Я с большим вниманием отношусь к историям, в которых жертвами преследования становятся мужчины и молодые парни. Им сложнее всего признаться в преследовании. Они до последнего не показывают своего страха перед сталкером и боятся обратиться за помощью.

Откровенной историей со мной поделился 20-летний Степан. Он случайным образом познакомился со своим сталкером в общем музыкальном чате, и эта женщина, крепко зацепившаяся за него, уже на протяжении двух лет травит его самого, супругу и ребенка.

Степан познакомился со своей будущей женой в этом же музыкальном чате. Они с Ниной сошлись на общих интересах, сходили на концерт любимой группы и поняли, что хотят быть вместе. Весь чат знал о происходящем между Степаном и Ниной. Об этом же знала и 32-летняя Алла. Женщина не выказывала пристального интереса в сторону пары, но особенно дружелюбно относилась к Степану.

Пока чат жил своей жизнью, Алла перешла на личное общение со Степаном. Ее тревожило, когда собеседник долго не читал сообщения, и она крайне не любила присутствие супруги Нины в переписке. Стало очевидно, что Алла влюблена, но, понимая обстоятельства, не показывала своей симпатии Степану. Ее бурные чувства начали проявляться в виде язвительных комментариев и ненависти по отношению к Нине.

Степан подробно рассказал мне о личности Аллы:

«Алла живет в 2500 км от нашего города. Не замужем, детей нет. Внешне невысокая, рост около полутора метров, грузная и неопрятная. Получила образование в сфере IT, но по профессии работала мало. Любит жаловаться на проблемы со здоровьем, вплоть до особых подробностей, чем пытается вызвать к себе жалость и привлечь внимание. Живет в однокомнатной квартире, с матерью не общается с того момента, как она оставила дочь и уехала жить к мужчине. Ненавидит свою мать и желает ей всего самого худшего. Имеет патологическую зависть к недвижимости, в частности попрекала меня тем, что с супругой живу только ради трехкомнатной квартиры в крупном городе.

Подрабатывает курьером, уборщицей, посудомойкой, нигде долго не задерживается. Заявляла, что у нее около пяти кредитов и она не знает, как их выплачивать. Имеет привычку жаловаться на свои беды участникам чата.

Видит мир в черно-белом цвете. Для нее есть либо плохое, либо хорошее. Никаких оттенков и вариаций в ее понимании не существует. Любитель в чем-то кого-то обличить, задать провокационные вопросы, активно интересуется интимной жизнью других.

Жизнь Аллы сложилась так, что виртуальный мир заменил ей реальность. Единственной, с кем Алла жила, была кошка, и, как один раз мне призналась, она ее мучила, била и потом кому-то отдала. Признавалась мне в своем одиночестве, но, как бы оправдываясь, заявляла, что оно ей нравится».

Долгое время Степан поддерживал общение с Аллой по переписке и уже тогда заметил странные особенности ее личности. Женщина была фанатично увлечена астрологией, зацикленно делала расклады на супругу Степана и видела жизнь через призму знаков зодиака. К тому же Алла – крайне суеверный человек.

Я расспросила Степана подробнее об общении с Аллой:

– Почему ты продолжал с ней поддерживать общение, если видел, что происходит что-то странное?

– Она хорошо втиралась в доверие, и я не придавал значения нашим мелким ссорам. Я не думал, что чем дольше общаюсь с ней, тем больше она будет привязываться. Возможно, из-за недостаточного жизненного опыта я и подозревать не мог, что люди могут быть такими. Я просто сужу по себе, мне было бы элементарно лень сутками писать одно и то же, менять номера, пытаться достать человека.

– Что в этом общении было для тебя такое приятное, отчего ты продолжал с ней поддерживать контакт?

– Сейчас трудно вспомнить, так как последнее, что я помню, – это сплошные угрозы и унижения. Но поскольку она айтишница и ее любимое занятие – это поиски на просторах Интернета, мне было интересно общаться на эти темы. Могли обсуждать музыкальные хиты, это тоже мне было интересно.

Первая встреча Аллы и Степана произошла в его городе. Алла узнала район, в котором живет Степан с семьей, по его видео с видом из окна. Тогда же она узнала и то, что Нина работает в торговом центре недалеко от дома, и решила приехать, чтобы впервые увидеть Степана вживую. Проехав 2 500 км от дома, Алла отправила в общий чат свою фотографию на фоне того самого торгового центра.

Степан увидел фото в чате и страшно испугался этого неожиданного визита. Он был дома и тут же закрыл окна шторами и наблюдал за странной женщиной через просвет между тканью. Алла высматривала их окна на протяжении 15 минут. После этого она ушла в сторону метро.

Алла лично Степану прислала фотографию с торговым центром, на что он отослал ранее сделанный снимок из аэропорта, сделав вид, что находится не в городе. Целый день он думал о том, что происходит и как лучше поступить в этой ситуации. В итоге Степан решил встретиться с Аллой лично, чтобы высказать все свое негодование.

Так он рассказывает о вечерней встрече с Аллой:

«Я с женой и коляской вышел из дома. В целях безопасности я шел впереди, а Нина с ребенком позади. Увидев Аллу, я поздоровался с ней, спросил о перелете, на что она ответила, что все нормально. Алла с восхищением начала говорить, что она не верит в свое счастье: „Это правда ты и я стою рядом с тобой?“ Тогда я напомнил ей все оскорбления в сторону супруги и ребенка, на что она обозвала меня и пошла быстрым шагом в сторону метро».

Не сдержав эмоций, Степан прыснул в нее из перцового баллончика и побежал в сторону дома, но очевидцы тут же вызвали полицию и задержали Степана и Аллу. Степан объяснил мне, что совершил этот поступок в ответ на оскорбление его семьи. Он не мог оставить ее безнаказанной. В свою очередь, Алла потребовала компенсацию морального вреда и в своем заявлении дополнительно обвинила Степана в избиениях.

Степан выплатил административный штраф, но на этом Алла не успокоилась. Она обратилась в органы опеки и заявила о том, что отец ребенка чрезвычайно агрессивен и может нанести вред своей семье. В ходе проверки нарушений и угроз жизни и здоровью ребенка зафиксировано не было.

Еще находясь в городе, Алла в отместку Степану облила его супругу зеленкой и распылила перцовый баллончик. После этого Алла уехала в свой родной город.

Именно после данного инцидента Степан понял, что все зашло слишком далеко. Он и сейчас чувствует бессилие и удушающий страх:

«Да, я действительно испытываю страх. Больше всего он проявляется, когда я выхожу из подъезда. Я всегда готов к тому, что на меня могут налететь, и я морально готов влезть в драку. Но когда этого не происходит, я иду дальше к метро и спокойно перемещаюсь по городу. Еще больше я боюсь выпускать супругу из дома. Когда ей нужно куда-то пойти, я спускаюсь вместе с ней, осматриваю двор, и потом она уже сама идет до метро. Выходим гулять с ребенком только в мой выходной втроем.

Было непродолжительное время чувство вины, что я самостоятельно навлек эту беду на себя и семью по своей неосмотрительности, но я довольно быстро перестал винить себя. Я был просто дружелюбным и откровенным и имею право таким быть».

Степан продолжительное время объяснял Алле, почему не хочет больше поддерживать с ней общение, но она не воспринимала его слова всерьез. Степан уже год блокирует ее новые аккаунты, но Алла все еще надеется на возобновление общения.

Я подробно обсудила со Степаном его мысли и состояние:

– Некоторые жертвы сталкинга испытывают к преследователю не только злость, ненависть, страх, но и неожиданное чувство жалости и сострадания. Ты можешь сказать так о своей ситуации?

– Когда ее состояние не было особо острым, то да. Я высказывал Алле свою жалость о том, что ее жизнь так печально складывается. Подбадривал ее, говорил, что она найдет своего человека, с которым ей будет хорошо и спокойно. Но сейчас жалости и сострадания после всего этого уже давно не испытываю, этих эмоций было немного.

– Преследование оставляет ощущение безысходности и зачастую отсутствует понимание того, что это когда-то закончится. Ты рассказывал о преследовании своим знакомым? Думал ли обратиться за помощью не только в полицию, но и в кризисные центры?

– Да. Практически все мои знакомые знают об этом, все меня поддержали. Это и интернет-друзья, и одноклассники. Было и то, что сама Алла писала моим знакомым с просьбой дать ей мой новый номер. Мы с супругой обращались в кризисный центр, была сессия с психологом и консультация с юристом, на которой нам составили иск о сталкинге. Но мы так и не поняли, как с этим иском обратиться в суд. Из-за этого сумасшествия дни уже идут как будто на автопилоте и есть ощущение, что так будет вечно. Меня успокаивает лишь то, что Алла асоциальна, у нее нет постоянной работы и поэтому ей трудно приезжать к нам часто – тратиться на билеты, снимать жилье…

– Эта ситуация как-то повлияла на твое мировоззрение, оставила след на тебе?

– Я стал более осторожно знакомиться с людьми и стараюсь не скатиться в паранойю. Понял, что для защиты нужно биться во все инстанции сразу – полиция, прокуратура, суд, благотворительные организации.

– Можешь ли ты что-то посоветовать тем мужчинам, которые столкнулись с похожей ситуацией? И как ты считаешь, можно ли заранее предотвратить сталкинг, увидеть издалека задатки преследователя?

– Для парней, которые находятся в отношениях и не планируют какие-то другие связи, нежелательно доверительно общаться с другими девушками, особенно одинокими. Это может быть расценено как знак внимания и шанс на продолжение отношений. Тем, кто одинок, советую научиться различать тревожные звоночки. Например, навязчивость, требование постоянно быть на связи (даже если ты ничего не обещал и не давал намека на то, что этот человек уже для тебя что-то значит в романтическом плане). Опасно также общаться с людьми, неудовлетворенными своей жизнью, так как они могут начать подпитываться тобой и зависеть от тебя. Они будут жить твоей жизнью по причине отсутствия собственной.

Нужно обратить внимание на то, когда человек пытается что-то узнать опосредованно, например место работы или адрес дома. И должен смутить неожиданный приезд под предлогом сюрприза или банального любопытства. Тревожным звоночком также является поиск слишком личной информации, находящейся на грани компромата.

Еще указать на опасность может тот факт, что девушка плохо говорит о своих бывших партнерах, если они у нее были в большом количестве. Это говорит о том, что отношения у нее не складывались и, возможно, всех этих разных парней в ней раздражали одни и те же качества. Если у разных людей одна и та же реакция на одного человека, то дело может быть не в людях, а в ней самой.

Сейчас Степан занимается привлечением Аллы к административной ответственности за инцидент с его женой. До этого он обращался за помощью к общественным деятелям, которые помогли ему составить обращение в правоохранительные органы.

Меня зацепила история еще одного моего читателя. Когда Мише было 13 лет, он познакомился с Алиной в местном скейт-парке. Она, по его словам, была странная, с пустыми глазами и неестественной мимикой. Девочка попросила его номер и, кажется, с первого взгляда стала одержима Мишей. На следующий день он получил от нее кучу звонков и сообщений с просьбой встретиться хотя бы еще раз.

Миша из жалости, не испытывая ни грамма симпатии, отвечал ей. Спустя две недели настойчивого общения он не выдержал и тактично обозначил, что не намерен больше общаться. Этот отказ Алина не восприняла всерьез и стала искать встреч с Мишей – как бы ненароком проходя мимо его дома, случайно звонила. В социальных сетях Алина нашла Мишу и была чрезвычайно активна. Преследование продолжалось четыре года.

К счастью, с годами интерес Алины стал угасать, и Миша несказанно рад, что уже целых две недели он не получает от нее сообщений. Мише вся эта ситуация ничуть не льстила, он был подавлен, напуган и чувствовал себя отвратительно из-за непонимания того, как выйти из сложившейся ситуации. Сегодня он избегает новых знакомств с противоположным полом.

О своей истории рассказал мне и парень по имени Артур, который в 20 лет познакомился в колледже со своей одногруппницей Викой. Молодые люди сразу начали хорошо общаться и быстро сдружились. Артур поделился со мной, что Вика ему понравилась как девушка – комфортная в общении, хрупкая, красивая и безумно интересная. Но отношения он с ней строить не планировал. Вика же, несмотря на то что уже состояла в отношениях, проявляла признаки симпатии к Артуру:

«Мы как-то так беззаботно общались поначалу, что я не придавал большого значения. Мы рассказывали друг другу всякую ерунду, смеялись. Хотя можно расценить как знаки симпатии то, что она переписывалась со мной буквально днем и ночью. Но я знал, что у нее есть парень, и не думал, что ей от меня что-то может быть нужно, кроме дружбы».

Вика и Артур ссорились по мелочам, но, вероятно, основной причиной их неурядиц были невыраженные чувства. Когда девушка поняла, что парень не настроен на построение отношений, а это значило для нее отказ, то начала усиленно интересоваться им – выслеживала на улице его путь от колледжа до дома и обратно, приходила к нему на работу, регулярно посещала его социальные сети и отслеживала время в сети, а также писала манипулятивные сообщения, цель которых была одна – привлечь внимание Артура:

«До сих пор помню показательный случай: сидел дома, играл в компьютер. Решил отвлечься и посмотреть в окно, а там стояла Вика под моими окнами и смотрела на меня. Хорошо, что была не ночь, но мне и при свете дня стало как-то не по себе. Я удивился, что она узнала, где я живу. Что она вообще пыталась на девятом этаже высмотреть? После этого случая я решил заблокировать ее во всех соцсетях, а номер телефона внес в черный список. Но стало только хуже. Она откуда-то успела достать целую кучу моих фотографий и стала расклеивать их в моем подъезде. Уродовала мое лицо на снимках – то поджигала, то глаза выкалывала. Я раньше в жизни бы не подумал, что кто-то будет всерьез таким заниматься. Один раз Вика как-то смогла пройти в мой подъезд, засунула в почтовый ящик окровавленное лезвие от ножа и записку, что все плохое в ее жизни случилось из-за меня».

Я задала Артуру провокационный вопрос о том, как он себя ощущал от повышенного женского внимания в его сторону. Ведь существует мнение, что это, наоборот, может быть даже приятно, а не пугающе. Но все совершенно не так. Артур испытывал смешанные чувства – с одной стороны, ему действительно льстило, что он интересует девушку даже при наличии у нее парня. Но, с другой стороны, эта ситуация больше его пугала. Он не понимал дальнейших намерений Вики и был удивлен ее поступками. Для Артура было очень неприятно, когда Вика постоянно просила его внимания в переписках.

О своих чувствах по поводу преследования Артур рассказывает так:

– Что ты чувствовал, когда она тебя начала преследовать?

– Не знаю, наступило разочарование в ней, и в глубине души какая-то тревога появилась. Ну а когда я ее заблокировал и она стала в моем подъезде клеить мои фотографии, уже окончательно стало тревожно и малейшее желание общаться сошло на нет. Не знаю, можно ли это все отнести к сталкингу, но то, что это продолжалось практически два года и продолжается до сих пор в какой-то степени… Меня эта ситуация морально очень вымотала.

– Ты чувствовал опасность от ее действий? Был ли страх?

– После того как заметил ее у своего дома и стали появляться эти фотографии, то да, начал бояться ее. Если честно, тяжело признаваться, что я, взрослый парень, боюсь девушку, но да, так оно и есть. Это какой-то странный страх. То есть если бы это был мужчина, я бы, скорее всего, решил все силой, хотя и ненавижу так делать. Но тут… Это страх и ее действий, и страх от непонимания того, что предпринять, чтобы это прекратилось.

Тот факт, что Артур – сильный, взрослый парень, а Вика – хрупкая девушка, не отменяет наличие биологического, естественного страха за свою жизнь. В ситуации сталкинга жертва не понимает, что ее может ожидать завтра или через месяц, а потому находится в состоянии тревоги и страха за свою жизнь.

На мой вопрос о том, почему он продолжал общение с Викой, когда уже начал замечать что-то странное, Артур ответил, что ему было неудобно отталкивать человека. Он намекал и всячески вежливо давал понять, что им не стоит больше общаться, но Вика, как и все преследователи, это игнорировала. Артуру было по-своему жаль подругу, и потому именно он стал ее жертвой. К тому же Вика шантажировала его суицидом, и от этого он ужасно боялся ее оставить: «Можно сказать, это было общение от безысходности, я просто не понимал, как его прекратить так, чтобы всем было хорошо и спокойно – и мне, и ей».

– Ты рассказывал кому-то об этой ситуации? Думал ли обратиться за помощью?

– За помощью из-за своих моральных установок обратиться к друзьям я не решился. В полицию не пошел, потому что сотрудники вряд ли бы всерьез восприняли преследование парня девушкой. Поэтому да, я переживал это только в кругу своей семьи. Можно сказать, что один.

После этих слов я задумалась о том, как преследование мучительно для парней. Они испытывают тот же страх и тревогу, если не больше, чем девушки, и вынуждены справляться с этим сами, по своим личным убеждениям. И последствия сталкинга абсолютно идентичны с другими жертвами – мнительность, осторожность, недоверие к новым знакомствам. Остается и панических страх возвращения преследователя.