Двухкомнатную квартиру № 3 без балкона на втором этаже, вид на воду, вход со двора, как заходишь в ворота – сразу направо, первая парадная, – Старовойтова приобрела в 1994 году. Набережная канала Грибоедова, 91. Потолки высокие, после капремонта, лестница так себе, но вид что ни на есть петербургский. Она и была петербургская. До этого, рожденная в Челябинске, Галина жила возле Кировского завода. Там мощно трудился ее отец.
Папу вызывают в ОБКОМ КПСС к Г. В. Романову (первый секретарь, как сегодня губернатор), —
вспоминает в своих текстах Ольга Старовойтова. —
Разговор был примерно такой: «Мне тут доложили, что вы живете в коммунальной квартире… вы же не можете выспаться и отдохнуть, вы крупный ученый и очень нужны нашей стране…» Григорий Васильевич предложил ему выбрать любую двухкомнатную квартиру, «хоть с видом на Неву»… «Как? Там же люди живут?» – «Да ничего, мы им дадим достойное жилье».
Это было при раннем Брежневе.
Трудно представить Старовойтову, переехавшую в Москву.
Сегодня на ее доме висит доска, и в парадной, над ступеньками, где она упала 20 ноября 1998 года, висит каменная плита. Здесь оборвалась жизнь.
После смерти квартира пустовала, потом сдавалась, сегодня тоже. Принадлежит ее сыну Платону, он в Лондоне.
Напомню: именно в доме Галины Старовойтовой на канале Грибоедова в конце 80-х снимала квартиру ленинградская девушка Яна – будущая жена Колчина. Ее отец был важный для того мира директор ресторана «Паланга» на Ленинском проспекте. Именно там тогда уже собиралась «малышевская» братва, предупредившая возле гостиницы «Прибалтийская» Колчина и компанию о нарушении конвенции при грабежах фарцовщиков. Именно в «Паланге» после резни на рынке в Девяткино их лидер Малышев первый раз произнес топоним «тамбовские» и навсегда пометил сообщество, куда влился Колчин.
Девушка училась в техникуме советской торговли, а работала в парфюмерном магазине на углу Невского проспекта и канала Грибоедова, где Колчин случайно встретил своего армейского друга по спецназу Боба, а Боба взяли возле этого магазина с двумя стволами после раскола в среде «тамбовских». Это не гримасы.
Петербург никогда не дает того, что ожидаешь. Он дает больше – чистит раны, которые собой же и наносит.