Рано утром Никита заехал за Зоей в гостиницу.

– Давай заскочим в «Шоколадницу» в Смоленске. Там позавтракаем. Как тебе план? – бодрым голосом спросил полицейский коллегу.

– Тебя мама отпустила голодным? – шутливо поддела его Зоя.

Никита ничего не ответил, просто погрузился в вождение. Было очевидно, что проживание с родителями – его больное место. Зоя подумала, что не стоит на этом концентрироваться. В машине играли «Времена года» Вивальди.

– А ты знаешь, как по-английски это произведение называется? – прервала она молчание.

– Не задумывался, – пожал плечами Никита.

– «Four seasons».

– Как сеть гостиниц? – удивился полицейский.

– Ага. Только, скорее, это отели были названы в честь цикла Вивальди. Отдыхала я однажды на Кипре. Круто было в «Четырех сезонах», – мечтательно протянула Зоя, вспоминая романтическое путешествие с бывшим возлюбленным.

– А знаешь анекдот про девочку и поступление в школу? – задал встречный вопрос Никита и, не дожидаясь ответа, начал рассказывать: – Приводят девочку в школу на собеседование в первый класс. Директор спрашивает: «Сколько времен года знаешь?». Та молчит, думает. «Ну что же ты, их четыре», – подбодряет ее директор. «Какие четыре, дяденька? Шесть! Вивальди, Гайдн, Пьяццола, Лусье, Чайковский и Глазунов!» Тут мама встревает: «Настя! А как же Десятников, а Кейдж?!»

Они вместе посмеялись и продолжили непринужденную беседу. Но Зоя призадумалась: она с трудом назвала бы двух или трех авторов.

В тот самый момент, когда они въезжали в Смоленск, у девушки булькнуло сообщение на смартфоне.

– Он только что отоварился в «Магните» на улице Восьмого марта. Списание по карте, – возбужденно проговорила она.

– Мчим туда. Сейчас местным подскажу, – ответил Никита и принялся звонить операм в Смоленск. Полицейский чувствовал в себе азарт гончего пса.

С вечера Черенков связался с коллегами в главке, и им выделили оперативника по фамилии Мошкович и с ним отряд полицейских.

Через пятнадцать минут Зоя и Никита стояли в подсобке «Магнита» и рассматривали на видеорегистраторе, как Сергей Ковтун закупался продуктами. Это был точно он, судя по своеобразной походке и телосложению.

– Наружной камеры нет? Куда пошел, непонятно? – не столько спросил, сколько констатировал факт Никита.

Администратор, женщина с волосами цвета медного таза, виновато покачала головой.

– А что он взял? – Никита спросил ее, пытаясь рассмотреть в мониторе покупки Сергея.

– Полторашку пива. Хлеб. Шпроты вот по акции, картой заплатил, – отчиталась администратор.

– Немного. Проголодается и вечером опять придет, наверное, – предположила Зоя.

– А если нет? Вдруг подорвется куда? Может, у него сообщник есть. Надо сейчас искать, – покачал головой Никита.

– И то верно. Со своей ногой он точно пошел в ближайший магазин. Так что искать надо в этих четырех кварталах. – Зоя показала на экране смартфона предполагаемый район нахождения Ковтуна.

– А камеры как в этом районе, есть? – спросила она у подоспевшего Вадима Мошковича, худого и немного дерганого молодого человека.

Тот почесал затылок:

– Сомневаюсь. Городских точно нет. Может, кто сам себе подвесил. Сейчас пойдем посмотрим, поспрашиваем.

– Сколько у вас народу? – Никита спросил опера, уже просчитывая их действия на шаг вперед.

– Я и четыре пепса.

– Слабовато, конечно, для целого ГУВД, но пойдет. Это так пэпээсников у нас называют. Патрульно-постовая служба, – пояснил для Зои Никита, увидев ее непонимающий взгляд.

– Толковые хоть ребята? – повернулся он к Вадиму Мошковичу.

– Нормальные. Пойдем представлю.

Оперативник, Никита и Зоя вышли из магазина. На улице стоял «УАЗ Патриот» с четырьмя молодыми полицейскими. Они вышли по сигналу Мошковича, и Никита начал проводить инструктаж.

– Так, мужики, один – со мной, двое – с Зоей, один – с тобой, – он показал взглядом на опера. – Максимально внимательно. Может быть вооружен. Уже убийство есть за плечами. Все понятно?

– А кого ищем-то? – задал резонный вопрос пэпээсник с квадратной фигурой, явно пришедший в полицию из тяжелой атлетики.

– Подозреваемый – мужчина лет пятидесяти. Худощавый. Особая примета – протез вместо ноги. Выговор украинский. Повторяю: опасен. Фотографию я тебе в «Вотсапе» скинул, – повернулся Никита к оперу.

Вопросов больше не задавали и тронулись обходить соседние кварталы. Задача была не из легких. На каждый дом уходило минут по пять-десять. Сначала приходилось выслушивать лай собак, затем ждать, пока бабулька, а именно они в основном и проживали в этом районе, выйдет к ним поговорить. В каждом третьем доме не было хозяев вовсе. Заходить без санкции суда в жилище было нельзя, а веских оснований врываться без ордера у них не было. Время шло, результатов не было, и поначалу бодрое настроение начало улетучиваться.

Удача улыбнулась Зое. Пока квадратный пэпээсник, отряженный в ее команду, докрикивался до очередной хозяйки дома, она увидела дедушку, выгуливавшего маленькую собачку неопределенной породы.

– Извините, пожалуйста, вам вот этот мужчина не попадался тут на глаза? Он еще хромает сильно. Особо опасный преступник, – с этими словами она показала старику изображение на смартфоне.

Дедушка внимательно посмотрел на Зою, двоих полицейских и кивнул:

– Недавно попался. Полчаса того назад. К Никитишне заходил. С «майкой» из «Магнита» шел. Думаю, на родственника не похож, наверное, постоялец какой к ней приехал.

– Отлично! Какой это дом, скажите, пожалуйста. – Зоя лихорадочно набирала номер Никиты на телефоне.

– Так ведь с красной крышей. Один такой на улице, – дедушка махнул рукой вдоль улицы. – Слева будет. Аккурат после пожарного водоема.

– Спасибо вам, – Зоя кивнула старику и сообщила ответившему Никите: – Видели его. На моей улице. Двигай сюда. – Зоя закончила разговор и повернулась к дедушке: – А можем мы с вами мимо дома пройтись? Обстановку, так сказать, оценить?

– С красивой девушкой прогуляться? Лет двадцать не ходил, как я такой шанс упущу? Все мужики сдохнут от зависти, а соседки – от ревности! – Дедушка оказался с чувством юмора.

– А я вас еще и под ручку возьму, – в тон ему добавила Зоя.

И они тронулись по улице. По дороге девушка узнала, что пожилого человека зовут Игорь Петрович, что живет он дальше по этой улице, всю жизнь отработал на оборонном заводе, собачку ему привезла внучка и велела гулять с ней на поводке, чтобы не сожрали соседские дворняги.

Около дома с красной крышей дедушка остановился спиной к строению и начал громко ворчать на собачку:

– Фу! Кабысдох, брось дрянь эту!

Собачка, отзывавшаяся на «Кабысдоха», недоуменно подняла голову и посмотрела на хозяина, не понимая, что тот от нее хочет.

Зоя не теряла времени даром и вовсю разглядывала через голову Игоря Петровича дом с красной крышей. Ничего особенного он из себя не представлял. Стены из белого кирпича, два этажа, крылечко сбоку от дома. Участок был огорожен забором из крашенного в зеленый цвет профлиста и густо зарос садом.

«Подкрасться к дому можно незаметно», – машинально отметила Зоя.

– Не знаете случайно, в доме этом один вход-выход? – спросила девушка у отчаянно ругающегося на безвинную собачку старика.

– Так у Никитишны и спросите, – показал Игорь Петрович взглядом на бойкую старушку, бодро шествующую в их сторону.

Зоя двинулась ей навстречу, благодарно кивая своему внезапному помощнику об окончании миссии и доставая удостоверение.

– Бабуля, пройдемте, – не дожидаясь возражений, она подхватила старушку под локоть и развернула прочь от дома. Отойдя от него на пятьдесят метров, Зоя убедилась, что их не видно, и спросила: – Вот этот человек живет у вас? – и показала фотографию Сергея на смартфоне.

– Ну да. Так все по закону, снял комнату через энторнет. Налоги я плачу, как самозанятая зарегистрирована, что за вопросы?

– Бабуля, это убийца. В Ярцево недавно человека он застрелил. Один живет, кто-то приезжал? – перебила ее Зоя.

– Да один вроде. Вчерась заехал, спать лег. А с утра я за новым постояльцем пошла на вокзал. Но, гад, не приехал. А писал, мол, встретьте, я заблукаю.

– Бабуля, я не об этом. Приходил кто к жильцу вашему? Звонил?

– Дык, а я о чем? Я ж его видела пять минут. Показала комнату и спать легла. С утра пошла постояльца встречать. А что, правда человека убил? Он же мог и меня зарезать! – лицо Никитишны исказилось от ужаса.

– Бабуля, вы в безопасности. – Зоя неумело приобняла старушку, успокаивая ее. – В дом один вход ведет?

– Один. А вы зачем спрашиваете?

– Арестовывать постояльца пойдем. Чтобы не сбежал.

– Ой, шо творится?! А дом он не сожжет?

– Не сожжет. Вот туда пройдите, – Зоя махнула рукой подальше от дома. К ней уже приближался Никита с оперативником и полицейскими. «Субару» Никиты и УАЗ стояли метрах в пятидесяти от них.

– Расклад такой. Дом с одним входом. Стоит в густом саду. Подозреваемый там. Вызываем СОБР?

– Тут ОМОН у нас ездит на задержания, на СОБР не заработали, – снова съязвил Никита. – ОМОН ради инвалида с обрезом? Так возьмем, – полицейский махнул рукой.

Им явно овладело мальчишеское желание отличиться. Зоя попробовала поспорить, но Никита был непреклонен. Да и смоленский оперативник заразился азартом Никиты.

Тот сбегал до «Субару», достал себе и Зое из багажника по бронежилету с надписью «Полиция», такой же вручил Вадиму Мошковичу.

– Значит, так. Ты, – показал он пальцем на щуплого пэпээсника, водителя уазика, – езжай на соседнюю улицу и там паси, если он огородами попытается уйти. Вы идете с дальней стороны, – Никита глазами показал на оперативника и двух полицейских. – Мы зайдем от пожарного пруда, – он показал рукой на себя, Зою и квадратного пэпээсника. – Рации работают?

– Так точно, – отозвался Квадратный.

– Отлично. По моей команде входим на участок. У него может быть обрез. Смотрите, чтобы через окно не шмальнул. Аккуратно подходим к дому, смотрим, что внутри. Дальше я захожу через крыльцо.

– Бабуля, дайте ключики от дома! – Зоя отбежала от коллег к старушке, хватающейся за голову в сторонке.