Со стороны передней двери автодома раздается громкий удар, автобус слегка трясется, поэтому я быстро выхожу из ванной, прикрытая лишь обернутым вокруг тела полотенцем. Бенджи стоит на диване, вытянув передние лапы, и лает в окно.
– Что это было, Бендж?
Он на меня даже не реагирует, а его лай смягчается до одного тихого, настороженного рыка.
Я не до конца вытерлась, но, не желая упустить возможность увидеть, что происходит, на цыпочках подхожу к тому же окну, у которого стоит Бенджи, наклоняюсь к подоконнику и смотрю сама.
На углу площади стоит небольшая группа людей, но кроме этого я не нахожу ничего необычного. Чейза не видно – как и кого-либо еще, кого бы я узнала, кстати говоря, – и, насколько я могу судить, все кажется нормальным.
Бенджи теперь успокоился и врезается в меня своей задницей, разворачиваясь и снова поудобнее устраиваясь на диване.
Я в последний раз повожу взглядом из стороны в сторону, прежде чем позволить жалюзи вернуться на место, а капельки воды с волос сбегают вниз по моей спине. Коль скоро ощущение чего-то среднего между «полностью мокрая» или «полностью сухая» всегда выводит меня из себя, я спешу обратно в ванную и растираю кожу и волосы пушистым полотенцем.
Это может показаться безумием, но, думаю, в случае пыток я бы сразу ощутила ужасную слабость, если бы мне лишь пригрозили, что заставят меня надеть сырую футболку.
Полностью высушившись, я наношу свои обычные туалетные средства: дезодорант, парфюм, лосьон, увлажнитель для лица, – и расчесываю густые каштановые волосы влажной щеткой. Даже после мытья это сделать непросто из-за кучи лака для волос, который я сочла уместным нанести перед сегодняшней встречей с читателями. И далеко не в первый раз я задаюсь вопросом, как другие люди учатся делать женственно-женские дела.
От своей мамы я узнала, как поддерживать гигиену, как бриться, и что от слишком большого количества румян у тебя будет такой вид, словно тебя вот-вот удар хватит. Но тонкости причесок и настоящего макияжа с контурингом, тенями и знойностью прошли совершенно мимо нее.
И, как следствие, это не сильные мои стороны.
За всю свою жизнь я на пальцах одной руки могу пересчитать количество раз, когда сама себе укладывала волосы и это получалось неплохо, или когда кто-то делал мне комплимент по поводу моего макияжа. Обычно на фотографиях я выгляжу, как сверкающий эстет, чья основная цель – показать миру свою кожу в ее естественном состоянии.
Черт, да я пятнадцать часов видео в социальных сетях только про волосы и макияж пересмотрела, готовясь к этому туру, а в итоге получила лишь львиную гриву темных локонов, которые лак для волос склеил на веки вечные, несмотря на мытье.
Я тихонько вздыхаю и поворачиваюсь кругом в маленькой ванной в ожидании чуда или какого-то другого сценария в духе того, в который угодила Дженна Ринк в «Из 13 в 30».
Когда ни того, ни другого не происходит, я облачаюсь в пижаму и еще раз выглядываю в гостиную зону автодома. Бенджи уже весьма громко храпит на диване, а остальное пространство погружено в тишину.
Очевидно, Чейз не должен мне никаких объяснений по поводу своего местонахождения – мы с ним не пара. Ха. Продолжай себе об этом напоминать, дорогуша. Но я не могу не волноваться немножко из-за того, что не знаю, где он или когда вернется.
Запереть ли мне дверь перед сном? Подождать ли, пока он вернется?
Я не уверена, и чем больше я об этом думаю, тем сильнее мне некомфортно от мысли оставить дверь нараспашку посреди ночи, когда неподалеку от места нашей стоянки находится группа незнакомцев. Мои родные, наверное, знают девяносто пять процентов из них, но почему-то от этого мне спокойнее не становится. Особенно после того громкого удара, когда я была в душе.
Если только мы не в фильме ужасов, то этот удар должен был откуда-то да исходить, причем не от паранормальной сущности, пытающейся завладеть моим телом.
Я закрываю дверь в спальню, а в итоге Бенджи просыпается и обиженно лает на меня. Мы с ним не разлей вода, и он не очень-то хорошо реагирует на сепарацию. Я его не виню, потому что вся суть его обучения – это сохранение моей жизни, что довольно немаленькая такая задачка для собаки, а делать это на расстоянии – еще сложнее.
Я снова открываю дверь и извиняюсь, пока Бенджи проходит в проем и запрыгивает на кровать.
– Прости, Бендж. Я не подумала.
Он согласно гавкает, а я закатываю глаза. Необязательно же соль на рану сыпать.
Теперь, когда все обитатели спальни на месте, я закрываю дверь, прыгаю к нему на кровать и хватаю с тумбочки телефон. Часть меня испытывает странные ощущения от желания написать Чейзу в такой ситуации, но другая, рациональная моя часть, знает, что он не из тех парней, кто станет возмущаться из-за моего вопроса о том, где он, раз уж у меня есть на то веская причина.
Я
Привет, Чейз. Прости, что беспокою, но мне просто стало интересно, куда ты пошел. Ха. Ну знаешь, типа, в смысле… ты скоро вернешься? Я думала о том, чтобы лечь, и мне не хотелось оставлять дверь открытой, но и запирать тебя снаружи не хотелось бы, если ты не взял с собой ключ, и…
Фу. Каким-то образом я умудрилась быть и неловкой, и формальной, и грамматически портачащей в одном и том же сообщении. Удалить.
Попробуем-ка еще раз.
Хэй, приятель, у тебя есть ключ от автодома?
Точно. Расплывчато и непонятно. Удалить.
Хэйя-я-я. Ты не против сказать мне, куда пошел и когда вернешься?
Класс, теперь я новый член группы OutKast, а они даже не выпускали альбомов уже я не знаю сколько лет.
Удалить.
Давай же, Брук. Просто будь нормальной.
Эй, я тут собираюсь ложиться и хотела запереть дверь ради безопасности и всего такого. У тебя есть ключ, чтобы попасть внутрь, когда вернешься?
Не прямо уж блестяще, но все остальное обскакивает на километр. Я нажимаю «отправить» прежде, чем успеваю передумать, и плюхаюсь обратно на подушки в изголовье кровати. Бенджи поднимает голову от сотрясения матраса.
– Прости, Бендж, но ты ведь знаешь, с кем имеешь дело. А раз уж мы путешествуем с самым горячим мужчиной из всех ныне живущих, то мне не думается, что в ближайшее время ситуация улучшится.
Я никогда раньше не слышала, чтобы собаки смеялись, но, клянусь, сейчас он именно это и делает.
Я прикрываю глаза, чтобы скрыться от его пристального собачьего внимания, но облегчение недолгое. Не успеваю я сделать и полного, глубокого вдоха, как мой телефон тренькает на подушке рядом со мной, говоря о текстовом сообщении.
Я его беру и открываю сообщение, поджимая при этом ягодицы. Может, я и большая девочка с большими достижениями, но я та еще трусишка, когда дело касается любых обычных взрослых вещей. Прибавьте сюда мою пассию, и вот я уже окончательно барахтаюсь.
Чейз
Хэй, прости, что вот так сорвался. Я пошел прогуляться, а в итоге набрел на приличный бар, решил выпить. Я скоро вернусь, но ты не стесняйся, запирай дверь. У меня есть ключ.
Неужели и в самом деле возможно, что это – настоящий парень в современном мире? Он не только не расстроился, он еще извиняется и идет мне навстречу. Когда я в последний раз заглядывала в справочники по биологии, то эти характеристики были вычеркнуты из списка встречающихся у мужчин.
– Ну и стоит ли удивляться, что я написала об этом парне книгу, Бендж? – спрашиваю я своего пса, хотя, пожалуй, мы оба знаем, что он – скорее сосуд для саморефлексии, чем настоящий собеседник. Но, должна признать, он действительно хорош. Он никогда активно мне не перечит и обычно соглашается со всем, что я говорю.
Ладно, может, это и не хорошо для прочих людей на постоянной основе, но для меня хорошо.
Я
Окей, спасибо. Оставлю для тебя свет в гостиной.
Я закатываю от самой себя глаза, но все равно отправляю сообщение. Я такая, какая есть.
Чейз
Спасибо, Брук. Спокойной ночи.
Каждая клетка моих плоти, костей и органов вздыхает. Чейз Доусон говорит мне, Брук Бейкер, спокойной ночи, своим, как я воображаю, сладким, пылким голосом – не такой я представляла себе концовку всего этого диалога, а потому я к ней не готова.
Очень большая часть меня подумывает о том, чтобы снова заняться своими потребностями, но я изо всех своих сил стараюсь отговорить себя от этого. И пятнадцати минут не прошло, как я занималась этим под мысли об этом мужчине, а я уже думаю о том, чтобы сделать это снова.
Ты ненормальная.
Я вполне уверена, что за такое вот поведение можно угодить в лечебницу за тридцать тысяч долларов в долине Сан-Фернандо с кучкой сексуально-озабоченных знаменитостей, которым вольно притворяться, что они как-то это лечат, в то время как сами потягивают напитки по пятнадцать долларов в джус-баре и ежедневно ходят на массаж.
А я отказываюсь начинать ту фазу своей жизни, пока не получила собственное реалити-шоу и пять фальшивых страничек в соцсетях, посвященных всяким выдумкам обо мне, с моими старыми фотками. И ни секундой раньше.
Что я могу сказать? У каждого должна быть какая-то цель, верно?