комментирует решение дочери. Стив и Джули уходят в сад, – по словам Джули, она поможет нам кое-что там посадить.

Ангарад счищает остатки еды в ведро для пищевых отходов, я загружаю посудомоечную машину.

– Я думала о том упавшем человеке, – говорит Ангарад, с грохотом захлопывая крышку. – Если ты снова видел его вчера вечером, он не мог уйти далеко, верно? Скорее всего, он и сейчас где-то неподалеку. Ты должен сообщить в полицию, что видел его, или же… или же…

– Что?

– Или же мы сами попробуем его отыскать. – Ангарад заправляет косу за ухо, и в ее глазах загорается любопытство. – Полицейские, скорее всего, тебе не поверят, отговорятся более срочными делами. Но этот человек должен быть где-то поблизости, так?

– Кто его знает. Почему ты считаешь, что нам удастся его найти?

– Во-первых, тебе известна его внешность. Во-вторых, ты видел его дважды. У тебя есть инсайдерская информация. Оба раза ты наблюдал за ним из окна своей комнаты?

– Да, и оба раза он находился на одном и том же участке холма.

– В таком случае мы продолжим наблюдение. Если он опять появится, мы сможем проследить за ним.

– Проследить? – озадаченно повторяю я, отмечая про себя, что Ангарад, похоже, размышляла на эту тему весь ужин.

– Да. – Она берется за косу, в которую вплетены фиолетовые нити, и наматывает ее на палец, точно веревку. – Если мы выясним, куда он ходит и где живет, то сможем вызвать полицию, «скорую помощь» или службу спасения. Разве тебе не интересно, что с ним случилось? Как он, извини за выражение, восстал из мертвых?

– Ну… э-э… да… Интересно, конечно.

– У нас есть шанс получить ответы!

– А что, если… ну… он опасен или эта затея очень рискованная?

– Все будет в порядке, – увещевает Ангарад, отводя руку в сторону, словно отгоняя неприятности. – Мы не будем подходить слишком близко. Просто посмотрим, куда он направится, если снова попадется тебе на глаза.

– Ладно, – соглашаюсь я, подозревая, что у Ангарад отыщется аргумент на любые мои возражения. – Если он снова попадется мне на глаза.