Алексей I скончался в 1118 году в возрасте семидесяти лет. В конце долгого (тридцать семь лет), потребовавшего колоссального напряжения сил пребывания у власти император не без гордости мог сказать, что все его враги повержены, а империя, в день его восшествия на престол стоявшая на краю гибели, сильна и стабильна. И пусть Византия перестала быть великой державой (страна по-прежнему не могла обходиться без помощи Запада), поддерживать иллюзию былой мощи все еще удавалось.
И если политическое и военное влияние государства действительно уменьшилось, интеллектуальные позиции Византии в мире были сильны, как никогда. Люди Запада, побывавшие в Константинополе на пути в Святую землю, соприкоснулись с вершинами культуры Востока и многое из увиденного принесли домой в Европу[89].
В Италии Кодекс Юстиниана с исправлениями и дополнениями времен Льва VI Мудрого стал основой для преподавания правоведения. Отсюда он попал в большинство стран Западной Европы, возводя в абсолют византийский принцип божественного характера власти короля и готовя установление абсолютных монархий. (В Англии кодекс не был известен, и право там развивалось самостоятельно, что имело непреходящее значение для всей истории.)
При династии Комнинов культура поистине процветала, и Западу было что перенять. Иоанн Итал (названный так потому, что попал в Константинополь из Южной Италии вместе с норманнами) стал преемником Пселла в университете Константинополя, преподавал учение Аристотеля и доказывал, что философские искания возможны и без опоры на богословие. Терпеть подобную ересь церковь, конечно, не могла. Специальный суд провел расследование, осудил ученого и в 1082 году в соборе Святой Софии заставил публично покаяться в своих заблуждениях и ошибках. Но никакие запреты церкви не могли остановить распространение учение греческого философа, и в конце концов об Аристотеле узнали и на Западе.
Около 1100 года Симеон Сиф создал обширную энциклопедию. Здесь были собраны биографии греческих и византийских авторов, отрывки памятников древней литературы, а также несметное количество других материалов, имевших непреходящую ценность. Феодор Продом[90] сочинил немало произведений в жанре поэзии и прозы.
Наиболее примечательной фигурой в литературе Византии данного периода, несомненно, является Анна Комнина, старшая дочь Алексея I. Она боготворила отца и мечтала стать императрицей. Но на пути стоял брат Иоанн (на пять лет младше сестры), и Анна рассчитывала, что император лишит его права наследования власти и возведет на трон ее мужа, Никифора Вриения, известного полководца и весьма благородного человека.
Однако Алексей I, не вняв уговорам и нажиму, подготовил восшествие на престол своего младшего сына, теперь Иоанна II. Анна продолжала свои козни даже после обретения братом императорского титула, а вот Вриений поддерживать ее интриги отказался. Жена назвала мужа трусом, хотя, вероятно, в основе его поступка лежали просто редкие человеческие качества – истинное благородство и порядочность. Вриений до конца остался предан своему императору, сопровождал его во всех военных походах, а впоследствии написал историю династии Комнинов.
Анна же, потерпев фиаско, с горя ушла в монастырь и посвятила себя написанию на древнегреческом «Алексиады», продолжения исторической биографии Алексея I, созданной мужем. Интересная работа рассказывала о Крестовых походах с точки зрения византийцев и вышла достойным ответом западным, весьма пристрастным, повествованиям. Порфирородная принцесса по праву считается одной из лучших женщин-историков современной цивилизации[91].
При Комнинах слава о Константинополе распространилась по всему миру, чему отчасти способствовали и люди Запада, во множестве побывавшие в городе и запечатлевшие свои впечатления в хрониках. Теперь, как никогда прежде, Константинополь являл пример мирового имперского центра, по сравнению с которым другие города казались захолустьем. Причем дело здесь не только в его внешнем величии и помпезности. Например, Иоанн II, человек исключительной добродетели, устроил в городе больницу из пяти отделений на пятьдесят коек, где отдельно выделялись хирургия и женское отделение. В заведении постоянно работали десять врачей-мужчин, одна женщина и большое число ассистентов. На Западе о подобной практике никто не слышал. Достойно упоминания деяние и супруги Иоанна II, Ирины Венгерской, даровавшей Константинополю большой монастырь. Позднее она была канонизирована церковью.
Новый император пошел в отца и ревностно продолжал его политику. Он много делал для того, чтобы сохранять мир и дружбу с Западом, по крайней мере не поступаясь основополагающими принципами. Иоанн II понимал, что венецианцы слишком укрепили свои позиции в столице, но в то же время отдавал себе отчет в том, что полностью избавиться от них было бы верхом неблагоразумия. Он просто отказывал купцам из Венеции в их притязаниях на еще большие привилегии, а в качестве противовеса пригласил в Константинополь их главных торговых соперников из Генуи и Пизы. При таком раскладе новички явно не могли солидаризироваться с венецианцами, и император получал возможность оставаться над схваткой.
Осторожность и взвешенный подход Иоанна II в международных делах обеспечил империи в течение его двадцатипятилетнего правления столь необходимый мир. Конечно, говорить, что это было время абсолютного мира, нельзя. Например, император расширил завоевания отца в Малой Азии, а в 1122 году, после выверенной паузы, нанес печенегам удар такой силы, что больше история об этом племени не вспоминала.
Целью всей жизни Иоанна II оставалась Антиохия, которая до сих пор находилась в руках крестоносцев. С каждым новым походом в южные районы Малой Азии император обретал все больше уверенности и в 1142 году наконец привел свои войска к стенам города. Ситуация складывалась так, что крестоносцы вот-вот должны были сдаться на милость победителю, но, как всегда, вмешался его величество случай. Как-то во время осады император отправился на охоту и подстрелил кабана. В один из моментов он нечаянно поранился стрелой. В пустяковую рану попала инфекция, началось заражение крови, и 8 апреля 1143 года Иоанна II не стало.
Трон наследовал младший сын, двадцатилетний Мануил I, третий подряд достойный император из династии Комнинов. До некоторой степени он действительно правил империей на пике ее если и не мощи, то, бесспорно, влияния и популярности в мире. Но если дед искал у Запада помощи и не доверял его посланцам, отец стремился к дружбе с ними, то Мануил I перед рыцарями преклонялся, мечтая стать одним из них.
Он представлял себя рыцарем на западный манер, с турнирными боями и прочей атрибутикой. Вполне понятно, что иностранцам это льстило. Обе жены Мануила были западными принцессами, и он считал вполне естественным даровать купцам еще большие привилегии, а на ответственные государственные посты назначать европейцев. Рассматривалась даже возможность объединения двух церквей, причем преимущественно на условиях Рима.
В результате подданные императора, которым высокими налогами приходилось оплачивать его внешнее великолепие, откровенно невзлюбили Мануила. А что гораздо важнее, византийцы не разделяли его преклонение перед всем западным, ненавидели силу и заносчивость европейской знати, с опаской относились к посланцам римской церкви.
Однако следует понимать, что заигрывание Мануила I с Западом отнюдь не прихоть, – с каждым годом положение крестоносцев в Святой земле становилось все сложнее. Турки контратаковали, начали одерживать победы, и встал вопрос об отправке подкрепления. Наконец Второй крестовый поход получил благословение папы, и в 1147 году в Константинополь стали прибывать новые крестоносцы. На этот раз кампанию возглавляли короли Франции Людовик VII и Германии Конрад III, именовавший себя императором Священной Римской империи.
Как ни преклонялся Мануил I перед Западом, искренне приветствовать появление крестоносцев у него не получалось. Он не признал императорский титул Конрада III и обращался к нему исключительно со словами «король германцев». Причем на официальных приемах с участием императора Византии обоим королям приходилось стойко переносить унизительные для своего достоинства церемонии. Само собой, любовь Запада к «царю всех греков» крепче от этого не становилась.
Мануил I приложил неимоверные усилия, чтобы византийцы избежали стычек с рыцарями, и ускорил их отправку в Малую Азию. Бездарное руководство королей привело к бесславному провалу Второго крестового похода. Понеся большие потери, крестоносцы ретировались, не оказав помощи единоверцам в Святой земле. В свою очередь Мануил I не шевельнул и пальцем.
Возможно, именно военная несостоятельность рыцарей подвигла императора Византии предпринять самостоятельную атаку в западном направлении. Вот уже столетие в Италии не ослабевала вражда между норманнами и империей, и Мануил I решил нанести им удар, воспользовавшись кораблями Венецианской республики. В 1151 году императорская армия высадилась в Италии. Попытки продвинуться в глубь территории не увенчались успехом, а в 1154 году византийцы потерпели окончательное поражение. Правда, свой след на Апеннинах Мануил I все же оставил – не без подстрекательства с его стороны итальянцы подняли восстание против преемника короля Конрада III, молодого и энергичного Фридриха I по прозвищу Барбаросса («Краснобородый»).
Внешняя и внутренняя политика Мануила I строилась на уверенности в том, что Византийская империя – великая держава. Конечно, взглянув на карту этого периода, можно решить, что поражение при Манцикерте стало лишь досадным эпизодом, что империя Василия II – на месте, а Константинополь – так же велик и неколебим. Да, после Василия II были утрачены Южная Италия, Армения и некоторые области в центре Малой Азии, но появились и новые земли – на северо-западе и юго-востоке, которых не было в составе Византии. А то, что потеряли, Мануил I стремился вернуть.
Но к сожалению, такой взгляд не отражал действительного положения вещей. При внешней количественной стабильности произошли серьезные изменения внутреннего характера. Империя практически лишилась былой экономической мощи. В столице теперь находились около десяти тысяч венецианцев и немалое число выходцев из Генуи и Пизы, которые выкачивали из страны барыши от торговли и притесняли местных жителей. Королевства крестоносцев в Сирии и Иерусалиме, слабые в военном отношении, стали альтернативой в торговле между Востоком и Западом – Константинополь стал не нужен. А попытки императора изображать из себя властителя великой державы, когда ее экономика сокращается подобно шагреневой коже, лишь усугубляли ситуацию.
Наконец, не стоит забывать и про Запад, который от десятилетия к десятилетию становился все мощнее, а Византия, при всех потугах и демонстрациях величия, слабела. На самом деле уже в этот период Запад обошел Восток, просто игра византийцев на публику пока не позволяла европейцам это осознать. Но, как говорится, шила в мешке не утаишь.
Словно поверив в сказку, созданную для внешнего окружения страны, император перестал серьезно воспринимать угрозы, которые нарастали как снежный ком. Он решил, что в состоянии справиться со всем сам, ив 1176 году отправился воевать турок-сельджуков. Те запросили мира; сподвижники-стратеги советовали согласиться, но император хотел войны.
Мануил I перешел границу и направил войско в узкую долину близ крепости Мириокефалон. Император не догадывался, что все господствующие высоты уже заняты поджидавшими его турками, просто атака не началась, пока все византийское войско не втянулось в пятнадцатикилометровую западню. Византийцы были разбиты. Император сумел вырваться, но, как сообщают хронисты, с того дня вовсе перестал улыбаться.
Карта 10. Византийская империя в 1170 г. при императоре Мануиле I
После Манцикерского сражения прошло ровно столетие, и новое поражение лишь подтвердило судьбоносность той катастрофы. Наступление на турок, оказавшееся возможным только во время Первого крестового похода, окончательно остановилось. Инициатива, завоеванная при Алексее I, была безвозвратно утрачена. Теперь победить турок не представлялось возможным даже с помощью войск Запада. Отныне стало ясно, что мусульмане обоснуются в Малой Азии навсегда.
Мануил I умер в 1180 году. Он правил Византией, как и его дед, тридцать семь лет. Три императора династии Комнинов – Алексей, Иоанн и Мануил – вместе находились у власти ровно девяносто девять лет. Это время назовут последней эпохой могущества империи, ее триумфа.