Следующий фрагмент огромного интервью с Колчиным передаю в темпе – «намного быстрее, чем не спеша». Сцена, которую описывает Колчин, – момент его истины в истории со Старовойтовой. Он прозревает, хотя у него нет ни одного доказательства того, что с ним решили покончить. Отсутствием улик сцена становится точкой опасности.

– Всё происходит в «Голливудских ночах». У меня был бизнесмен, работавший в Пулково, богатая организация, а на Невском была всего лишь одна касса «Аэрофлота». Он хотел несколько касс сделать в проходных местах, а Слава Шевченко наскупал уже на Невском многое. Вот я и решил их свести. Меня вызвали. Кумарин, Глущенко, Шевченко – я докладываю, но всё вязко. Они мне: мы подумаем, свяжемся… Тянется всё, и я понимаю, что тут совсем другая цель – встречная, невидимая.

До меня дошло, я бодрянулся, складываю руки на столе и в лоб им: «Ну что будем делать, отцы-командиры?!»

На том разговор и закончился сразу.

Иду через «Пассаж» и понимаю, что сейчас они говорят. А говорят они примерно следующее. Кум – Мише: «Юра – твой человек? Ты и решай с ним вопрос, раз вы такое натворили, а через Юру теперь можно всех нас угробить». Мне это очень не понравилось, а потом еще больше не понравилось.

В мафии не так же происходит, как в кино. Поверь, я со своим киллером разговаривал. Я там сижу в кабинете – меня опять позвали, а в «Голливудские ночи» заходит высокий, крепкий спортсмен или спецназовец. Миша приходит, что-то ему говорит, а я понимаю, что это меня показывают. Это в фильмах – фотографии. Я прокачиваю, качаю их – делаю вид, что программу на телевизоре хочу переключить. Спрашиваю у этого неизвестного: мол, пульт от телевизора не работает. Он молчит – и так минут десять. Так что это сейчас меня волосатая рука из прошлого не достанет – не из-за чего, а в то время работает другая психика – ствол под подушкой, ты на измене, иначе здесь не выживешь.

Я обсуждал со своими парнями этот вопрос, что меня хотят убрать. И я принял старый прием: набедокурил – иди, скрывайся в армию. Надо бы метнуться в армию, в ГРУ, в свой родной спецназ. Хотя там тоже сложно выжить. Вторая чеченская шла.

Утилизируют и там, и здесь, – говорит Колчин.

Подобран неуместный, но меткий глагол – «утилизировать». Он хладнокровнее, честнее, чем «убивать».