В 2018 году 25-летняя жительница Новосибирска Валерия Суханова обратилась в полицию с заявлением о преследовании со стороны ее коллеги Константина Шмелева, ухаживания которого она отвергла. Так девушка писала о знакомстве со своим преследователем:

«Полтора года назад в компании, в которой я работала, появился новый сотрудник. Мне не особо доводилось пересекаться с ним по работе в силу разных сфер деятельности. Спустя пару-тройку месяцев я сменила место работы. Вышеупомянутый (и кстати несвободный) коллега (далее в тексте господин К.) прислал мне сообщение с внезапными признаниями в светлых чувствах. Я вежливо поблагодарила его за честность и объяснила, что тоже несвободна, собственно, предложение его мне неинтересно. Вполне мирный разговор, в общем. Но еще спустя пару месяцев, выходя с работы, на пороге я натолкнулась на господина К., который на тот момент неоднократно меня караулил, но не угадывал по времени. Я категорически против нарушения личного пространства, но и в тот раз без резких высказываний я попросила оставить меня в покое. Сообщения продолжились»[57].

Константин писал в эмоциональном порыве такие слова: «Лера, если ты откажешься, я припрусь к тебе на работу прямо в офис! Мне все равно, я крайне настойчивый! Я при этом по-прежнему очень сильно в тебя влюбленный! Не знаю, как и почему так получилось, но это так». Валерия заблокировала знакомого, так как по-прежнему не желала начинать с ним тесное общение. На некоторое время Константин отошел в сторону, а Валерия вернулась на прежнее место работы. С этого момента началось преследование.

Однажды Константин подкараулил возлюбленную около дома. Схватил ее за руки, не желая отпускать, ведь очень хотел поговорить. Тогда Валерия испугалась и согласилась побеседовать, но на следующий день на всякий случай она взяла с собой близкого друга. Шмелев, когда увидел другого мужчину рядом с девушкой, был разъярен, начал оскорблять обоих. Друг Валерии доходчиво объяснил, что ее нужно оставить в покое. После этого Константин отправил девушке большое письмо на электронную почту, в котором описывал свое чувство обожания, восхищения и неистовое желание сходить хотя бы на одно свидание. В этом же тексте он обвинял девушку в том, что она виновата в его душевных мучениях своим отказным поведением.

Валерия не ответила на письмо и отправилась к директору организации, где работала она и Шмелев, и обрисовала всю ситуацию. Константину тут же начали искать замену. После увольнения он написал гневное письмо, в котором обвинял Валерию в игнорировании и снова писал о ее важности в его глазах: «… ты стала смыслом жизни, мечтой, целью, да вообще всем; видимо, ты реально настолько глупая, что не понимаешь этого, и я ошибся».

Через несколько месяцев Шмелев весьма неожиданно объявился. Валерия с мамой отправились на базу отдыха на Алтае, а перед этим девушка разместила в социальной сети публикацию, в которой можно было увидеть название базы отдыха. Константин целенаправленно приехал на Алтай, прямо там же встретил Валерию и начал ее оскорблять и угрожать. Угрозы носили не только личный характер, но и напрямую давали понять о намерениях Константина сделать плохое дело с любимым котом Валерии. После этого инцидента Константин Шмелев вновь пропал.

Через несколько месяцев Константин написал гневное сообщение о его отвергнутых чувствах, ненависти и желании поговорить. Девушка была в состоянии тревоги, она не знала, на что способен ее преследователь. Начались и проблемы со здоровьем – бессонница, панические приступы астмы. Валерия надеялась, что все это скоро закончится, но ненависть Константина только возрастала с каждым днем. Недолго думая, она обратилась в полицию с заявлением. После этого мужчина принес ей извинения и объяснил, что не хотел так напугать ее.

Тогда Валерия действительно думала, что все наконец закончилось. Она так считала, пока в один день не вышла из подъезда и не получила от мужчины в капюшоне ведро помоев в лицо. Наутро она увидела на электронной почте письмо с угрозами, что эта же участь ждет ее друзей. Все происходящее Шмелев заснял на видео и отправил своей жертве. В этом же письме он обозначил, что сохранил список близких друзей Валерии, ее родственников, а также купил 20 аккаунтов в социальных сетях.

После этого Валерия предала публичной огласке свою историю преследования. Шмелев же утверждал, что девушка сама провоцировала его, давала понять, что влюблена. Он объяснял, что на протяжении полутора лет Валерия вместе со своими друзьями смеялась над ним и издевалась. Преследователь считает, что сделал все правильно. Он оправдывал свое состояние последствиями ранее перенесенной травмы головы. Константин не боялся ответственности за свои действия и осознавал, какое наказание ему грозит. Информации о привлечении Константина к уголовной или административной ответственности нет.

Кроме защиты со стороны закона, жертва сталкинга может обратиться за помощью в кризисные центры. Благотворительные организации оказывают поддержку по телефону доверия, организовывают юридические и психологические консультации, содействуют написанию заявления в правоохранительные органы. Некоторые кризисные центры имеют возможность стационарного обслуживания жертвы – предоставление жилого помещения, питания, медицинских, психологических, правовых услуг, а также оказание содействия при трудоустройстве и присмотр за детьми. Интересно, что существует также и помощь самим сталкерам, которые могут обратиться в кризисный центр. Например, в Берлине консультативный центр Stop-Stalking уделяет внимание не только жертвам, но и самим преследователям[58]. Это может быть полезно для тех, кто действительно страдает от своего пристрастия. Так описываются негативные последствия преследования на официальном сайте Stop-Stalking:

1) сужает сознание;

2) занимает много времени и энергии;

3) приводит к внутренней пустоте, которая затем «заполняется» еще большим преследованием;

4) увеличивает одиночество и воспринимается как личные страдания;

5) воспринимается как зависимость, почти как принуждение;

6) является уголовным преступлением и вызывает вмешательство полиции и судебной власти.

Человек, который страдает от собственного преследования, может бесплатно получить помощь в виде анонимного звонка или сообщения с целью последующей длительной психологической консультации.

Однако на практике преследователи крайне редко готовы обратиться за помощью и признать, что их одержимость – это проблема, которая мешает нормальной жизни. Поэтому за оказанием медицинской помощи такие люди не спешат обращаться. Но можно ли принудительно отправить преследователя в медицинское учреждение? Такое благое намерение, как помощь человеку в его болезненном состоянии, реализовать проблематично. В отсутствие экстренной ситуации на принудительное лечение может отправить только суд. Человек может быть отправлен в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь без своего согласия, если его психическое расстройство носит непосредственную опасность для себя или окружающих (ст. 29 Закона РФ от 02.07.1992 № 3185–1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании»). В этом случае представитель медицинской организации в течение двух суток с момента помещения в стационар гражданина, страдающего психическим расстройством, должен обратиться в суд с заявлением о его госпитализации в недобровольном порядке. Если суд подтверждает необходимость принудительного лечения, выписка пациента будет возможна тоже после принятия судом соответствующего постановления на основании предоставленных лечащим врачом-психиатром сведений о ходе лечения и состоянии пациента.

Поэтому только если существует реальная опасность, заявление о принудительной госпитализации лица без его согласия может подаваться любым лицом, в том числе родственниками, соседями или сотрудниками полиции, врачом-психиатром медицинского учреждения, оказывающего психиатрическую помощь. Если же врач-психиатр придет к выводу о наличии оснований для освидетельствования гражданина, то он составляет мотивированное заключение о необходимости такого освидетельствования, которое вместе с заявлением об освидетельствовании и другими имеющимися материалами направляет в суд. Доказательствами могут служить не только показания заявителя, но и свидетельские показания, аудио- и видеозаписи, отражающие острое состояние человека.

Получается, что сообщения преследуемого лица о письмах, подарках, ожидании у подъезда, слежке, комментариях в социальных сетях не позволяют психиатру провести недобровольное освидетельствование и назначить лечение без определения суда. Сам по себе психиатрический диагноз не является основанием для недобровольного вмешательства. Такая бюрократическая сложность обусловлена повышенным риском мошенничества в отношении людей, страдающих психическими расстройствами.

Сталкинг – это действительно проблема, которая не имеет простого и однозначного решения. Привлечение преследователя к ответственности перед законом не всегда действенно и зависит от ситуации. Жертва может добиться наказания для преследователя и изоляции его от общества лишь в случае, если он совершит явное преступление. Прибегнуть к психологической помощи и огласке готовы не все жертвы, и не все могут признаться себе и другим, что происходит на самом деле. К сожалению, в большей мере борьба с преследованием – это самостоятельная работа жертвы. Преследуемое лицо вынуждено самостоятельно работать с нарастающей тревогой, стойко выдерживать провокации, манипуляции, угрозы и находить в себе силы смело публично заявить о преследовании. Это реальность, которая существует сегодня. Мы видим, что ни охранный ордер, ни уголовное преследование не пугает значительную часть сталкеров. Корень зла таится во внутреннем желании человека одержимо следовать за своим объектом обожания – из высоких чувств или из неистовой ненависти и желания мести.