Пульс Элли бился под моими пальцами, когда я мягко касался ее шеи.

– Ты появилась на балконе в тот вечер, на праздновании годовщины дедушки, когда я собирался сказать ему, что хочу уйти из компании, – продолжил я, воскрешая в памяти тот мучительный момент и ужас от мысли, что могу потерять Элли навсегда. Это воспоминание нервировало меня, и я притянул ее ближе. – Но сначала… Прости за мое отсутствие в последние недели. На это у меня были свои причины. Я хотел продемонстрировать свою серьезность, стремился доказать это на деле.

Я нежно обхватил ее лицо руками. Улыбка Элли была обещанием и утешением одновременно, и я бы предпочел украсть ее для себя.

– Мое увольнение связано не с тобой, а со мной. Прежде чем я смог бы выразить, насколько ты мне дорога, мне нужно было разобраться в своих чувствах. Мне хотелось не просто выразить это словами. Слов было бы недостаточно. Я хотел, чтобы ты увидела мою искренность. Понимаешь? – спросил я, радуясь, что наконец-то могу выложить все, что так долго держал в себе. Элли кивнула, и в ее глазах заблестели слезы. Она прильнула ко мне, словно наконец-то нашла свое место.

– Я хочу, чтобы ты боролась за свои идеи и рецепт нового печенья без меня. Мне нужно двигаться дальше. Пришло время для нового этапа в жизни, – сказал я.

– Ты пройдешь по нему один, только если я буду мертва, – пошутила она с легкой улыбкой.

– В тот вечер я решил поговорить с твоим дедушкой, чтобы прояснить ситуацию. Я понял, что готов на все ради нашего будущего, независимо от его мнения. Я не…

Неожиданно в памяти всплыли слова ее дедушки, которые оказали на меня глубокое влияние. Волны внутри меня утихли, и шторм в душе наконец успокоился.

– Я не знал, что это был тест, – признался я, чувствуя, как слова сами вырываются наружу. – Он хотел проверить, поддержу ли я тебя. Я этого не сделал. И искренне сожалею об этом.

Мой взгляд упал на Элли, и я почувствовал, как сердце начинает биться ровнее. В ее глазах я увидел тепло, которое согрело меня. Она понимала. Она оставалась со мной несмотря ни на что. Облегчение разлилось по всему телу.

– То, что он рассказал тебе о нас, больше не имеет значения, – продолжил я тихо. – Это прошлое. Я больше не тот Лукас, чему во многом обязан тебе.

В ее взгляде вспыхнуло множество эмоций: радость, надежда, счастье.

– Хорошо… но в следующий раз, пожалуйста, просто предупреди меня. И… не лги мне. Никогда больше, Лукас. В частности, когда я задаю прямой вопрос.

– Я хотел с тобой поговорить, – ответил я, чувствуя, как с каждым словом мой голос становится все более тяжелым. – Столько всего произошло за ту неделю: твой брат, подготовка к годовщине. Ты была занята, а я пытался найти подходящий момент. Понимаю, это звучит глупо.

– Тебе не нужно было щадить меня, – сказала она с легкой улыбкой. – Я могу быть жесткой, если это необходимо.

Ее пальцы скользнули по моему плечу, а затем она обняла меня за шею с такой уверенностью, что я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Элли прощала меня так же легко, как и всегда.

– Не волнуйся, мне нравится видеть, как ты злишься. Это делает наши отношения интересными.

Я чувствовал себя так, будто нашел давно потерянный ключ к чему-то очень важному. Элли стояла рядом, и ее присутствие согревало меня изнутри. Я не мог описать это ощущение, но оно было настолько сильным, что я на мгновение испугался, что могу потерять его.

– Я так рад, что ты снова появилась в моей жизни, Элли, – сказал я, чувствуя, как внутри меня что-то меняется. – Твой смех, твоя смелость, твоя способность бороться за себя и свои мечты. Я долго пытался подавить свои чувства, но больше не могу. Пожалуйста, дай мне немного времени. Я отвык от таких вещей, как и ты от некоторых слов.

– Ты имеешь в виду что-то конкретное? – спросила Элли, слегка улыбаясь. Ее глаза блестели, как будто она знала, о чем я думаю.

– Ну, ты знаешь, – ответил я, чувствуя, как мои щеки краснеют. – То, что мы обсуждали в офисе пару недель назад. Тогда ты тоже не могла произнести некоторые слова.

– Имеешь в виду такие слова, как секс, минет и член? – Она рассмеялась, но затем ее лицо стало серьезным. – Ты должен был сказать мне о своих чувствах, Лукас. Хотя бы один раз. И я бы поняла, как много я для тебя значу.

– Я знаю, – ответил я ей, качая головой. – Но я думал… Я думал, что никогда не смогу дать тебе то, что сделает тебя счастливой.

Элли снова рассмеялась, но на этот раз сквозь слезы. Я вытер ее щеки и поцеловал в губы.

– Мне нужно было быть более открытым. Слишком долго я был слеп.

Мы снова поцеловались, и на этот раз наш поцелуй был долгим и глубоким. В другой момент я бы беспокоился о том, что нас могут увидеть или услышать, но в этот момент это не имело значения. Потому что все, что было важно, находилось здесь и сейчас.

– Я был на грани отчаяния, – прошептал я, прижавшись к ее плечу. – Я не мог находиться рядом с тобой без боли.

На этот раз поцелуй был иным – долгим, насыщенным, не похожим на прежние. Он был как последний аккорд, завершающий мелодию, но не ставящий точку.

– Это для тебя, потому что ты особенная. – Я нежно коснулся ее губ, словно хотел сохранить этот момент в сердце навсегда. В этом прикосновении было все: тепло, трепет, обещание чего-то большего.

Я думал о наших днях, проведенных вместе, о мгновениях, которые мы разделили, о будущем, которое ждало нас впереди. Мы были как два корабля, плывущих в одном направлении, поддерживающие друг друга в буре и штиле.

– Я люблю тебя, Эллинор Скоген, – прошептал я, и этот момент застыл между нами, словно вечность.

– Я тоже люблю тебя, Лукас Стенсруд, – ответила она, и в ее глазах засияло солнце.

Мы стояли на пороге чего-то нового, и в этом новом мире не было места сомнениям и страху.