– Когда была пройдена точка невозврата? Я не о двинувшихся на позицию стрелках говорю. Юрий, духовного невозврата?

– Точка отсчета – ощущение 20-го числа. В тот же день, когда решения все уже приняты. Галина Васильевна взяла билет на самолет. Я с Красновым встречаюсь у Никольского собора и приказываю ему убрать все прослушки, зачистить.

В это мгновение Колчин живет в доме на Крюковом канале, встречается напротив в Никольском соборе, недалеко от дома 91, куда летит домой Старовойтова; стрелки ждут команды в паре километров на съемной квартире.

– Вроде бы ты органайзером пользуешься, а тут – какой день сегодня? Стоишь в храме, и ты понимаешь, что нарушаешь заповедь шестую, но в тебе уже рождено понимание того, что другого пути нет. А как там – наверху – отнесутся, в небесной канцелярии? Фанатизмом это назвать нельзя. Может быть, здесь есть доля имперского мышления. Я же плоть от плоти своего народа – стою и свято верю в правоту своего, нашего дела. Святое дело. Да?

Это особенность нашего православия, если дальше углубляться. Убийство всегда порицаемо, еще с Платона. Иначе война против всех. Но человек проживает жизнь, и нет человека без греха, но не каждый мужчина способен убить, хотя в любом случае – грех. А дальше – Страшный суд. Делами не оправдаешься – только верой. А если не веришь, то в душе не копаешься. Здесь всё концентрировано, от культурного кода и дальше. Но всё просто – при правильном духовном настроении ты приходишь в норму.

И вдруг слышу голос: «…ибо Архангел Михаил под свои праздники ночью находится на берегу долины огненной и опускает правое крыло в геенну огненную, которая в это время гаснет… Проси, чтобы вывел он их из ада».

В моих словах есть недосказанность, но мне трудно объяснить.

– Гипнотическое подчинение?

– А это молитва, ведь на 21 ноября молятся за Михаила Архангела. И вдруг – смотрю, а стою я перед иконой Михаила Архангела и снимаю шестую заповедь. Мистический акт. Наверное, как у Достоевского, когда Алеша Карамазов вручает свою волю старцу Зосиме.

Пойми или поймите: православный христианин – это высоконравственная планка. Православным патриотом может быть воин, казак.

Позволю замечание себе и вам: ее убийство – своего рода уважение. Он не смотрел на мелких соперников. Но это объятие рогами вниз.

– Кто у тебя старец?

– Я в монастырь не шагнул. Но есть и другой путь – через чтение святых отцов, но это непросто. Человек может взять Шопенгауэра или Канта, но нужно даже не время, а подготовка. Тексты – поди разберись. А у святых отцов еще сложнее – написано духом, шепотом и подтверждено подвигом жизни. Созерцание постепенное, – говорит Колчин, а я понимаю: чтобы так складно излагать, надо читать много православной литературы, а потом еще об этом раздумывать.

Еще бы мало-помалу, и мы в этой беседе с Колчиным ушли в сторону. Вплоть до подсчета ангелов, способных уместиться на острие иглы Кощея Бессмертного.

Прошло более четверти века, и уже в другом тысячелетии мы с Колчиным вновь заходим в Никольский собор. Он вновь прикасается к иконе Михаила Архангела