– Ты уверена, что хочешь пойти на это? – спросил меня Сандер в сотый раз, когда мы въехали на территорию компании «КОСГЕН», расположенную в одном из крупных промышленных районов Осло.

С тех пор как мой дед вложил огромные средства в землю и строительство нового офиса компании, я редко бывала там. Архитектурный облик здания с его большими стеклянными фасадами был современным и функциональным. Но несмотря на то, что я являлась совладельцем бизнеса, и компания формально была частью моей жизни, каждый раз, переступая порог ее территории, я испытывала определенный дискомфорт. Наверное, сказывался синдром самозванца. Подобное чувство было вполне объяснимым, поскольку успех компании никак не зависел от моих усилий. Мне просто повезло, что я появилась на свет из правильного чрева.

Меня охватила неуверенность. Сцепив пальцы на коленях, я ощутила, как румянец заливает мои щеки, как это всегда бывает, когда я нервничаю, и задумалась: готова ли к предстоящим двум годам стажировки?

– Земля вызывает Эллинор! – Сандер посмотрел на меня с сочувствием, но сегодня это лишь усилило мое расстройство, и я попыталась найти подходящие слова, которые отразили бы хаос, царивший у меня внутри.

– Мне все еще кажется, что не стоит идти с тобой сегодня. Разве это не вызывает у тебя сомнений?

– Элли, – вздохнул Сандер и кивнул в сторону окна. За ним был слышен шум дождя, который стучал по стеклу так сильно, что я испугалась, как бы оно не разбилось. – В любом случае я оказался рядом и с удовольствием доставил тебя до места в твой первый рабочий день. Не стоит переживать и придавать этому событию больше значения, чем оно того заслуживает.

– Разве это не будет выглядеть странно, что в свой первый рабочий день я выхожу из твоей машины? – спросила я с легкой неуверенностью.

– Никто этого не заметит, потому что мы заехали на подземную парковку, предназначенную исключительно для автомобилей руководства. Но если тебе так будет спокойнее, можешь посидеть здесь несколько минут. Я просто не хотел, чтобы сегодня ты чувствовала себя одиноко.

– Спасибо, – произнесла я с признательностью и замолчала. Он вел машину к подземному гаражу, доступ в который можно было получить только с помощью чип-карты.

Сандер был замечательным молодым человеком, и я искренне радовалась, что за последние несколько недель он наконец-то нашел себя. Он как будто освободился от защитной оболочки беспечности и равнодушия. Нора помогла ему увидеть истинную ценность вещей и осознать необходимость борьбы за свои убеждения.

В моем присутствии Сандер всегда был честным и открытым, но по отношению к другим часто играл роль, чтобы скрыть свою истинную сущность.

– Мы на месте, – сказал он без необходимости, выключая двигатель. Яркие пятна света от фар на стене исчезли, и внутренне я подготовилась к худшему. – Ты справишься.

Я глубоко вдохнула свежий воздух, прошедший через кондиционер, и посмотрела на свои ухоженные ногти.

– Надеюсь, что так. Я не хочу привлекать к себе внимание, особенно сегодня. К тому же меня еще никто не знает.

На лице Сандера появилась кривая ухмылка, а в его голубых глазах заиграли насмешливые искорки.

– Ты же понимаешь, что нельзя назвать сумочку именем Hermès и надеяться, что она не будет привлекать внимание?

В ужасе я уставилась на сумку, лежащую между моих ног. Мне показалось, что она невинно моргает, намекая, что может разрушить все мои планы и поставить под угрозу прикрытие. Затем мой взгляд скользнул дальше, остановившись на черном блейзере от Alexander McQueen, темной юбке до колена и черных мокасинах от Gucci.

Черт!

– У тебя в машине есть какая-нибудь сумка? – спросила я, нервно взглянув на свои серебряные часы Cartier Santos и поспешно сняв их с запястья.

Сандер был поражен, когда я стала доставать из своей сумочки бежевого цвета вещи, на которых красовалась изящная буква «Н». Вероятно, одного взгляда было бы достаточно, чтобы определить, что это Kelly.

– Что, черт возьми, ты делаешь? – Не отвечая, я вложила в руку озадаченного брата свою косметичку Lancôme и пенал с любимыми карандашами. Он смотрел на кожаную сумку так, будто боялся, что она вот-вот взорвется. – Что это такое и для чего тебе это нужно?

За сумкой последовал мой блокнот в переплете.

– Это… – я положила свою коробку для ланча поверх стопки в руке Сандерса. Тирил подарила мне на день рождения, и она была мне очень дорога. – Это подготовка к моему первому рабочему дню. Я не хотела бы испортить первое впечатление из-за неудачного выбора одежды… – Я запнулась, пытаясь подобрать слова.

Меня это злило. Я чувствовала себя беспомощной и не могла сказать ничего дельного. И это произошло во время разговора с братом, который должен был быть простым.

– Эй, успокойся!

– Прости. – Внезапно я почувствовала, как из меня исчезает вся энергия. Это было совсем на меня не похоже, но я была так взволнована, что не знала, как справиться с переполнявшими меня эмоциями. Мой нос начал подозрительно чесаться, пока я пыталась унять дрожь.

– Тебе не за что извиняться.

– Я просто… хочу жить своей жизнью. Не хочу, чтобы со мной обращались как с наследницей компании. Прошу прощения, это не имеет к тебе никакого отношения, – быстро добавила я, заметив вопросительный взгляд Сандера. – Мы уже обсуждали это раньше, и мне известно, почему ты выбрал другой путь.

– Ты говоришь о пути, который не связан с множеством фоторепортажей? Сейчас стоит кому-то ввести мое имя в поисковике, то он обнаружит множество статей, подобных тем, что освещают рыночную стоимость компании. – Он вздохнул и бережно уложил мои вещи обратно в сумку. – В шестнадцать лет ты не можешь полностью осознать все последствия своих решений. А теперь мы тщательно все обдумали и взвесили все за и против. Ведь после того, что произошло с тобой, когда… – Сандер замолчал, а затем, виновато взглянув на меня, добавил: – Прости. Мне не следовало об этом вспоминать.

Каждый раз, когда мне напоминали о том, что я чуть не стала жертвой похищения, мое сердце сжималось и что-то внутри словно замирало. Как животное, почуявшее опасность.

– Все в порядке.

– Если тебе так будет комфортнее, можешь снять ремень и оставить сумку здесь. Тебе не нужно беспокоиться о своей одежде. Вряд ли кто-то узнает, кто ты, из-за того, что на тебе надето. К тому же ты уже знакома с одним из твоих коллег.

– Правда? С кем же?

Меня прервала мелодия входящего звонка. Поскольку мобильный телефон Сандера был все еще подключен к автомобилю, я заметила на приборной панели слово «Дьявол». Я знала только одного человека, который мог бы быть записан в его телефонной книге под таким именем.

– Ты назвал дедушку дьяволом? – с недоверием спросила я.

– Разумеется. Это вполне соответствует его репутации. Поэтому, Элли Хансен, – подмигнул мне Сандер, – просто выходи, когда будешь готова. А мне нужно позвонить.

С этими словами мой брат вышел из машины, оставив ключ в центральной консоли. Я услышала, как он ответил на звонок, но затем связь телефона с машиной прервалась. Оставив меня наедине со своими мыслями и этой неестественной тишиной, Сандер дал мне время подготовиться к предстоящей дневной буре.

Последовав его совету, я сняла ремень и оставила сумку в машине. У меня еще будет время забрать обед и другие вещи позже. Сделав несколько глубоких вдохов, я осмотрела свою одежду и мысленно упрекнула себя за то, что не подумала об этом раньше.

Внезапно я заметила, что на экране моего телефона появилось сообщение от Тирил:

Тирил: Ты самая крутая! Не стесняйся и покажи своему брату и коллегам, на что способна. Я уверена, что у тебя все получится! Я в тебя верю!

С улыбкой на лице я набрала ответ, вышла из машины и достала из багажника деревянный поднос с крышкой. Конечно, у меня была возможность выразить себя. На подносе лежал ассортимент печенья, испеченного на заказ, а также «Канельболлер» по рецепту моей прабабушки. Его изюминкой была корица. И неудивительно, что ее было в избытке. Ведь я любила эту пряность и каждое утро добавляла немного в свой капучино.

По дороге к лифтам в моем животе заурчало, а нервозность заставила ускорить шаг. Но когда двери лифта закрылись, и я поднялась наверх, тяжесть в желудке стала еще более ощутимой. На первом этаже лифт остановился. С улыбкой на лице я подняла голову, но в следующую секунду испуганно вздохнула и широко распахнула глаза. В памяти вновь всплыло замечание Сандера: «К тому же ты уже знакома с одним из своих коллег».

От волнения я забыла спросить его на балу, откуда он знает Лукаса. Но теперь догадалась обо всем сама. Лукас Стенсруд стоял передо мной с растерянным выражением на красивом лице. Мое сердце билось так быстро, словно хотело вырваться из груди. И мне стало настолько жарко, что я с удовольствием сбросила бы жакет.

Я сжала поднос так, будто он мог стать моим спасением, а Лукас нахмурил свои черные брови, и его лицо приняло мрачное выражение. На нем была черная рубашка, которая подчеркивала его атлетическое телосложение, и особенно рельефные мышцы груди. А в дополнение к ней он надел темные классические брюки и кожаные туфли. В руке он держал смартфон, который опустил, когда вошел в лифт, не проронив ни слова.

Хотя все произошло в мгновение ока, мне показалось, что прошла целая вечность. Двери лифта снова закрылись, и Лукас повернулся ко мне спиной, позволяя мне в полной мере оценить величие его плеч. В свете лифта его фигура казалась еще более внушительной.

Боже милостивый!

С предательски колотящимся сердцем я вспомнила все, что он сказал во время нашей последней встречи, и меня охватил гнев: горячий и неудержимый. Он не только предал нашу дружбу и с безразличием отнесся к тем годам, которые мы провели вместе, но и имел наглость разговаривать со мной в возмутительно покровительственном тоне.

– И тебе доброго утра, – произнесла я в его спину с притворной нежностью, гордясь тем, что мой голос не дрогнул. И несмотря на бурлящую во мне ярость, все же решила спросить: – Какой этаж? – Он не нажимал ни на одну из кнопок, а лифт уже начал движение.

– Этаж уже определен.

Ни привета, ни ответа.

Что за черт?

Тем не менее мое тело отреагировало на его глубокий голос. И тут я поняла, что это значит. Он тоже собирался на четвертый этаж? Хотел попасть в тот же отдел, что и я? Волна страха захлестнула меня, угрожая унести с собой, когда я вспомнила разговор с Сандером. Снова. «К тому же ты уже знакома с одним из своих коллег». Нет! Пожалуйста, не надо. Пожалуйста, пожалуйста, не надо!

– Ты тоже работаешь в отделе корпоративного развития? – мой вопрос прозвучал едва слышно, но я заметила, как напряглись плечи Лукаса.

– Почему «тоже»? – Он сделал ударение на последнем слове, словно оно вызывало у него отторжение одним лишь своим звучанием.

– Потому что именно с этого я начинаю сегодня.

Как будто в замедленной съемке, Лукас повернулся, и мы встретились взглядами. В его глазах вспыхнул огонь, который мог бы зажечь целую деревню.

– Что ты сказала? – спросил он с угрозой в голосе, и я с вызовом вскинула голову.

– Сегодня я приступаю к работе в отделе Сандера. Если ты помнишь, Александр – мой брат.

– Поверь, я хорошо это помню.

Вероятно, выражение его лица должно было испугать меня, но я знала его. По крайней мере, когда-то знала. И неважно, насколько пугающим и грозным иногда казался Лукас, он не мог причинить вред ни одному живому существу. Его поведение было демонстративным, двусмысленным и полным громких заявлений, но за ними скрывалась пустота. Это был его способ держать людей на безопасном расстоянии.

На мгновение меня охватила паника. Что, если он раскроет всем, кто я на самом деле? Объявит, что я Эллинор Скоген, а не Элли Хансен? Нет. Он бы так не поступил, верно? Однако я также не хотела продолжать разговаривать с ним при всех и акцентировать внимание на нашем знакомстве, чтобы не обострять ситуацию.

В этот момент двери лифта распахнулись, и мы оказались в просторном коридоре с несколькими открытыми рабочими зонами. Стены были окрашены в нейтральные тона, а вдоль них тянулись стеклянные двери, ведущие в другие офисы.

Лукас не пытался выйти из лифта, поэтому я тоже оставалась на месте. А пройдя, наконец, мимо него, обнаружила ультрасовременные письменные столы, несколько регулируемых по высоте рабочих мест и кухню, где стояла кофеварка, которую я когда-то приобрела для себя. Мне очень понравился теплый деревянный пол и уютная атмосфера этого помещения.

Оглянувшись, я увидела Сандера, который стоял в дальнем конце коридора, увлеченный разговором с сотрудницей из отдела кадров. Кажется, ее звали Клара. Однако не успела я подойти к ним, как вдруг чьи-то пальцы обхватили мою руку. Я не смогла сдержать возглас удивления, когда Лукас снова затащил меня в лифт. Он без предупреждения прижал меня к себе и нажал на кнопку пятого этажа, прежде чем кто-либо успел обратить на нас внимание.

– Что ты творишь?

– Мы поднимаемся наверх, чтобы поговорить без лишних ушей.

– Зачем? – спросила я, отстраняясь от него и стараясь держать поднос прямо. Он с подозрением молча смотрел на меня, похоже только осознав, что прикоснулся ко мне без разрешения. На его выразительном лице мелькнуло выражение раскаяния, почти сожаления.

В порыве ярости я вонзила свой накрашенный ноготь в его накачанную грудь, которая тяжело вздымалась под черной рубашкой.

– Послушай меня, Лукас Стенсруд… – Мне было несложно противостоять ему, но мысли ускользали, уступая место мощному потоку энергии, который словно захлестнул меня. – Ты не можешь командовать мной. Если бы ты спросил меня, хочу ли я с тобой поговорить, как должен был, я бы вежливо ответила тебе: «Слушай, иди-ка ты со своим разговором куда подальше». Ты уже все сказал мне, когда мы встретились на балу. Я собираюсь работать здесь, нравится тебе это или нет.

Я была переполнена гордостью. Не знаю, откуда у меня взялась смелость, чтобы сказать ему все это в лицо. Возможно, это было связано с тем, что Лукас причинил мне сильную боль, и я больше не хотела, чтобы он приближался ко мне. Или же это было вызвано нашим общим прошлым? Как бы там ни было, я чувствовала себя сильной и полной энтузиазма. Мне казалось, что я могу преодолеть любые трудности и достичь самых высоких вершин.

Его взгляд скользнул по моему пальцу, медленно поднялся по руке, задержавшись на запястье, а затем, словно пламя, устремился к лицу. Воздух между нами внезапно стал густым и плотным, и у меня сбилось дыхание. Двери позади нас открылись, и мы увидели пустой этаж, который все еще находился в процессе ремонта. Пахло свежей краской и бетоном. Мы замерли, словно заколдованные, не в силах сдвинуться с места, а Лукас, будто почувствовав напряжение, слегка наклонился в мою сторону. Его движения были медленными, точно его тело подчинялось невидимым нитям, тянущим его ко мне. В его ореховых глазах, в которых, словно брызги янтарной карамели, светились светло-карие крапинки, отражался свет, делая их похожими на полированный янтарь. Его мужественный аромат обволакивал меня, затуманивая разум и заставляя сердце биться быстрее. Мой взгляд медленно скользнул по лицу Лукаса, задержавшись на полной нижней губе. Щетина на щеках добавляла ему шарма, а линия челюсти, ставшая гораздо более четкой и выразительной за последние шесть лет, придавала вид сильного и уверенного в себе мужчины. Внутри меня будто что-то перевернулось, и я задержала дыхание.

– Ты изменилась, – сказал он, и в его словах прозвучала смесь удивления и чего-то еще, что я не могла распознать. – Прежняя Элли никогда бы не сказала мне подобного. Но ты права, – продолжил он. – И мне жаль. Я должен был спросить тебя.

Его лицо, которое только что было мягким и открытым, вдруг ожесточилось. Он снова подошел ко мне, но не переступил невидимую черту моего личного пространства. Потому что поднос в моих руках стал барьером, удерживающим нас на расстоянии. Тем не менее он оказался достаточно близко, чтобы я уловила учащенное биение его пульса. В остальном же он казался воплощением самообладания.

– Тем не менее, Элли, тебе не стоит начинать взрослую жизнь с этого места. Даже если ты Скоген и однажды станешь его хозяйкой. Зная тебя, я могу предположить, что ты пришла сюда под вымышленным именем, чтобы испытать себя в бизнесе. Это реальный мир, и никто не станет держать тебя за ручку, как заботливая мама. Если ты совершишь ошибку, тебе придется столкнуться с ее последствиями. И если ты не справишься, мне тоже придется за это ответить. Я не могу позволить себе провалиться из-за твоей некомпетентности. Поэтому, если понадобится, я превращу твою жизнь в ад.

– Это твоя мотивационная речь для моего дебюта? Как жаль, – прошептала я в ответ, удивляясь собственной смелости. А когда Лукас приблизился, меня охватила дрожь от макушки до самых кончиков пальцев.

– Удачи, Элли, – произнес он, и на его лице появилась улыбка, в которой не было ни капли искренности. На мгновение мне показалось, что в его глазах мелькнула глубокая боль, и мое сердце сжалось от сострадания, но это выражение быстро исчезло, словно его и не было. Стертое, как пятно на серванте.

В этот момент я осознала всю сложность ситуации. В отличие от остальных сотрудников семейного бизнеса, для Лукаса Эллинор Скоген не была просто призрачным образом. Он был одним из немногих людей, которые заглянули за мой фасад и раскрыли истинную личность. Он не воспринимал меня исключительно как робкую девушку, которая краснеет при обращении к ней. Не видел во мне лишь застенчивую Элли, тихую Элли, немую Элли.

Не успела я вымолвить и слова, как он без предупреждения отступил, и я смогла наполнить легкие столь необходимым кислородом. Не глядя на меня, Лукас нажал на кнопку и, когда двери лифта снова открылись, протиснулся в них и исчез за углом.

И вот я осталась одна, с бешено колотящимся сердцем и множеством вопросов без ответов. Черт возьми, и это начало моей стажировки? А я-то рассчитывала, что все пройдет намного спокойнее.