Как же так получается, что проблема сталкинга есть и она актуальна сегодня, но решения практически нет? За последние годы было разработано несколько законодательных инициатив, которые могут помочь решить проблему преследования. Или нет?
Мы видим, что на практике привлечь преследователя к ответственности очень сложно. Эта безнаказанность еще больше мотивирует сталкера не прекращать свои действия. В 2020 году депутат Госдумы Сергей Боярский высказался насчет инициативы, которая позволит бороться с интернет-преследованием:
«Я возглавляю межфракционную рабочую группу по борьбе с интернет-преследованием, так называемым киберсталкингом. У нас сегодня нет механизмов, чтобы защитить одного человека от другого, который угрожает ему в Сети расправой, шлет какие-то фотографии, например с площадки, где играет ребенок, грозя что-то с ним сделать. К сожалению, это явление набрало устрашающие обороты, у меня сотни обращений по этому поводу. [… ] Согласно действующей статье 119 УК РФ угроза убийством или причинением вреда здоровью наказывается только в случае, если „имелись основания опасаться осуществления этой угрозы“. А как докажешь, что тот, кто угрожал, действительно собирается причинить вред? Поэтому тем, кто обращается, правоохранители отвечают что-то вроде „когда убьют – тогда и приходите“. В итоге людям наносили и физический вред, и убивали. Таких случаев масса»[59].
В 2023 году в Госдуму был внесен законопроект о внесении изменений в ГК РФ. Депутаты (Владислав Даванков, Сардана Авксентьева, Ксения Горячева) предложили установить возможность судебного запрета на совершение определенных действий[60]. Инициатива заключается в дополнении статьи о самозащите гражданских прав возможностью судебного запрета на приближение и (или) осуществление других контактов нарушителя с гражданином.
Правительство РФ обратило внимание на возможные корректировки законопроекта. Дело в том, что Гражданским кодексом уже предусмотрена возможность осуществления защиты нематериальных благ гражданина в форме пресечения или запрещения действий, нарушающих личное неимущественное право или создающих угрозу его нарушения. Верховный суд также стоит на позиции, что в настоящее время правовые механизмы защиты граждан, подвергающихся навязчивому преследованию со стороны других граждан, помимо Гражданского кодекса уже урегулированы Семейным кодексом, Жилищным кодексом, Уголовно-процессуальным кодексом, федеральными законами «Об основах системы профилактики правонарушений в Российской Федерации», «О полиции». Введение в действие специального регулирования запретов для нарушителя на приближение к гражданину может привести к коллизиям.
Тогда комитет Госдумы порекомендовал нижней палате парламента отклонить законопроект. Члены комитета указали, что инициатива «не соответствует целям защиты граждан от посягательства на жизнь, здоровье и личную неприкосновенность, так как предполагает необходимость длительного судебного разбирательства». Проект был отправлен на доработку, а затем в апреле 2025 года отклонен.
В 2024 году в Госдуму теми же инициаторами был внесен проект федерального закона «О противодействии навязчивому преследованию». В проекте закрепляются понятия «навязчивое преследование», «запрет на приближение», «преследователь», «жертва преследования»[61].
Согласно законопроекту, «навязчивое преследование» – действия, подвергающие лицо психоэмоциональному напряжению и психическим страданиям и (или) опасениям за собственную безопасность и за безопасность своих близких, которые продолжались после получения предупреждения о необходимости их прекращения. В качестве таких действий рассматривается неоднократное умышленное слежение за жертвой и (или) ожидание в местах ее повседневной жизни и неоднократные умышленные попытки установить контакт с жертвой, в том числе посредством телефонных звонков, CMC-сообщений, сети «Интернет», почтовой переписки, направления любого рода подарков, а также иные похожие действия.
«Запрет на приближение» – мера, принимаемая судом, ограничивающая доступ преследователя к жертве преследователя; «жертва преследования» – физическое лицо, подвергающееся навязчивому преследованию. «Преследователь» – физическое лицо, занимающееся навязчивым преследованием. Отдельно уточняется, что преследователем не может быть признано лицо, являющееся супругом (супругой) жертвы преследования и (или) собственником жилого помещения, в котором проживает жертва преследования. Это уточнение сделано в целях предотвращения злоупотребления своим правом. Потенциально оно может быть использовано для ограничения права родителя на общение с ребенком или с целью выселения человека из квартиры.
Судебный запрет на приближение подразумевает запрет преследователю приближаться к жертве на определенное расстояние, посещать места ее повседневной жизни, а также иным образом контактировать с ней, включая электронные и иные формы связи. Запрет на приближение может быть установлен на срок до шести месяцев с возможностью его продления. При подаче заявления в суд для преследователя может быть установлен временный запрет на приближение. На время действия запрета преследователь ставится на профилактический учет органами внутренних дел и за ним осуществляется профилактический надзор.
В случае нарушения запрета на приближение суд может принять решение о привлечении виновного лица к ответственности в зависимости от характера нарушения и его последствий. Жертва преследования имеет право на компенсацию морального и материального вреда, причиненного в результате навязчивого преследования. Также авторы инициативы предлагают дополнить Кодекс об административных правонарушениях новой статьей, которая установит ответственность за сталкинг.
Данный законопроект обязывает государство создавать и (или) поддерживать специализированные службы и организации, обеспечивающие поддержку и помощь жертвам преследования, включая юридическую и психологическую помощь, организацию мест временного проживания, а также иные меры поддержки.
Одна из инициаторов, Сардана Авксентьева, поделилась своим видением реализации законопроекта:
«Важно, что мы закрепляем в законе формулировку: закон не распространяется на совместно проживающих супругов. То есть семейных отношений и общения с детьми это никак не касается. Отдельный закон о навязчивом преследовании будет иметь важное профилактическое значение, четко обозначит это поведение как незаконное и общественно опасное. Преследователь попадет в поле зрения полиции, это уже принесет пользу. Да, штраф не остановит всех. Но кого-то отрезвит, приведет в чувство. И если закон о сталкинге спасет хоть одну жизнь, значит, все не напрасно. [… ] Что касается эмоционального напряжения, то при возбуждении дела их доказывать будут так же, как и когда иски подаются по поводу возмещения морального вреда. И конечно, обращения к психологу, в службу спасения, показания близких – все это может быть приобщено к делу»[62].
В 2025 году на предварительном рассмотрении законопроект был отклонен по причине того, что его реализация может потребовать расходы, покрываемые за счет средств федерального бюджета. В законопроекте об этом сказано не было.
Еще одна законодательная инициатива исходит от депутатов Госдумы (Ярослав Нилов, Борис Чернышов, Алексей Диденко, Дмитрий Свищев, Станислав Наумов, Владимир Кошелев, Василина Кулиева, Каплан Панеш, Аркадий Свистунов, Валерий Селезнев; сенатор Елена Афанасьева), которые предлагают ввести административную ответственность за преследование[63]. При этом под преследованием понимается систематическое совершение гражданином действий, направленных на причинение преследуемому гражданину нравственных страданий, выразившихся в попытках общения при явно выраженном несогласии преследуемого гражданина, имеющих целью причинить преследуемому гражданину беспокойство путем демонстрации присутствия, направлении либо оставлении сообщений, в злоупотреблении правом свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию о преследуемом гражданине и его близких родственниках, если такие действия не содержат уголовно наказуемого деяния.
За преследование предусматривается административный штраф в размере 2 000 рублей. Санкция будет составлять 3 000 рублей в случае преследования в Сети. За повторное правонарушение предусматривается штраф в размере 5 000 рублей или административный арест на 15 суток.
Предполагается, что с заявлением о привлечении лица к ответственности за преследование будет необходимо обращаться в прокуратуру района по месту совершения правонарушения. Дела о соответствующем административном правонарушении будут рассматриваться мировыми судьями.
В конце 2024 года в первом чтении законопроект был отправлен на доработку, так как создается сложность в разграничении уголовной и административной ответственности за определенное деяние. Административная ответственность за преследование пересекается с составом уголовно наказуемого преступления – нарушение неприкосновенности частной жизни. Это может создать трудности в правоприменении.
Сможет ли сталкера удержать штраф? Практика показывает, что корень преследования – это неконтролируемое желание обладать, властвовать над другим человеком. Порой сам преследователь не может справиться со своими эмоциями и подходит к грани закона. Такая мера может повлечь обратный эффект. Во-первых, штраф представляется малозначительным для человека, находящегося в состоянии одержимости. Во-вторых, обращение жертвы в правоохранительные органы может даже разозлить бывшего партнера, который агрессивно пытается вернуть отношения.
С другой стороны, преследователь не должен оставаться без наказания. Мера реагирования в виде профилактической беседы или привлечения к ответственности может помочь не допустить более тяжелых последствий преследования. Предложенные поправки – это дополнительный инструмент для защиты жертв преследования.
Новые инициативы столкнулись с масштабной критикой. Так комментирует законопроект о навязчивом преследовании адвокат Федор Трусов:
«В нынешних же условиях, когда институт участковых практически отсутствует, появление новой нормы ничего не изменит, то есть заявленная цель достигнута не будет. И потом сама предлагаемая норма настолько размыта, что ничего не понятно. Как оповещать человека о запрете на приближение, который хотят ввести авторы? В присутствии свидетелей, документально, по Интернету? Кто это должен делать? Кто и как будет контролировать? И что значит „неоднократно“? Нельзя вводить норму, а потом придумывать, как ее применить»[64].
Депутат Ирина Филатова предугадывает реализацию закона на практике:
«Считаю, что наличие каких-то дополнительных норм на раскрываемость и профилактику правонарушений и преступлений никак не повлияет. И вряд ли какой-то абстрактный запрет на приближение сможет остановить, к примеру, пьяного преследователя. А если жертва ему еще будет этим угрожать – банально спровоцирует более жестокую агрессию»[65].
Преследование, как мы видим, глубоко субъективное и оценочное явление, из-за чего и возникают проблемы на практике. Какая бы ни была критика, путем законодательных инициатив привлекается внимание к проблеме и ищутся новые пути ее решения. Однако теоретический закон и его практическое применение очень разнятся.
Когда я думаю о том, как бы я могла привлечь к ответственности А., мне приходит мысль о безуспешных попытках. Если бы у меня была такая возможность, я бы зафиксировала все его навязчивые действия в форме сообщений, звонков, других проявлений в моем пространстве и обратилась с бы заявлением о привлечении к административной ответственности. Уверена, что первый штраф и предупреждение не остановили бы А. Он с новой силой в порыве эмоций начал бы меня терроризировать и пытаться отомстить. Повторное привлечение к ответственности не нанесло бы А. серьезный ущерб, учитывая его финансовые возможности. Однако если бы мой преследователь пошел дальше и делал бы попытки совершить уголовно наказуемое преступление, то привлечение к административной ответственности могло бы стать существенным доказательством его противоправного поведения. Если бы я самостоятельно не справлялась психологически, то обратилась бы к специалисту, который мог бы выдать мне справку по результатам обследования. Такой документ доказывает причинение морального вреда.
Это теоретическое развитие событий в моей сложившейся ситуации. Но жертв сталкинга много, и часто преследователь находится где-то рядом физически и намекает на угрозы причинения вреда. И в этом случае действительно можно спасти чью-то жизнь, привлекая преследователя к ответственности. Вот только есть нюанс – это человеческие чувства и отношения между бывшими партнерами. Чувство жалости, страх перед местью заставляет жертв не обращаться за помощью к государству или забирать уже написанное заявление.
Сталкинг глубоко субъективен. Как может стать преступлением личная негативная трактовка действий другого человека, в которых нет нарушения формальных прав и свобод гражданина? Более того, субъективен и взгляд на самого преследователя. Чаще всего его психическое состояние находится в рамках условной нормы, с перекосом в какую-то сторону. Но для одного человека он будет восприниматься как преследователь, а для другого – лишь как любопытный, назойливый человек.
Мы видим, что охранный ордер в зарубежной практике не дает желаемого результата. Преследователя не останавливает мнимый запрет, написанный на бумаге. Российское законодательство изобилует нормами, которые предусматривают санкции за нарушение прав и свобод гражданина. Вопрос лишь в их практическом применении и сложности доказывания нарушения таких прав – ситуации преследования бывают очень разные.
Сталкером может быть как мужчина, так и женщина, близкий или едва знакомый, агрессивный или относительно неопасный человек. В одном случае нежелательное преследование можно обрубить на корню, в другом случае оно затягивается на долгие годы. Человек, который страдает от преследования, имеет право защищать себя всеми способами, не запрещенными законом. Это может быть не только обращение в правоохранительные органы, но и защита себя и своего психологического здоровья. Однако по мере общения и развития взаимоотношений формируется привязанность с обеих сторон. И чем раньше оборвется контакт с преследователем, тем лучше.
Предельно важно знать о характерном поведении преследователей, видеть сомнительные признаки на начальном этапе знакомства и уметь вовремя прекратить контакт, который кажется потенциально опасным. Такие люди существуют повсеместно, никто не застрахован от коммуникации с ними. Познакомиться с преследователем может каждый из вас, но у всех разный уровень риска остаться в таких отношениях. Всегда легче предупредить возможную проблему, чем решать ее последствия.