Пятница, 19-е мая

Этим утром я по-прежнему уставший после ночной поездки, но если я не встану сейчас, то не встану еще долго. Мое тело жаждет такого сна, который отключает тебя от мира на полтора дня; я это чувствую, но времени у меня нет.

Вместо него у меня есть мой кофе, блокнот и рукопись «Счастливой Случайности», подготовленная на столе.

Я наливаю свежую кружку для Брук, когда та выходит из спальни. Она собрала волосы и нанесла легкий макияж, а еще на ней прямые облегающие джинсы, белая футболка и коричневые ботинки. Грудь пересек ремешок от сумочки, и вот эта-то деталь ее наряда и заставляет мой радар пищать.

Я чувствую, как сходятся мои брови, но стараюсь не дать им хмуриться слишком уж явно.

– Эм, планируешь куда-то сходить, как я вижу, да?

Блестяще, Чейз. Вообще не странный способ построить вопрос. Я улыбаюсь, надеясь, что это поможет.

– Да! – Ее голос полон энтузиазма, и она чуть ли не подпрыгивает на каблуках своих ботинок, говоря: – Я подумала, что можно сходить посмотреть город. Устроить речную экскурсию! Ну, такое вот.

– Оу. Я… ну, я думал, может, мы могли бы поработать над книгой…

Тут она бросает взгляд на стол, только теперь замечая кофе и разложенную работу. Ее лицо вытягивается от разочарования и, если я не совсем ошибаюсь, ужаса.

– Ой.

– Не хочу быть занудой, – быстро говорю я. – Просто у нас много работы и не так уж много времени, чтобы всю ее переделать.

Тут она кивает, берется за свою сумочку, чтобы ее снять, как будто собирается уступить и сесть за стол, а я… ломаюсь. Не знаю, в чем тут дело, потому что уж явно не в моем прагматизме – та часть меня отлично знает, что на кону, – но видеть ее настолько удрученной просто невыносимо.

Я иду на попятную быстрее, чем муж, который только что сказал своей жене, что ее задница и правда кажется толстой в этих новых джинсах.

– А знаешь, что? – Я подчеркнуто закрываю свой блокнот. – Мы можем поработать, когда вернемся, или за ужином, или вроде того. – Мы ведь в Чикаго только до завтрашнего полудня, так что можно и город посмотреть. Сделаем все как следует.

Сделаем все как следует? Я уже больше не понимаю, кто я такой. Я в жизни ничего подобного не говорил.

Улыбка Брук сияет на миллион ватт, а стоит в миллион раз больше. Когда она улыбается или смеется, это преображает все ее лицо: из просто интересного оно становится таким, от которого прямо дух из чертовых легких вышибает. Понятно, почему Нетфликс захотел устроить с ней тур – знает она о том или нет, но она очаровательна.

– Да! – она вскидывает кулак в воздух и танцует джигу в проходе автодома. – Вот это настрой! Знаешь, говорят, что нужно писать то, о чем знаешь, а чтобы узнать, нужно выйти в мир и сделать это! Так давай же сделаем, Чейз Доусон! Давай сделаем!

– Сделаем Дью? [33] – спрашиваю я с проказливой ухмылкой.

– Сделаем Дью! – возбужденно соглашается она, снова вскидывая кулак вверх.

– Тебе нравится Маунтин Дью?

– Вообще нет! – вопит она.

В моей груди зарождается смешок, который с легкостью поднимается вверх по горлу.

– С тобой так весело, Брук, ты это знаешь?

– Я мало куда выбираюсь, но себя и Бенджи развлекаю постоянно, так что услышать от тебя эти новости – не такой уж и огромный сюрприз.

Бенджи издает тихое «гав» при звуке своего имени и трусцой выбегает из задней спаленки, уже облаченный в служебный жилет.

А я встаю на ноги, ни на секунду не отрывая глаз от улыбающейся загадки по имени Брук Бейкер.

Блин, мне нравится ее уверенность. Мне нравится ее игривость. По правде говоря, мне нравится, что одной только смены моей позиции по поводу работы и согласия отправиться на исследование Чикаго оказалось достаточно, чтобы она пришла в такой восторг.

Но самое главное, мне нравится Брук. И если бы я задумался над своими чувствами хоть на мгновение дольше, чем на секунду, то, думаю, я мог бы осознать, что она мне нравится даже слишком сильно.